ГЛАВА 37

POV Ульяна

Прошла неделя после нашего столкновения с фанатками. Что-то изменилось. Не в отношении Вита ко мне, между нами всё оставалось так же прекрасно, хотя временами Вит перебарщивал с контролем и заботой. Словно он боялся за меня. И его нервозность передавалась мне, как по блютуз.

Леону не удалось сделать ровным счётом ничего с агрессией поклонниц. Каждый раз, спрашивая и получая отрицательный ответ, Вит взрывался.

Бессилие выводило его из себя. Он терял контроль. И даже полиция отказывалась что-либо делать, ссылаясь на недостаток основания для возбуждения дела.

– Звезды есть звезды, – отмахивались стражи порядка, – вокруг них всегда толпы визжащих девчонок.

И всё же Вит старался всеми возможными способами оградить меня от столпотворения. Даже сегодня он наотрез отказывался брать меня с собой на концерт. Но я настояла на своём, не желая прятаться или запираться в четырёх стенах, словно это я преступница, и меня следует изолировать. Я понимала Вита, но не могла позволить запугать себя.

– Сиди здесь! – раздавал он приказы в гримёрке, предоставленной группе. – Никуда не выходи! Выступление не продлится дольше пяти минут. Потом я приду и заберу тебя.

Я закатила глаза, но послушно села на диванчик, принимая удобное положение для ожидания. Вит наклоняется, чтобы поцеловать меня, затем поворачивает и выходит, подхватив свою гитару. Гай тоже удаляется, оставляя меня с Вили. Она тоже сегодня выступает.

– Тебе не кажется, что это уже перебор? – спрашивает Вили, плюхаясь на стул напротив. – Приказывает тебе, словно ты его зверёк.

Я шумно вздыхаю.

– Конечно, он временами переходить некоторые границы. Но ему так спокойнее. Виту нужен контроль, а сейчас его нет.

– Он ещё не привык к тому, что у него есть отношения, – Вили понимающе качает головой, отчего её кудрявая грива колышется, – а тут в них так нагло влезают.

– И его девушке угрожают, – продолжаю её мысль. – Причём, из-за того, что он знаменит.

Вили кивает, но закусывает губу, словно ей становится неловко.

– Ты не боишься, что страх может привести к чему-то нехорошему?

Настороженно сужаю глаза. О чём это она? Видимо, вопрос застыл у меня на лице. Вили махнула рукой:

– Не обращай внимания. Просто мысли вслух. В конце концов, я совсем не знаю Вита, чтобы что-то прогнозировать.

Я отвела взгляд, сделав вид, что её ответ меня успокоил. Но в душе зашевелилось нехорошее ощущение. Предчувствие.

Что может случиться?

Быстро встаю, двигаюсь к выходу из гримёрной.

– Эй, ты куда? – Вили кинулась следом. – Вит ведь сказал, чтобы ты никуда не ходила.

– Ты права, Вит преувеличивает опасность. – Я не оборачиваюсь, двигаюсь по коридору к выходу на сцену. Вили не отставала. – Здесь куча звёзд и охраны. Никто не в состоянии пробраться внутрь. А это значит, что я в безопасности.

– Это да, но Вит всё равно разозлится.

Я остановилась за кулисами. Вили поздоровалась с артистами, ожидающими своей очереди. Я ни с кем из них лично не знакома, а сейчас и не собиралась этого делать, поэтому просто подошла максимально близко к сцене, чтобы посмотреть на ребят.

Я знаю, когда Виту комфортно на сцене. И сегодня не ему вовсе не нравится находиться здесь. Его игра оставалась безукоризненной, но это и заставляло задуматься. Когда Виту хорошо, он вкладывает эмоции, а не сухо следует нотам.

Гай поёт, сосредоточив внимание на себе, а Вит отступил в тень, стараясь слиться с частью команды аккомпаниаторов.

Нервы невольно сжались, низ живота скрутило. Чёрт бы побрал Вили! Хоть я и люблю эту девушку, но её слова раздразнили слизистую горла, словно острый перец.

… страх может привести к чему-то нехорошему…

К чему он может привести Вита? Что он может сделать? На что решиться?

У меня не было ответов. Я знала только одно: ради моей безопасности он пойдёт на всё. В этом весь Вит.

Но ведь мне ничего не угрожает, правда ведь? Это просто незрелые угрозы из-за того, что любимая рок-звезда, к тому же дьявольски красивый парень, нашёл себе девушку. Любая бы поклонница заревновала. И это не значит, что кто-то решится на претворение своих угроз в реальном столкновении. Пройдёт время, и они смирятся с этим.

Выдыхаю, успокаиваясь.

В кармане завибрировал телефон. Подношу его к уху, автоматически выдаю:

– Алло.

– Ты продолжаешь меня разочаровывать! – с порога напирает мама. Никакого тебе приветствия или вопроса о моём самочувствии. Эй, это я, твоя дочь, которая переболела анорексией.

– Что на этот раз? – безучастно спрашиваю, надеясь, что чем быстрее она выплеснет всё, тем скорее закончится этот разговор.

Отворачиваюсь от сцены.

– Ты видела, что пишут в газетах? Как ты можешь нас так позорить?

Нет, я не знаю, что там пишут, так как Вит не позволял мне заходить в интернет всю неделю, всячески отвлекая.

– Ближе к делу. – Чувство, будто на плечи закинули мешок с песком, – так сильно я устала.

– Тебя обсуждают! Тебе угрожают! Сколько гнева и оскорблений выливается на тебя! Следовательно, и на нашу семью! А тебе и дела до этого нет! И твой недалёкий певец ничего не делает, чтобы это исправить! – Ближе к концу мать почти взвизгивает.

Надо же, а в середине пламенной речи я уж было решила, что она беспокоится обо мне. Но всё оказывается таким же, как всегда. Угрозы лично мне мать никак не восприняла, но это камень в огород титулованной семьи.

– Что ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты перестала унижать себя и нашу семью, вернулась домой! Я вчера разговаривала с Морозовыми. Они ещё готовы принять тебя под своё крыло.

– Тх! – вырывается у меня. Что они вообще за люди такие? – Я не собираюсь забираться под их крыло! Если ты не помнишь, у нас был уговор. И я ещё не проиграла!

– Ну, это пока, – от зловещего и вполне уверенного голоса матери позвоночник пронзает холод. – Неизвестно, сколько ещё протянет твой музыкант, прежде чем ему надоест.

Позади меня раздаётся мужской рык:

– Что ты, мать твою, тут делаешь?

Резко оборачиваюсь, отчего голова немного закружилась. Я сбрасываю вызов. Мама всё равно уже сказала все, что собиралась.

– Я ведь сказал тебе ждать меня в чёртовой гримёрке!

– Ничего здесь со мной не случится, – стараюсь успокоить его, чтобы он не привлёк дополнительное внимание. Указываю на присутствующих: – Здесь безопасно.

– Ничего подобного!

Вит хватает меня за руку, рванув к выходу. Я едва поспевала за ним, не понимая, к чему такая спешка.

– Разве нам не нужно дождаться Леона и охраны?

– В этом нет необходимости! – бросает Вит, не замедляясь. Коридоры петляли, мы почти бежали по ним. Нервы Вита сжались до предела.

Показалась дверь запасного выхода, около которого припаркована машина Вита. Я зажмуриваюсь, когда мы почти влетаем в неё. Вит отталкивает железяку рукой, словно она легче листка бумаги.

Преодолев одну стену, мы врезаемся в другую. В живую. И она куда хуже.

Я охаю, мёртвой хваткой сжимаю руку парня. Он оборачивается ко мне, на его лице застыла маска из ужаса, паники и сожаления. В порыве защитить меня, он сам привёл в лапы угрозы.

– Это они!

– Вит!

– Вит!

– Она с ним!

– Вит!

Мне стало не на шутку страшно. Руки похолодели. Парень принимается бесцеремонно расталкивать своих фанаток, удерживая меня максимально близко к себе.

– Свалите с дороги! – грозно требует он. Но никто его не слушает. Я качнулась. Казалось, кольцо сжимается ещё плотнее. В давке меня толкают в сторону, но рука Вита возвращает меня на обратную траекторию.– Не трогайте её! Чёрт возьми! Что вам нужно?

– Вит! Вит! Вит! – кричат с другой стороны улицы. Подкрепление. Это Леон с командой охраны.

– Чего стоите? – гаркнул Вит. – Помогите выбраться!

Здоровые парни бросились к нам. Толпа загудела, но сбоку немного расступилась, пропуская кого-то в самый центр к нам.

– Нет! – заорал Вит, обернувшись, но смотря куда-то в сторону от меня. Его рука дёрнулась передо мной.

Я даже не успела ничего заметить и понять, как боль опалила щёку. Я вскрикнула, хватаясь за место, пульсирующее от колючей боли.

Замираю, как вкопанная, увидев кровь на пальцах. В ушах гудело, словно я оказалась под водой.

Какого чёрта? Это моя кровь?

– Держите её! – словно эхо, откуда-то издалека донёсся голос Вита. – Не упустите, мать вашу!

Возня вокруг меня становится сильнее, но затем с пронзительным визгом разлетается в разные стороны.

Я, не моргая, смотрела на свою руку, испачканную кровью, чувствуя, как по щеке разливается влажное тепло.

– Уля? – Вит обхватывает моё лицо, приподнимает его себе навстречу. Глаза цвета океана больше походят на чёрную бездну. Его лицо искажает почти осязаемая мука, словно это он ранен. – Боже мой… – Я порываюсь закрыть рану рукой, но парень мягко отстраняет её. – Не надо, может попасть грязь.

Его рука ложится на мои плечи, он ведёт меня к своей машине, сажает в неё и увозит.

Всё, что происходит дальше, я вижу словно во сне. Больница, врач, осмотр. Мою рану промыли и заклеили огромным пластырем. Всего лишь неглубокий порез, скорее даже царапина. Рука Вита помешала нанести мне более серьезное ранение.

Девушку, которая напала на меня с ножом, удалось схватить. Она призналась, что хотела испортить моё лицо. Верила, что Вит бросит изуродованную подружку.

За всё это время парень не проронил ни слова. Гай сокрушался и поливал фанаток и весь шоу-бизнес грязью, а Вит мрачно взирал на всех, но не смотрел на меня. Я не знала, что творится у него в голове, но была уверена, что он винит себя.

И лишь когда мы вышли из больницы, Вит подошёл ко мне, обнял, прижал к себе. Его губы коснулись моих и замерли, словно впитывая ощущение. Я попыталась углубить поцелуй, но Вит отстранился с напряжённой челюстью.

– Гай, – обратился он к другу, – отвези, пожалуйста, Улю домой.

– Погоди… – начал было парень, но я его перебила:

– А ты куда?

Вит не ответил, даже голову не повернул. Он сел в свою машину и уехал.

POV Ульяна

Вит не отвечал на мои звонки. Я прождала его три часа. Было уже за полночь, когда я набрала номер Гая.

– Мы в студии звукозаписи. Вит… он… немного не в себе…

– С ним что-то случилось?

– Нет, – Гай немного помолчал, – просто он очень зол, и ему надо выплеснуть свой гнев. Я предпочитаю в таких случаях напиваться, а Вит играет. Много играет.

Конечно, Вит не пьёт. Его родители – ходячая антиреклама алкоголя.

Недолго думая, я собираюсь и вызываю такси, чтобы отправиться в студию.

Нам надо поговорить. Не получится просто убежать от случившегося. Я знала, что Вит винит себя, и сейчас, должно быть, места себе не находит. Я должна помочь ему справиться.

Расплатившись с таксистом, я двинулась в студию. Даже несмотря на хорошую звукоизоляцию, парней было слышно издалека. Я вошла в комнату абсолютно незамеченной. Вит и Гай находились за стеклом. Первый играл, а второй сидел и слушал его.

Я остановилась в тени, наблюдая за ними и слушая игру, больше напоминающую адское варево. Он словно издевался над инструментом, грубо выдавая аккорд за аккордом. Морщусь, когда Вит слишком сильно надавливает на струну, и она со звоном отрывается.

– Всё! – восклицает Гай, вскочив со стула. – Всё! С меня хватит! Я больше не могу это слушать!

– Так проваливай! – рычит Вит. – Я тебя не держу!

– У меня есть другая идея. – Гай хлопает в ладоши. – Почему бы тебе не сказать, что, на хрен, случилось? Какая муха тебя ужалила, что ты вместо того, чтобы сейчас обнимать свою раненую девушку, дрочишь гитару?

Вит мертвецки побледнел. Только что его лицо было багровым от усердия, но в один момент стало пепельно-серым.

– Это моя вина, – выдавил он, словно ему нестерпимо больно. – Это я виноват, что её ранили.

Моё сердце сжалось.

– Всякое может случиться. Жизнь – дерьмо, тебе ли не знать? – Гай устало потёр переносицу, затем надавил на глаза. – Разве любовь не преодолевает все преграды? Вы ведь любите друг друга, так какого лешего ты здесь?

Вит поднял голову, посмотрел на друга. Его лицо перестало что-либо выражать. Ширма спокойствия заслонила все эмоции. Я затаила дыхание, ожидая ответ. И тут я замечаю, что он видит меня. Его глаза смотрели сквозь стекло.

– Мы не любим друг друга, – говорит он чётко и ясно, и его голос такой же безжизненный, как и лицо. Мне становится жутко холодно. Я содрогаюсь. – Наши отношения фикция.

– Чего? – недоверчиво произносит Гай. – Что ты только что сказал? Ну-ка повтори!

– Это был твой совет. – Вит облокачивается на спинку стула, вытягивая ноги вперёд. Но его взгляд по-прежнему на мне. – Ты ведь сказал, что мне нужна девушка, чтобы избавиться от надоедливых поклонниц. Вот я и послушался.

Гай уставился на Вита:

– Ты издеваешься? Я не об этом тебе говорил! Я хотел, чтобы ты нашёл себе девушку! Любимую! С которой ты был бы счастлив! И ты ведь счастлив с Улей! Так какого чёрта ты сейчас несёшь?

– Это всё неправда, – я наблюдаю, как двигаются его губы. Всё неправда? Фикция? Слова словно высекаются на моём сердце горячими ножницами. – Возможно, мы немного заигрались в процессе.

Мои ноги пошатнулись. Я уперлась рукой в стену. В горле запершило. Подступала тошнота.

– Немного заигрались в процессе? – Гай взъерошил свои волосы. Он принимается расхаживать по небольшой комнатке. – Господи! Но ведь Уля любит тебя! Мать твою! Чёртов придурок! – Гай останавливается, смотрит на него сверху вниз. – Она знает? Знает, что это всё фиктивно?

– Да. – Глаза Вита сверкают. – Она знает.

Я прикрываю рот дрожащей рукой, чтобы сдержать судорожный всхлип и рвотные позывы. Живот так сильно сжимается, а в груди с каждой секундой разрастается чёрная дыра. Только она не засасывает мои чувства, а наоборот выплёскивает всю боль, что столько времени пряталась в моей душе, добавляя новую порцию. Свежую.

Гай оборачивается, проследив взгляд Вита. Сожаление отражается на его лице, когда он натыкается на меня.

– Уля, – вдыхает Гай, – чёрт подери…

Я разворачиваюсь, и что есть силы бросаюсь вон из студии, желая оказаться как можно дальше от этого места, словно именно оно виновато в том, что мне ужасно больно.

– Уля, – мужская рука ловит моё запястье, но даже в таком состоянии я понимаю, что это не Вит. Он за мной не пошёл. – Подожди. Придурок просто расстроен и сам не понимает, что несёт. Но он одумается, ему просто нужно немного времени, чтобы оклематься от шока.

Слёзы застилают мои глаза, размывая картинку. Я даже не вижу Гая, а только слышу.

– Нет, – отчаянно мотаю головой, разбрызгивая слёзы, – он прав! Наши отношения изначально были оговорены! Фиктивные отношения, ничего больше.

– Так это правда?

– Да, он не солгал. – Я поёжилась от холодного порыва ветра. – Мы заигрались, вот и всё. Пора с этим заканчивать.

– Но он ведь любит тебя! Это видно!

– Не все умеют любить, как ты, – горько вздыхаю.

– Вит любит, – Гай решительно поджимает губы, – просто не может в этом признаться. Но это пока что. Немного времени решит этот вопрос.

– У меня нет времени.

Гай упрямо сажает меня в свою машину, говоря, что в таком состоянии не стоит бродить по улице, да ещё и в такой час.

Я глубоко погружаюсь в сиденье, повернув голову к окну.

Фикция. Заигрались. Это всё неправда.

Слёзы струятся по щекам, я даже не моргаю. После всего, через что мы прошли, он вот запросто отказался от меня.

Разве этого не следовало ожидать?

Нет, я в это не верю. Вит открылся мне, доверился. Он назвал меня своей девушкой, заботился обо мне. Гай уверен, что у него есть ко мне чувства. И я так думала пару минут назад.

Но то, что случилось сегодня, заставило его попятиться. Вит испугался, предпочёл отступить, спрятаться за стеной собственной вины. Может, я смогу достучаться до него? Я должна попробовать.

Гай привёз меня к дому Вита. Я поднялась в его квартиру, собрала свои вещи, затем принялась ждать. Он придёт.

POV Вит

Я вернулся домой под утро. Скинул кроссовки, прошёл в гостиную. Я был спокоен. По крайней мере, думал так, пока бродил по городу.

В квартире было очень тихо. Она уже ушла? Вдыхаю кислород. Моя квартира стала пахнуть совсем по-другому. К привычным запахам добавились сладкие ароматы принцессы. Её духи, гель для душа, шампунь и даже любимые фрукты – всё смешалось. Мои колени дрогнули, я прислонился к стене.

Из спальни раздался шорох. Я подошёл и заглянул в комнату.

Сердце ударилось о пятки.

Она ещё здесь. Сидит на кровати, а у ног её лежит собранная сумка. Принцесса поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Её глаза такие красивые, что сводит скулы.

Хочется рвануть к ней, чтобы прижать к себе. А ещё лучше упасть перед ней на колени и молить о прощении. Но глаза натыкаются на пластырь во всю щёку, и я вспоминаю, зачем устроил это шоу в студии.

Её хотели изуродовать. Из-за меня. До боли стискиваю челюсти.

– Я знала, что ты придёшь, – тихо говорит Уля, встаёт и делает шаг ко мне.

В ужасе шарахаюсь назад.

– Не надо, – процедил я. – Почему ты ещё здесь?

– Мы должны поговорить. – Её голос охрип. Она плакала. Много.

Прикрываю глаза. Это убивает меня. А её чуть не убили из-за меня. Из-за моей популярности. Из-за моей глупой самоуверенности.

Я думал, что со мной она в безопасности, что мне удастся её защитить. Я сам опасен для неё. Если бы мне удалось обуздать свой гнев и страх, то я бы дождался Леона и охрану. Тогда ничего бы этого не случилось.

– Я уже всё сказал. – Отворачиваюсь, просто не могу вынести пронзительный взгляд сапфировых глаз. – Тебе лучше уйти.

– Но я не хочу уходить! – Вскрикивает она. – По крайне мере, пока мы не поговорим!

Я молчу, упираясь кулаком в стену, и прислоняюсь к нему губами.

– Ты не виноват в том, что случилось! – продолжила принцесса, нанося удар за ударом. Моя броня трещала по швам.

– Ещё как виноват! – рычу я в кулак.

– Со мной ничего страшного не произошло. Я здесь. Не пострадала.

Я поворачиваюсь, сразу оказываясь с ней лицом к лицу. Грубо приподнимаю её подбородок пальцем.

– Это ты называешь «не пострадала»? Тебя порезали! Что если останется шрам?

Её глаза наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. Я выдохнул, желая только одного – впиться в её губы, чтобы почувствовать их сладость. Но вместо этого я отталкиваю её от себя, вновь поворачиваясь к ней спиной. Сжимаю кулаки, собирая в них всю свою силу воли.

– Нам изначально не нужно было всё это начинать. – Устало закрываю глаза, словно на меня давит вся тяжесть мироздания.

– Это неправда. – Тонкие ручки обхватывают мою талию. Уля прижимается к моей спине. По ней тут же проходит ток. Я вздрагиваю. – Всё, что было между нами того стоит. Я люблю тебя…

Я задохнулся. Прислоняюсь к стене, чтобы удержаться на ногах. Сердце забилось с новой силой. Принцесса шмыгает носом.

– Не говори этого…

– Но я люблю тебя! – оглушительно вскрикнула она, отпуская меня. – Ты должен это знать, прежде чем оттолкнёшь меня! Я люблю тебя, и то, что произошло сегодня, ничего не значит!

Уля ударяет кулаком по моей спине. Затем ещё раз. Двумя руками. Я принимаю её удары. Пусть хоть до смерти изобьёт. Она злится… нет. Она в ярости. Но удары прекращаются слишком быстро.

– Почему ты такой идиот? – Уля зарыдала. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как хрупкое тело сотрясается при каждом всхлипе. – Почему не хочешь бороться?

– Уходи, – произношу я, чувствуя, как в сердце вонзается огромный нож. – Давай закончим на этом, – говорю, прокручивая холодную сталь, вонзая её ещё глубже.

Девушка неожиданно выпрямляется, словно кто-то щёлкнул в голове выключателем. Поток слёз остановился. Её глаза покрываются инеем. Она втягивает воздух приоткрытым ртом, затем кивает.

– Хорошо, – Уля вытирает слёзы с лица, – давай остановимся здесь и сейчас.

Она опускает глаза в пол, поднимает сумку, затем направляется к двери, гордо вздёрнув подборок. Такая сильная девочка. Мне так хочется, чтобы она обернулась и ещё раз посмотрела на меня. Но Уля этого не делает.

Слышу, как хлопает дверь. Она оставила меня, как я и просил.

В груди зажигается такая ярость, что удивляюсь, как меня не разорвало на части. В панике оглядываюсь.

Принцесса сказала, что любит меня, а я выгнал её! Какого хрена?

Я заметался по комнате, словно лев в клетке. Мои глаза опустись к кровати, на которой я оставил гитару.

Помню, как её пальчики усердно перебирали струны, когда мы играли вместе. Это было божественно.

Затем взгляд метнулся к зеркалу. И я вновь вижу её отражение. Ноги раздвинуты, она прогибается навстречу моим рукам. Такая отзывчивая.

Качаю головой, смахивая наваждение.

Я взглянул на себя. Волосы растрёпаны, глаза безумны. Я вновь остался один. И теперь это мой выбор.

Хватаю гитару за гриф, размахиваюсь и, собрав весь гнев в кучу, с рыком ударяю ею по зеркалу. Оно разбивается вдребезги, разлетаясь в разные стороны.

Парочка осколков ударяется об меня, царапая кожу.

Я смотрю на гитару.

Сломана. Но недостаточно.

Ударяю ею ещё раз. По шкафу. По полу. Пока от инструмента не остаются одни щепки.

А от меня пустота.

Принцесса.

Больше не моя.