ГЛАВА 27

POV Ульяна

Глаза обращены к огромной плазме, висящей на стене, но я ничего не вижу.

Картинки калейдоскопом сменяют друг друга, не успевая отпечататься в сознании. Я даже не моргаю. Моё тело налилось свинцовой тяжестью, а грудь сдавило. Я словно наполненный до краёв кувшин: если двинуться даже на миллиметр, то эмоции прольются через край.

Подношу к губам бутылку вина, купленную в ближайшем супермаркете. Топить боль в вине – классика, но она мне не помогает. Кисло, но сил нет даже поморщиться. Последние крупицы я отдала на то, чтобы не превратиться в комнатный фонтан. Я сильная: перетерплю.

Дождь хлещет по окнам. Казалось, даже природа сочувствует мне. Любовь никогда не приносила мне ничего, помимо боли. Давно пора принять тот факт, что я не создана для того, чтобы меня любили.

Стараюсь не представлять, чем сейчас занимается Вит, но больное воображение не оставляет в покое. Я представляю, как он обнимает её, целует, сгорая от любви и страсти. Насколько ему нравится быть с ней? Как далеко они зайдут? Вернётся ли он сегодня домой?

Вытягиваю ноги по полу, зарываясь в мягкий ковёр. Прислоняюсь спиной к дивану, даже не думая забираться на него. Откидываю голову назад, прогибая спину. Всё тело словно ломает.

Закрываю пересохшие глаза, тут же ощутив жжение. Делаю глубокий вдох, затем вновь присасываюсь к горлышку бутылки. Наполняю полный рот алой жидкостью, раздув щёки. Вкус ужасный, но вполне ожидаемый за такую цену.

– В этой квартире запрещено пить.

Резко оборачиваюсь на голос, по пути проглатываю вино. Горло протестующе сжимается.

В гостиную входит Вит.

Влажные волосы блестят, а рубашка прилипла к коже. Синие глаза отражают телевизионные лучи, поблёскивая. Взгляд очертил моё тело, сердце подпрыгнуло. На мне та же неприлично короткая юбка, которая к тому же задралась ещё выше. Я не стала её одёргивать: пошло всё к чёрту.

– Не видела предупреждающих надписей, – хмыкаю, крепче сжимая бутылку, затем ставлю её на журнальный столик сбоку. – Выдай мне брошюру с правилами. Или… может, мне лучше собрать свой чемодан?

– Зачем? – Брови Вита устремляются вверх.

– Разве вы не поговорили со Снежей?

Вижу сомнение на его лице. Но после секундного колебания Вит подходит ближе, садится рядом, также опираясь на диван, закинув на него локти. Втягиваю воздух, тут же пропитавшийся ароматом его тела вперемешку с запахом дождя. Не могу удержать бабочек, защекотавших внизу живота.

– Поговорили, – кивает Вит, покрутив головой, разминая шею. – С ней всё будет хорошо.

– Значит, наше шоу подошло к финальной черте? Вы ведь теперь вместе?

Задерживаю дыхание, ожидая ответ. Но реакция Вита остаётся непонятной. Он поворачивает ко мне голову. Его глаза, напоминающие две бездонные глубины, сужаются, подозрительно приглядываясь.

– Уже успела напиться?

Хмурюсь, закусывая щёку, отчего губы собираются гармошкой. Взгляд Вита тут же опустился на них. Сердце ощутимо толкнулось. Я двинулась вперёд, но замерла. Перед глазами сверкнула красная лампочка, предупреждая.

– Разве вы всё не выяснили? – спрашиваю, но голос едва ли громче шёпота.

Вит не отодвигается, синева его глаз ловит мой взгляд. Он смотрит так, словно хочет заглянуть внутрь меня. Я хочу ответить тем же, но боюсь заглядывать. Выбраться из этой бездны мне не удастся.

– Выяснили.

Тук-тук. Тук-тук.

Пульс ускорился, зазвенев в ушах.

– Ты рассказал ей правду о наших отношениях?

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

– В этом нет необходимости.

Оглушительная тишина, словно сердце вовсе остановилось. Но через секунду оно сделало резкий скачок, забившись с удвоенной силой.

Приоткрываю рот, отшатываясь назад. Что это значит?

Крутанулась, чтобы встать на колени.

– Как это нет необходимости? – задохнулась я. – Ты ведь её любишь, а она любит тебя! Почему ты изначально не упростил задачу, начав встречаться с той, которую любишь? Почему не выбрал Снежу? Зачем впутал меня?

– Ты сама ответила на вопрос, – спокойно произносит Вит, но судя по часто вздымающейся груди, это только видимость. – Я люблю её, а она любит меня, поэтому я никогда бы не втянул её в подобный фарс.

– Но раз у вас взаимная любовь, – от этого слова лёгкие обжигает, – то фарса бы не было.

Вит устало вздыхает, запрокидывает голову, касаясь дивана затылком.

– У нас с ней разная любовь. – Ничего не понимаю. И, наверное, на моём лице все написано, потому что Вит раздражённо поясняет: – Я вижу в ней только сестру.

Только сестру? Осознание медленно оседает в черепной коробке. Вит не любит её. Вернее, любит, но по-семейному. Радость вспыхивает маленьким огоньком на спичке.

– А Снежа? – просипела я. – У неё другая любовь?

Вит поджимает губы, кивнув.

– Мне даже в голову не пришло предложить ей подобное. Она, конечно, согласилась бы, но я бы дал ей надежду, сделав в итоге ещё больнее.

Ликование сменяется полным упадком. То, что он не любит её, не мешает ему заботиться о ней.

Опускаю глаза в пол. О моих чувствах он не задумался даже на секунду. Лёгкие парализовало, дышать становится сложно. Горло пересохло. Думаю, если бы Снежа оказалась на моём месте, ей было бы так же больно. Только вот Виту плевать на меня.

Плюхаюсь на задницу, тянусь к бутылке. Отклоняюсь назад, чтобы отпить кислятину. Становится чуточку легче.

Отворачиваю голову к телевизору, делая вид, что заинтересовалась происходящим, хотя картинка терялась в пустоте между экраном и моими глазами.

Вит остался рядом, я чувствовала его колючий взгляд на затылке. Хотелось смахнуть это чувство, проведя по волосам, но вместо этого я вновь и вновь глотала вино.

Я ждала, когда он уйдёт. Но секунды тикали, а Вит продолжал сидеть на расстоянии меньше метра от меня.

– Как ты заболела анорексией?

Наверное, если бы Вит ударил меня битой по голове, это бы не шокировало меня сильнее, чем данный вопрос.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть едкую ухмылку, но вместо этого читаю лишь искренний интерес вперемешку с обеспокоенностью.

Озадаченно закусываю губу, затем жмурюсь. Чувствую лёгкое прикосновение. Распахиваю глаза в тот момент, когда Вит подхватывает непослушную прядь, заправляет за ухо, проведя пальцем по щеке, пуская импульсы под кожу.

– Ты была права, – огорчённо признает Вит, я теряюсь от искренности в его глазах, – я о тебе совсем ничего не знаю. То, как ты беспокоилась о Снеже… Расскажи мне. Я хочу понять тебя.

Я возвращаюсь в свою изначальную позу, вытягивая ноги. Нервы натягиваются, как струны на его гитаре.

Зачем ему что-то знать обо мне? Разве он не выбрал путь автоматической ненависти, основанной на собственных суждениях? Почему бы не придерживаться выбранного пути?

Вит молча ждёт. Я даже не слышу его дыхания. Он затаился, словно хищник на охоте.

Делаю глубокий вдох, прекрасно понимая, что обратной дороги не будет. Могу ли я довериться ему? Какой будет его реакция? Попытается он понять меня или сразу осудит, решив, что мои проблемы – сплошное нытьё в сравнении с его жизнью.

– У меня нервная анорексия, – говорю я, потому что не знаю, с чего начать. – Врач сказал, что это был вызов. – Никогда и никому не рассказывала об этом. Хотя никто и не спрашивал. – Я хотела привлечь внимание. По сути, я могла с таким же успехом порезать вены или наглотаться таблеток. – Неловко говорить об этом. Наверное, проще было бы скинуть всю одежду, чем оголить душу. Оглядываюсь, чтобы узнать реакцию Вита. Он устремил взгляд на свои руки, не выдавая ни одной эмоции. Я продолжаю, пусть знает: – Это не было попыткой суицида. Нет. Я не хотела умирать, просто не видела смысла жить дальше. Я молилась, чтобы кто-нибудь хоть раз вошёл в мою комнату, чтобы проведать меня, спросить, как я. Возможно, тогда всё сложилось бы иначе.

Глаза наполнились незваными гостями. Я судорожно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Отпила вина. Пальцы похолодели.

– Но родителям я не была нужна. Никогда. Они расстроились, когда родилась ещё одна девочка: им нужен был наследник. Я же бесполезное создание. Мама прямо говорила, что если бы УЗИ показало пол, она бы сделала аборт. В том, что я родилась, спасибо неразвитым технологиям. – Этот факт все ещё причиняет мне боль. Вит клацает зубами. – Но я могла с этим жить, пока у меня был дедушка и сестра. Но вот дедушка умирает, и мы узнаём, что наша семья на грани банкротства. – Смачиваю горло. – Родители не нашли лучшего способа избавиться от денежных проблем, чем продать свою старшую дочь престарелому богачу.

Морщусь, вспоминая, как узнала об этом, какое отчаяние наполнило меня. По телу прошёл озноб, я содрогнулась.

– И всё же я до конца не верила, что сестра пойдёт на это. – Смотрю на Вита, чтобы сказать ему в лицо: – Я даже пыталась сорвать свадьбу. – Губы растягиваются в презрительной улыбке к своей глупости. – Просто ворвалась в разгар церемонии, прочитала душещипательную речь о том, что Тина не должна этого делать, что у всех выбор. – Запиваю свой позор, вновь почувствовав себя дурой. – Сестра возненавидела меня за это. Я опозорила свою семью. А ведь была лишь ребёнком, поверившим в речи деда, утверждающего, что мы сами вправе решить, чем хотим заниматься, и кого будем любить.

Прикрываю глаза, чувствуя, как по коже вверх и вниз проносится холодок. Если бы я была сильнее, то уже раздавила бы бутылку: так крепко я обхватила горлышко.

– Тина уехала. Мы не разговаривали несколько лет. Она изменилась, я больше её не знаю. – Всхлипываю, поддавшись нахлынувшим эмоциям. – Но тогда я ещё этого не знала. Я просто… – запинаюсь, проглатывая слёзы. – Я просто… осталась в одиночестве. Часы превратились в дни, и я даже сама не заметила, как еда и вода сперва с трудом пролезали в горло, а затем и вовсе перестали иметь хоть какое-то значение. Я попала в больницу, когда одна из уборщиц вызвала скорую помощь, испугавшись моей бледности и полного бессилия. – У меня вырывается хриплый невесёлый смех. – Даже тогда родители не пришли. Только оплатили счёт и поместили в клинику, где меня научили есть по будильнику.

Поглощённая болью и воспоминаниями, не замечаю, как Вит придвинулся ближе. Волосы колыхнулись от его шумного выдоха. По шее распространилось тепло, спускаясь по позвоночнику. Подавляю желание откинуться назад в поиске утешения в его руках.

– После выписки я решила, что не вернусь в родительский дом. Заполнила анкету и оказалась ассистентом Гая. Уже три года живу отдельно, обеспечивая себя самостоятельно. Гордиться тут особо нечем, но я думаю, что дедушка бы был доволен. – Смотрю на часики, неизменно обвивающие запястье. – Это его последний подарок. – Слеза всё же скатывается по щеке. До этого момента даже не представляла, как сильно соскучилась по нему. Я сгорбилась, наклоняясь вперёд. – Только работая с Гаем и Вили, я ожила, и дело в них самих. То, как они относятся ко мне, словно я не чужак, а друг. И всё же, оставаясь наедине с собой, я чувствую пустоту и одиночество. Поэтому стараюсь больше времени проводить на работе, оттягивая этот момент.

Жалею о том, что сказала так много, но начав, не смогла остановиться. Я стёрла слёзы пальцами, затем закрыла рот рукой, боясь оглянуться. За эти минуты я рассказала больше о себе, чем за всю жизнь. Даже друзья в школе или в университете ничего не знали о моей семье, и какого мне живётся в ней. Возможно, это всё вино. Оно развязало мне язык. Стоит добавить к этому нервное истощение. Бум. Получится взрывчатая смесь.

– Посмотри на меня, – зовёт Вит на выдохе. Мотаю головой, отказываясь. – Пожалуйста…

Всхлип вырывается из груди. Словно в замедленной съемке поворачиваюсь. Вит видится размытым пятном. Я поднимаю глаза, моргаю. Это помогает на время, пока новая порция слёз не мутит картинку. Я даже не успеваю заметить взгляд Вита.

Что он теперь думает обо мне? Стал ненавидеть ещё больше или считает жалкой слабачкой?

Вздрагиваю, почувствовав его руки на себе. Горячие ладони обхватывают моё лицо, а большие пальцы медленно движутся по щекам, собирая влагу. Облизываю губы, сразу вкусив соль собственных слёз.

– Прости меня… – Руки сжимают чуть сильнее, он приближает ко мне своё лицо. Губы почти касаются моих, когда он продолжает: – Прости за всё то, что наговорил тебе вчера… и не только вчера…

Я не успеваю осмыслить сказанное. Вит целует меня. Его губы такие тёплые и мягкие, что грудь плавится. Я не двигаюсь, замерев статуей. Вит не требует ответа.

Он отстраняется, но лишь для того, чтобы покрыть моё лицо быстрыми лёгкими поцелуями, напоминающими порхание крыльев бабочки. Кто бы мог подумать, что Вит Гром способен на подобную нежность?

Всхлипываю, наслаждаясь его лаской. Парень рывком прижимает меня к себе. Я буквально падаю на него, словно неваляшка. Вит обнимает крепко, не давая пошевелиться. Лишь слёзы невозможно было остановить.

Я уже не просто плакала, а ревела навзрыд. Словно шлюзы прорвало, сметая всё на своём пути.

Вит что-то шептал, но из-за звуков рыдания я не смогла разобрать ни слова. Лишь ощущала его руки на спине и в волосах, а губы на виске.

Я сбилась со счёта. Время перестало иметь значение. Я прижалась щекой к его груди, обвивая его тело дрожащими руками. Протестов с его стороны не последовало.

Сердце Вита, сперва бившееся с неимоверной скоростью, постепенно замедлялось, успокаивая меня.

Я захрипела, проглатывая слюни. Тело расслабилось. Мне стало тепло и уютно, словно я наконец нашла то, что искала долгие годы, не зная покоя.

Глаза сонно закрылись. Я не заметила, как уснула.

Проснулась утром в своей комнате, тщательно укрытая.