ГЛАВА 23

POV Ульяна

Дверь грохотнула, я осталась в одиночестве. Ещё какое-то время посидела, боясь даже шелохнуться, прислушиваясь. В квартире больше не раздалось ни звука. Я вернулась в прихожую, где Вит оставил сумку, забитую до отказа. Негодование и обида сменилась праведным гневом. Неужели было так сложно закинуть сумку в комнату прежде, чем изливать свою ненависть ко мне?

Согнувшись под тяжестью, с трудом, почти волоком, дотащила её до двери, на которую указал Вит. Замешкав, я всё-таки приоткрыла дверь, заглянула внутрь.

Мило – первое, что пришло в голову, и необитаемо. Серьёзно. Всё выглядело так, словно только вчера сняли плёночку со всей мебели. Светлые оттенки, как и в тех комнатах, в которых я уже успела побывать. Интересно, спальня Вита такая же? Качаю головой: этого мне знать не нужно, да и вряд ли я там когда-нибудь окажусь.

Я прошла в спальню. Стиснув зубы, закинула сумку на кровать: пора начать качаться, а то дистрофия делает меня беспомощной, словно котёнка.

– Уф, – выдыхаю я, затем ещё раз пробегаю глазами по спальне. Стены мятного цвета, на полу в тон ему ковролин. Светлый шкаф, небольшая кровать с мягким изголовьем, по обе стороны тумбочки, прозрачный тюль и тёмно-голубые шторы – вот, собственно, и всё, чем обставлена комната. Мне нравится.

Сделала глубокий вдох, вернулась к сумке. Попасть в мою квартиру невозможно, для тура по магазинам уже слишком поздно, да и не было ни сил, ни желания, поэтому пришлось ехать к Вили, где она наспех поделилась составляющим своего гардероба, ограничившись самым необходимым. Хотя по весу, раздутым бокам и до сих пор чудом не разъехавшемуся бегунку, трудно в это поверить.

Принимаюсь за распаковку, щёки опаляет огнём, когда после симпатичного сарафана руки натыкаются на кружевное бельё.

– О-у, – вырывается у меня.

Хотя я тоже предпочитаю кружево, но не настолько соблазнительное. Руки сминают дорогое белье, к которому ещё прикреплены бирки, затем аккуратно опускаю их на кровать, после чего быстро перебираю содержимое в поиске чего-то более простого и практичного.

Нахожу ещё пару комплектов, ничуть не скромнее. Неужели Вили и правда такое носит, или это было приобретено на пикантный случай? Вполне возможно, что Вили посчитала мой переезд к Виту как раз таким случаем, ведь, как ни крути, в глазах окружающих мы вместе.

В голове проскальзывает вопрос, от которого я тут же отмахиваюсь. Как бы отреагировал Вит, если бы увидел меня в одном из этих комплектов?

Не хочу этого знать. А представлять такое рискованно, может завести в небезопасные подземные воды.

Далее выяснилось, что проблема не только с нижним бельём, но и с домашней одеждой и пижамой. Что это такое, черт возьми?

Короткие шёлковые сорочки и халатики. Господи, как мне в этом ходить?

Принимаюсь с отчаянием и скоростью, достойной Шумахера, вытаскивать вещи, но не нахожу ничего с длиной ниже колен. Платье, ещё одно, сарафан, красивые блузки…

Я неимоверно ценю, что Вили решила поделиться со мной одеждой и постаралась выбрать что-то напоминающее мой стиль одежды, хоть и отдалённо. Но сейчас я бы предпочла худи и огромные спортивные штаны. Вздыхаю, их нет.

Сажусь на кровать, чувствуя себя раздавленной, словно на плечи вдруг накинули мешок с мукой, весом больше, чем всё мое тело.

Достаю телефон из кармана, сжимаю его, замерев в нерешительности. Если уж против меня вышло шествие, то как бомбят в сети даже страшно представить. Морщусь, смотрю на время. Уже почти двенадцать, а спать совсем не хочется.

Я всё же открываю свою страницу. Глаза расширяются. Меня отменили на тысяче хэштегов, а мой direct, наверняка, хотят разорвать.

«Что он вообще в ней нашёл?»

«Страхолюдина».

«Ни кожи, ни рожи».

«Что на ней надето?»

«Даже моя бабушка лучше одевается».

И это само безобидное из того, что я прочитала. В основном сыпались матерные эпитеты, даже прочитывать которые было мерзко.

Судя по отзывам, я – полный отстой. Не так выгляжу, не так одеваюсь, не так смотрю, не там живу, не с теми зависаю. У меня не такой рот, нос, подбородок, не такая фигура, слишком худая… этот список можно продолжать до бесконечности.

Мои руки похолодели, но я продолжала листать комментарии под моими фотографиями, словно мазохист. Я уже собралась выключить приложение, когда мои глаза наткнулись на многочисленно повторяющийся комментарий.

Всего шесть букв, но от них у меня словно все внутренности рухнули вниз. Меня затрясло, когда я произнесла про себя:

– Сдохни!

Кликаю на её имя, чтобы зайти на страницу. Блин. Закрытая страница. Приглядываюсь к маленькой круглой фотографии, чтобы убедиться – я эту девушку не знаю.

Как можно желать такое кому-то? И как можно писать кому-то что-то подобное? Что я вообще сделала этому человеку? Я бы ещё поняла, если бы правда увела у неё парня, но ведь они с Витом даже не знакомы. Правда ведь?

Вздыхаю, опускаю плечи. Мало того, что меня ненавидят абсолютно незнакомые мне люди, так ещё и Вит. Возможно, это звучит глупо, по крайней мере, думаю, Вит бы посчитал именно так, но я не считаю, что мне повезло больше, чем ему.

Чем моя мать, не хотевшая меня, отличается от его? Разве только тем, что у моей банковский счёт набит до отказа.

Стоило только мне родиться, она разочарованно вздохнула и спихнула меня в чужие руки. Кормил меня повар, заботилась нянька. Да, я не голодала и всегда была чисто и дорого одета, но вместе с тем я никогда не испытывала материнской любви. Уверена, что забери у моей матери деньги, и она станет точно такой же, как и мама Вита.

Он прав, мне не приходилось испытывать голод и холод, но только физически. Во всем же остальном я до сих пор голодаю, и мне жутко холодно.

Я встала, аккуратно сложила вещи в шкаф. Не знаю, как долго пробуду здесь, но остаётся только надеяться, что не слишком задержусь.

Мне пришлось надеть шёлковый халат. Будь я у себя, в этом бы не было проблемы, но я не дома, а в квартире своего фиктивного парня.

Распускаю волосы, откидываю одеяло, чтобы забраться в кровать.

Что у меня за жизнь? Прям как коричневый многоярусный смайлик.

Спустя час я понимаю, что мне не уснуть. Тело всё же расслабилось, сердцебиение перестало зашкаливать, тогда в игру вступил желудок. Он призывно заныл, напоминая о своём существовании. Ну почему именно сейчас?

Я встала, чтобы порыться в своей сумке в поиске питательного батончика, который я всегда таскала с собой на крайний случай. Вот он случай, но на батончик даже намёка нет. Ничего.

Живот загудел громче. Я прикинула, прилично ли пробираться на чужую кухню. Думаю, что нет, но воды всё же выпить мне никто не запретит.

Сперва высунулась голова, чтобы разведать обстановку. Вроде бы всё тихо. Вит, должно быть уже уснул. Затем выскальзывает тело, и вот я уже беззвучно шагаю босыми ногами в сторону кухни, радуясь, что не сработали датчики света.

Его я не рискнула включать, но захватила с собой телефон. Осветив кухонный гарнитур беззвучно присвистнула. Кухня не разочаровала. Она являла собой гармоничное продолжение общей стилевой идеи квартиры. Провожу пальцем по гранитной столешнице, наслаждаясь прохладной поверхностью.

Прохожусь светом по тому, что стоит на столешнице. Первое, что вижу, это кофемашина. Ещё бы. Вит любит эспрессо. Затем замечаю фильтр-кувшин с водой и прозрачный стакан. Сразу понятно, что Вит живёт один.

Стараясь не шуметь, я обхватила стакан, затем налила в него воды, после чего поднесла к губам. Я едва успела сделать глоток, когда позади меня раздался шорох.

– Не спится?

От низкого бархатного голоса ожили мурашки, встряхнув моё тело. Я тут же обернулась, но сделала это слишком резко. Вода булькнула, выбираясь из стакана, обливая меня. Я дернулась назад, когда намоченная сорочка и халат прилипли к коже, но и это решение было неудачным. Поясница ударилась о край столешницы, я зашипела.

Вит что-то проворчал себе под нос. Я уставилась на него, удивляясь, как могла его не заметить. Сейчас я отчётливо различала его силуэт между столом и высоким холодильником. Он облокотился на технику, слегка запрокинув голову. Перед ним стояла чашка. Почему-то уверена, что в ней эспрессо.

Я не увидела, а скорее почувствовала, как он тоже окинул меня взглядом – медленным, изучающим. Понимаю, что он видит, от неловкости закусываю губу, пока по телу разливается стыд, сковывая движения. На мне слишком мало одежды.

Да и на нём её не намного больше. Видимо, дома Вит предпочитает передвигаться без футболки и в спортивных трико. Старательно вглядываюсь в темноту, словно извращенка, чтобы рассмотреть то, что обычно скрыто под футболкой. Сдерживаюсь, чтобы разочарованно не вздохнуть. Ничего не видно, кроме его бледной кожи, резко контрастирующей с темнотой.

Вит тоже не отводит глаза. Ставлю стакан на столешницу, чтобы не разбить его, ведь руки начали дрожать. Стекло шаркнуло о гранитную поверхность – неприятный звук.

– Тебе тоже… – не получилось сказать на одном выдохе, поэтому я остановилась, чтобы вдохнуть и продолжила: – Не спится?

– Я привык.

– Бессонница?

Вит шумно вздыхает, и я понимаю, что не ошиблась.

– Ты просто пришла попить воды или голодная?

Закусываю губу, не зная, стоит ли признаваться, что жутко голодна. Но мне и не пришлось, желудок сделал все за меня. Господи. Меня всегда раздражали подобные сцены в книгах или фильмах, но вот я сама попала в подобное положение.

– Значит, второе, – парень делает логичный вывод. Я жду, что он, возможно, хмыкнет или по-другому выразит свое недовольство, но вместо этого произносит: – Я видел, что ты сегодня почти ничего не ела, – разве? – но не подумал, предложить тебе ужин. Не очень гостеприимный тип.

Не буду спорить.

Вит встал, сделал шаг в мою сторону, я неосознанно попятилась. Он остановился, заметив это. Я вскинула голову, чтобы посмотреть на него. Ох, лучше бы он продолжал сидеть. Нас разделял как минимум метр, но я отчётливо слышала его дыхание. Глаза Вита скользнули по моему лицу, затем опустились ниже, останавливаясь на намокшей ткани, я сглатываю, смачивая пересохшее горло.

Просторная кухня вдруг сужается, Вит сокращает оставшееся расстояние, заставляя меня обхватить край столешницы позади своей спины. Пульс ускорился, когда я уловила аромат парня, почти такой же, как и в квартире, только вот с примесью чего-то еще, не туалетной воды или лосьона, скорее пряного запаха мужской кожи.

Вит наклоняет голову, я же запрокидываю свою. Его руки приземляются рядом с моими, не касаясь, но поймав в ловушку. Мне нужно оттолкнуть его от себя, чтобы избавиться от волны жара, уже разливающейся по венам. Но вместо этого я замерла, не решаясь даже шелохнуться.

Стоило ли отрицать очевидное? Несмотря на то, что пару часов назад Вит излил на меня щедрую порцию своего гнева, мне нравится тепло, исходящее от его тела. Ухмыляюсь про себя. Такой резкий контраст с его сердцем. Думаю, оно покрыто инеем, тогда как оболочка парня пышет жаром.

Губы Вита двигаются, но он не произносит ни единого звука. Или это я ничего не слышу? Так странно. Рука парня вдруг оживает, дотрагивается до края халата, чтобы одним движением смахнуть его с моего плеча, затем откидывается прядь волос за спину, обнажая выемку ключицы.

Шёлковая ткань легко скользит вниз до локтя. Вит невесомо касается кожи, под ним тут же оживают мягкие, почти прозрачные волоски, словно наэлектризованные, устремляются вслед за пальцами. Я мгновенно покрываюсь мурашками.

Вит наклонился ещё ниже. В его дыхание различаются кофейные нотки. Господи, не знала, что этот аромат может так будоражить.

Губы раскрываются, всё мое тело двинулось навстречу ему. Синие глаза блеснули, буквально разрезая темноту, окружающую нас. Привстаю на цыпочки, вскидываю руки, чтобы прикоснуться к нему, возможно, зарыться в его волосы, небрежно свисающие со лба. Но прежде чем мои руки задели его, Вит делает шаг назад. Затем вовсе отворачивается.

Вит упирается кулаками в прозрачный стол, все его тело напрягается, словно ему больно. Время останавливается на несколько секунд, я стараюсь выровнять дыхание. Хочется ударить себя в грудь.

Ну же, просто дыши.

– Прости меня, – шёпотом произносит он. Мне удалось чудом его расслышать, кровь ещё шумела в ушах.

– Что? – выдыхаю я, качая головой, чтобы избавиться от дополнительных звуков, свидетельствовавших о том, что я возбуждена. – За что?

– Я не должен был срываться на тебе.

Он решил извиниться за вспышку гнева в гостиной? Сейчас? Как бы я ни радовалась разительной перемене: Вит никогда не извинялся. Всё же в этот момент я бы предпочла, чтобы он продолжил начатое.

– Хорошо, – даже не знаю, что хорошего, но извинения Вита вызывают странное чувство. Горло запершило, словно в него проник едкий дым. – День был сложным… – Я поёжилась, а голос дрогнул. Перед глазами вновь возникла толпа, а в ушах эхом запрыгали выкрики.

– Сдохни!

Вит повернул голову, видимо, расслышав в моём голосе нотки пережитого страха.

– И за это тоже прости. – Удивлённо приподнимаю брови. Вит продолжает, его глаза смогли выхватить мой взгляд даже в темноте: – Я не знал, что наши отношения вызовут такую реакцию, и что на тебя обрушится… – Парень осёкся. – Это бред какой-то! – Он нервно зарывается в волосы, оттягивая их вверх. Я же не могла отвести взгляд от его рук, покрытых чернилами и с проступающими мышцами. – Какое им вообще дело до того, с кем я встречаюсь? Как они могут указывать мне, с кем можно встречаться, а с кем нет?

Вит зол, но…

– Если бы ты знал, что-нибудь бы изменилось? – Облокачиваюсь на столешницу, скрещивая руки на груди, моментально приковывая взгляд парня. – Ты бы предложил мне фиктивные отношения, если бы знал, что на меня начнётся травля?

Вид сглотнул, затем тяжело вздохнул.

– Очевидно же, что я пока не получил никакой выгоды из этих отношений. – Он вновь взъерошил свои волосы. – Всё только усложнилось.

– Уже передумал? – колко возвращаю ему его же обвинение. – Уже хочешь расстаться?

Уголок губ Вита потянулся в сторону. Лицо парня приобретает хищное выражение. Он прищурился, словно лиса на кролика. Я отвечаю на взгляд. Чёрта с два я стану жертвой!

– Ну уж нет, – прыскает Вит, и хищник вдруг улыбается, смягчая резкие черты, – я слишком далеко зашёл, чтобы давать заднюю. И тебе не советую. – Вздёргиваю подбородок, явно говоря, что не собираюсь трусливо поджимать уши. – Раз так, значит, нам придётся сосуществовать в этих стенах. Мне следовало сразу тебе всё показать.

От резкой смены темы приоткрылся рот.

– Ванная комната здесь одна, поэтому придётся делиться. Также не стесняйся и не бойся кухни. Бери всё, что хочется. Не надо пить воду, если голодна. – Вит подошёл к холодильнику, открыл его. Темноту комнаты тут же разбавил свет. Вит достал прозрачный контейнер, поставил его на стол. Я не могла разглядеть, что в нём. – Раз в два дня приходит Рита, домработница. Она прибирается, готовит несколько блюд, оставляет их в холодильнике. Скажи, что ты обычно ешь, я передам, чтобы она готовила и для тебя.

Шокированная, я лишь молча кивнула, не зная, видит он или нет.

– Алиса, включи свет, – общается Вит к новомодному девайсу. Свет тут же включается, ослепляя. – Приятного аппетита, – голос парня вдруг становится жёстче. Разлепляю глаза, чтобы увидеть его взволнованное лицо, а затем удаляющийся затылок.

– Спасибо, – только и успеваю бросить ему вслед, получая в ответ что-то неразборчивое.

Подхожу к столу, поднимаю контейнер, узнавая салат «Цезарь». Что ж, очень даже неплохо. Живот тут же оживился. Так, где у него вилки?