ГЛАВА 39

POV Ульяна

Я вышла из машины, и тут же остановилась в нерешительности, увидев толкучку на лестнице перед театром оперы и балета.

Каждый хотел как можно быстрее войти в здание, чтобы занять своё место. Словно если он задержится хоть на мгновение, его кресло займёт кто-то другой.

Народ толкался локтями, выражая своё недовольство и всё равно продолжал переть вперёд, словно таран.

По позвоночнику сверху вниз прошёлся озноб, опускаясь по ногам к коленям. Поджилки дрогнули. Мне становится страшно.

Гриша ничего не заметил, он даже не обернулся, чтобы посмотреть, следую ли я за ним. Я сглотнула внезапно ставшую липкой слюну, нервно переступая с ноги на ногу.

Жених показал охраннику наши билеты на места в ложе, попросив сопроводить. Сотрудник кивнул, затем вонзился в толпу, разрезая её, словно торт из мороженого горячим ножом. За ним двинулся Гриша. Я подняла подбородок, как делала всегда, когда приободряла себя.

Толпа сомкнулась вокруг нас. Я старалась держаться как можно ближе к спине, облачённой в тёмный пиджак. Но как только мы забрались в более плотную толкучку, меня начало сносить в сторону.

Я задышала чаще, протянула руку, чтобы ухватиться за Гришу, но как раз в этот момент толпа решила, что больше не намерена кого-либо пропускать. Меня оттолкнули назад.

Я покачнулась на каблуках, рука машинально коснулась щеки, словно желая защитить пострадавший участок.

Вокруг меня образовался небольшой островок. Я даже обрадовалась, но вдруг спереди образовался затор и люди, загалдев, двинулись в обратную сторону.

В панике я вцепилась в свою маленькую сумочку на тонком ремешке, шагнула назад, но врезалась в кого-то.

К моей спине прижалась твёрдая грудь, а вокруг талии обвилась мужская рука, чтобы поддержать, пока я не обрету равновесие.

Я застыла.

На секунду мне показалось, что это Вит.

Ноздрей коснулся аромат его геля для душа. А рука на моей талии настолько горячая, что её тепло просачивалось сквозь плотную ткань платья.

Качаю головой, снимая наваждение. Мне просто показалось. Это не может быть он.

Я дёргаюсь, словно ужаленная, понимая, что стою, прислонившись к постороннему человеку.

– Прошу прощения, – поспешно заговорила я, поворачиваясь, – мне очень…

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на того, кто был так любезен, что не дал мне размазаться по асфальту, да ещё не выказав при этом недовольство.

Мои глаза буквально утонули в синеве.

– Вит, – выдыхаю я, слишком шокированная, чтобы понять, что его руки по-прежнему на мне. Дыхание перехватывает, когда он притягивает меня ближе к себе, затем поворачивает нас, закрывая меня спиной от толпы.

– Принцесса, – произносит парень, подтягивая меня одной рукой вверх, а другой обхватывая лицо, и от его голоса по всей коже расползлись мурашки, заставляя приподняться мелкие волоски, – я так соскучился…

Ничего не соображая, я перестала реагировать на окружающую обстановку. Вит был всем, что я видела и слышала. Мои глаза с жадностью изучали его, словно мы не виделись десятки лет. Прихожу в ужас, замечая мелкие ранки по всему его лицу.

– Что случилось? – пискнула я, но Вит лишь покачал головой:

– Ничего страшного.

Он проводит большим пальцем по едва различимому порезу на моей щеке, затем наклоняется и касается его губами.

Я издаю тихий звук, символизирующий моё отчаяние. Тепло Вита обволакивает меня. А когда его рот перемещается к моим губам, я сдаюсь, даже не начав сражение.

Мои руки обхватывают его голову, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Я сама льну к нему, поглощённая обезоруживающими ощущениями. До боли знакомый и любимый вкус его губ опьяняет меня. Я люблю его, нет смысла отрицать.

Я затыкаю рот своей гордости, заталкиваю её в самую дальнюю комнату сознания, заколачиваю дверь гвоздями. Вит – это всё, что я хочу сейчас чувствовать.

Его тело дрожит так же, как и моё. Руки обхватывают меня, сжимая почти до хруста костей.

Я не знаю, что изменилось. Не знаю, почему он здесь. Не знаю, как долго это продлится, но не поддаться этому порыву сродни личному вынесению смертельного приговора.

– Ульяна! – кто-то окликается меня. Я разжимаю пальцы, впивавшиеся в голову и шею Вита, затем шарахаюсь назад. Вит выпускает меня, но затем вновь тянет ко мне руки. Я выглядываю из-за его спины, вижу Григория, остановившегося на ступеньках и взирающего на меня с открытым ртом. – Что тут происходит?

Вокруг нас уже не было людей. Я полностью потеряла счёт времени. От стыда алеют щёки. Зажмуриваюсь, желая провалиться сквозь землю.

– Кто это? – вторит ему Вит, но голос его скорее угрожающий.

– Неважно, – отвечаю я Виту, смотря на свои туфли.

Сказать Виту, что это мой будущий муж, язык не повернётся. Мне стыдно поднять глаза на Гришу.

Потрясающе! Он застукал меня целующуюся после недели помолки. Моей матери это понравится.

Даже не представляю, о чём он думает в данный момент, но, сдаётся мне, его чувства не особо пострадали. И я не понимаю, как реагировать на Вита.

Делаю глубокий вдох и задаю вопрос, который должна была выдать прежде, чем кидаться в его объятия:

– Что ты тут делаешь?

– Я пришёл за тобой.

За мной? Что это может значить?

Вскидываю глаза, чтобы увидеть следы издевательств или чего-то ещё, доказывающее, что он лжёт. Но его губы поджаты, а в глазах отражается решимость. Моё сердце предательски потянулось к нему. Но я одёргиваю его, напоминая, что он сам прогнал меня.

– Что изменилось?

– Всё, – коротко отвечает Вит, беря меня за руку. Я смотрю на его татуированную руку, покрытую такими же царапинами, как и его лицо.

– Ульяна? – вновь зовёт меня Григорий, и в его голосе слышится раздражение, словно он вынужден возиться с бестолковым ребёнком. – Ты идёшь? Нам уже пора занять свои места.

Я медленно вытягиваю свою руку, стараясь насладиться ускользающим теплом.

– Мне нужно идти, – говорю я, живот туго сжимается, а из горла рвётся хрип.

Шагаю в сторону, чтобы обойти Вита, но он зеркально отражает мой шаг, не давая пройти. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Григория.

– Никуда она не пойдёт!

Всё происходит так быстро, что я не успеваю понять и отреагировать.

Вот я ещё стою на земле, а уже в следующую секунду оказываюсь перекинутой через его плечо.

Запрокидываю голову, чтобы посмотреть на Григория. Но его реакция удивляет не меньше, чем вспышка варварства Вита.

– Вит! Отпусти меня! – взвизгиваю я, подхватывая сумку, грозившуюся свалиться.

– Нет, – хмыкает он.

Парень удерживает меня на плече одной рукой, а вторую размешает на моей пятой точке. Слегка подпрыгиваю, его плечо больно впивается в живот, когда Вит делает шаг.

А мой будущий муж преспокойно наблюдает, как меня уносит неизвестный ему парень, в неизвестном направлении. Уже даже не удивлюсь, если он сейчас вернётся в театр, чтобы билеты в ложу не пропали.

Чудесно! Просто чудесно!

– Отпусти меня, – повторяю увереннее, дергая ногами, но получаю в ответ лишь усмешку, а его пальцы вжимаются в мою ягодицу.

Я стукнула пару раз по его спине, но также не получила никакого ответа. Не было смысла кричать и сопротивляться.

Страха я не ощущала, так как была уверена, что Вит не причинит мне вреда. А ещё ни мне, ни ему не нужно привлекать к себе внимание.

Хорошо хоть уже почти стемнело, и улица немного опустела. Хотя несколько любопытных взглядов я всё же поймала.

Я не вижу, куда меня несёт Вит, но театр уже скрылся из виду. Вот он замедляется, затем опускает меня на ноги. Я оглядываюсь, вижу его машину.

– Что ты творишь? – спрашиваю почти спокойно.

– Садись. – Он открывает передо мной пассажирскую дверь. Я забираюсь на сиденье, чувствуя себя при этом естественно, словно так и должно быть.

Вит занимает своё место и, не теряя ни секунды, выруливает со стоянки.

– Куда ты меня везёшь? – спрашиваю, наблюдая, как мы выезжаем за пределы города. Вит обхватывает руль сверху, откидывая спину на сиденье.

– Туда, куда давно хотел тебя сводить.

Это обнадёживает, но я все равно ничего не понимаю.

– Как ты узнал, где меня найти?

– Я видел, как ты вышла из студии и села в машину.

– Ты что, следил за мной? – Округляю глаза, рот сам приоткрывается.

Вит смутился. Видимо, для него это тоже в новинку.

– Мне нужно было с тобой встретиться. – Он пожимает плечами. – Нам надо поговорить.

– Разве мы не всё выяснили? – Задерживаю дыхание, ожидая его ответ.

– Нет, – желваки дёргаются на его лице.

Больше он ничего не добавил. Я отвернулась к окну, чувствуя, как руки начинают дрожать. Зачем он это делает? Зачем вновь даёт надежду, когда сам же выкинул из своей жизни? Я сказала, что люблю, но получила в ответ лишь холодное «уходи».

И я ушла: как он и хотел, как и просил. Но вот он здесь. Пришёл, чтобы вновь взорвать мой мир.

Машина подъезжает к широкой асфальтированной площадке, перед которой установлено огромное белое полотно. Что-то по типу рекламного баннера.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее стекло. Вижу небольшое здание, к которому прикреплён проектор.

– Автокинотеатр? – догадываюсь я, Вит в ответ несмело улыбается, проверяя мою реакцию. Я не могу сдержать улыбку, а затем и радостный смех.

Напряжение покидает плечи парня.

– Попкорн? Кола? – предлагает Вит, но я отрицательно мотаю головой.

Он подхватывает телефон и звонит кому-то.

– Включай.

Оглядываю парковку, замечая, что кроме нас никого нет.

– А разве больше никого не будет?

– Нет, я не хочу, чтобы нам кто-то мешал. – Вит поворачивается ко мне, почти невесомо поправляет выбившуюся прядь. – Я давно хотел привезти себя сюда, так как в обычный кинотеатр мы не могли… – Закусываю губу, вспоминая, почему именно мы не могли никуда выйти. – Но я не успел, – продолжает Вит, поддавшись вперёд. Я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Палец Вита очертил ушко, потрогал серёжку. – Ты отлично выглядишь, – прошептал он, опаляя меня своим горячим дыханием. – Тебе очень идёт это милое платье. – Он дотрагивается до банта. – Но вот волосы… – Его рука вновь двинулась вверх, по шее, чтобы скользнуть в волосы. – Мне нравится, когда они распущены.

– Знаю, – так же тихо отвечаю, словно если скажу громче, мыльный пузырь лопнет, возвращая нас в реальность.

Шпильки полетели на коврик. Вит вытаскивает одну за другой, пока в моих волосах не остается ни одной. Они свободной волной падают на плечи. Вит прислоняется к ним носом, делает глубокий вдох, а затем облегчённо выдыхает.

На экране появляется вступительная заставка. Я улыбаюсь, когда становится ясно, какой фильм он выбрал.

«До встречи с тобой».

– Я слышал, как Вили рассказывала, что они посмотрели его с Гаем, и ты сказала, что тоже хочешь его увидеть.

Улыбка становится ещё шире. А сердце сделало сальто. Я уставилась на Вита с щенячьим восторгом. И дело даже не в самом фильме.

Он запомнил. Просто услышал мимолётный разговор и запомнил.

На глаза навернулись слёзы.

Вит меня убивает. Как мне жить без него?

– Уля, господи… – Его пальцы сжали моё лицо. – Почему ты плачешь? Пожалуйста, – взмолился он, – только не слёзы.

Губы парня поочерёдно касаются моих глаз. Моё дыхание учащается. Я смотрю на него. Не знаю, что он видит в моём взгляде, но делает резкий вздох, затем со стоном впивается в мои губы.

Я закрываю глаза, выплывая из бездны отчаяния, чтобы погрузиться в море удовольствия.

Губы Вита – это неразбавленный опиум. Пока они на мне, я летаю, а после наступает боль и ломка. Но как бы меня потом не ломало, я не собираюсь останавливаться.

Знаю, что слабая. Знаю, что наступаю на собственное горло. Он унизил меня при своём друге. Он отказался бороться за меня и вместе со мной. Но всё отступает на задний план, когда он дотрагивается до меня.

Вит слегка наклоняет мою голову, чтобы удобнее было поглощать меня. Его язык медленно, по-хозяйски скользит у меня во рту. Протестую я только тогда, когда он отстраняется от меня.

Но Вит обхватывает мои бёдра, задирает узкое платье вверх, затем тянет меня на свои колени, лицом к нему. Я погрузила пальцы в его волосы, оседлав, словно дикого жеребца.

– Я не могу без тебя, – стонет Вит, засасывая и покусывая мою губу. – Я больше никогда тебя не отпущу.

Господи! Он действительно это сказал, или у меня слуховые галлюцинации?

Так или иначе, моё сердце глухо заколотилось, как ошалелое, ударяясь о рёбра.

Я открываю рот, чтобы попросить его повторить, но Вит обхватывает мою шею сзади, жадно накидывается на меня, не давая даже вдохнуть.

Я забываю обо всём на свете. Кино даёт лишь освещение, чтобы я могла видеть парня, чьи руки удерживают меня за талию, пока губы ласкают мой рот.

Сильнее стискиваю его своими ногами, поёрзав на твёрдой выпуклости, примостившейся в самом центре.

Я надавила чуть сильнее, клитор болезненно запульсировал. Вит издал протяжный стон. Его руки спускаются ниже, поглаживают обнажённые ягодицы, затем сдавливают их. Я запрокидываю голову, чтобы застонать.

– Принцесса, ты меня убиваешь, – рычит Вит, принимаясь за подставленную ему шею. Его губы жадно исследуют чувствительный участок. Я наклоняю голову в сторону, давая ему полную свободу действий. Сама же хватаюсь за сиденье позади Вита, принимаюсь раскачиваться на его коленях. Моя промежность трётся о его член, спрятанный за джинсовой тканью. – Как бы сильно мне не нравилось твоё платье, но снять его я хочу больше.

Я завожу руку за спину, тяну вниз тонкий замочек. Вит помогает мне снять его, отшвыривает на соседнее сиденье. Той же участи удостаивается его футболка.

Вит горящим взором пожирает мою грудь, скрытую кружевным бюстгальтером.

Его дьявольски красивые глаза казались почти чёрными, резко контрастируя с бледной кожей лица.

Пальцы стискивают небольшие округлые полушария, затем опускают мягкие чашечки, выпуская их на свободу, но тут же пленяя своими ладонями.

Я наклоняюсь, чтобы провести губами по его плечу. Облизываюсь, поглощая соль и привкус его кожи. Ничего вкуснее не пробовала. Двигаюсь по его шее, слизывая капельки пота. Кусаю его, словно вампир, желающий крови. Вит вздрагивает, покрываясь мурашками.

Его рука с благоговением очерчивает мой живот, устремляясь прямиком в трусики.

– Такая горячая и мокрая, – довольная улыбка осветила его лицо, а палец проскользнул глубже. Я хрипло выдохнула, когда он покружил по клитору. – И только для меня.

– Тогда чего же ты ждёшь?

Я хватаюсь за его джинсы, нетерпеливо дёргаю пуговицу. Вит помогает мне стащить их с него, я беру затвердевшую плоть в руку. Наслаждаюсь бархатной кожей и легкими подёргиваниями бурлящей крови. Провожу пальцем по головке, размазывая проступившую каплю.

Вит ударяется головой о подголовник, опускаясь ниже на сиденье. Он рванул мои трусики в сторону. Я вскрикиваю: он их порвал.

Вит целует меня, играя с моим языком. Затем толкает назад, моя спина упирается в руль, а волосы разлетаются по панели. Я оглядываюсь, вспоминая, что мы посредине парковки. Но стёкла так сильно запотели, что ни черта не видно.

Вит приподнимает мои бёдра, проводит головкой между моих складок, затем замирает. Я вращаю тазом, чтобы подстегнуть его к действию. Но Вит лишь смотрит на меня, словно чего-то ждёт.

Я устремляюсь к нему, стискиваю его плечи, целую с таким усердием, словно от этого зависит моя жизнь. Возможно, так оно и есть. И пыл Вита ничуть не уступает моему. Я опускаю руку, чтобы направить его в себя, но парень останавливает меня.

– Сперва скажи, что ты моя.

Что?

– Разве это не очевидно?

– Я хочу это услышать. – Пальцы грубо впиваются в мои ягодицы. Губы шевелятся на моих губах: – Скажи, что ты моя.

– Я твоя, – сжимаю заднюю часть его шеи одной рукой, а второй накрываю грудь в области сердца, чтобы почувствовать, как заполошно оно у него бьётся. – Я твоя… ох…

Вит входит в меня резким толчком, но не двигается.

– Ещё! – командует он. – Скажи!

– Я твоя. – Толчок. – Я твоя. – Толчок. – Я твоя!

Вит ускоряется. Я до онемения вцепилась в спинку сиденья, принимая его глубоко внутри. Вит насаживал меня на себя с остервенением, подбрасывая высоко и резко возвращая. Я кричу так громко, что, должно быть, меня слышно далеко за пределами машины.

Напряжение нарастает не постепенно, как это было раньше. Оно накатывает, словно огромный ком лавины. Я не могу сопротивляться. Она накрывает меня с головой.

– Я твоя! – вскрикиваю, затем запрокидываю голову и кончаю, сотрясаюсь каждой клеткой своего тела, затем замираю, боясь распасться на мелкие кусочки.

Из горла Вита вырывает гортанный рык. Он удерживает меня на месте, мощно кончая.

Мы не двигаемся какое-то время, боясь разрушить момент единения. Но я все же сползаю с него на пассажирское сиденье, чтобы одеться.

Вит помогает мне застегнуть платье. Морщится, увидев, во что превратились мои трусики. Пожимаю плечами: они меня не волнуют.

После этого Вит настраивает нужную радиоволну, утягивает меня на заднее сиденье, чтобы устроить на своей груди. Я с удовольствием откидываюсь назад. Мы медленно восстанавливали дыхание под звуки фильма, заполнившие машину.

– Я боялся, что больше никогда тебя не увижу, – признаётся Вит.

– Что изменилось? – вновь задаю вопрос, но на этот раз я получу ответ.

– Гай нашёл виновного в преследовании, – аккуратно сообщает Вит. – Всё было подстроено, но теперь с этим покончено. Я хочу всё вернуть. Всё то, что было между нами.

– Ты меня любишь?

Вит шумно вздыхает.

– Я хочу быть только с тобой. Ты нужна мне. Никто никогда не был мне нужен сильнее, чем ты. Это всё, что я сейчас знаю.

В груди что-то зашевелилось, а внизу живота сладко затрепетало. Это не признание в любви, но очень близко. Я оглянулась, чтобы получить нежный поцелуй.

– Почему ты вернулась домой?

Закрываю глаза, вспоминая, что вне этой машины другая реальность. Там я всё ещё помолвлена.

– Потому что должна.

Его руки мягко поглаживают меня.

– И это всё?

– Пока да.

Мы замолкаем, просто наслаждаясь друг другом. Я так устала, что не замечаю, как засыпаю, согретая объятиями любимого человека.

POV Ульяна

Вздрагиваю, просыпаясь.

Открываю глаза. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять, где я.

Машину заполнил предрассветный сумрак.

Вит уложил нас на сиденье, прижав мою голову к своей груди и позволив использовать его плечо как подушку. Подбородок парня упирается в мою макушку, а его руки укрывают словно одеяло.

Глаза натыкаются на свою руку, упирающуюся в его грудь. На одном из пальцев жжётся кольцо. Всё тепло внутри меня испаряется.

Аккуратно, чтобы не разбудить Вита, я выворачиваюсь из его рук. Сажусь, смотрю на спящего парня.

Его грудь мирно поднимается и опускается. Лицо такое красивое и безмятежное. Даже мелкие порезы его не портят. Что же всё-таки случилось? Кроме рук и лица ничего не пострадало.

Я сглатываю, понимая, что никогда не забуду ни его, ни эту ночь.

Время идёт. Мне давно пора уйти, но я всё смотрю и смотрю, стараясь запомнить каждую мелочь.

Ресницы Вита дрогнули, я подавила всхлип и желание коснуться его губами.

Переползаю на переднее сиденье, чтобы обуться и подхватить сумочку. Достаю телефон, вызываю такси. Приложение показывает, что машина прибудет через пару минут.

Открываю дверь и выскальзываю на улицу. Изо рта вырывается пар. Ночи становятся холодными. Парковка окутана плотным туманом. Я зябко поёжилась, двинулась к краю стоянки. Но не успела сделать и пяти шагов, как хлопок закрывшейся двери разнёсся по площадке.

– Ты куда?

Останавливаюсь, услышав его осипший после сна голос. Закрываю глаза, как никогда чувствуя своё бессилие. Сжимаю кулаки, затем оборачиваюсь.

– Мне пора.

Вит сдвигает брови, натягивая футболку.

– Куда?

– Домой. – Не узнаю свой голос. Он такой же холодный, как и воздух этим утром. – Меня ждут.

Вит шагнул ко мне, но, увидев, что я попятилась, остановился.

– Что происходит? – Он закусываю губу. Вопросы посыпались из него. Их слишком много. – Почему ты вернулась домой? Почему убегаешь, не попрощавшись? Разве мы вчера не помирились?

– Я выхожу замуж, – выдаю, словно выношу приговор. Хотя это он и есть.

– Что? – Вит часто моргает, затем его глаза сужаются. – Что ты только что сказала?

Меня бьёт крупная дрожь. Говорить удаётся с большим трудом.

– Через три недели я выхожу замуж. – Часто дышу, но воздуха всё равно не хватает. Поднимаю на него глаза. – Ты видел жениха у театра.

– Какого хрена? – Вит тормошит свои волосы. Поворачивается к машине, чтобы ударить по крыше кулаком. Когда он снова оборачивается ко мне, его глаза горят яростным пламенем. – Мы расстались всего неделю назад, и ты за это время нашла себе жениха?

– Это не мой выбор. – Я обхватываю себя руками. Мне жутко холодно, а дрожь лишь усугубляет состояние. – Его выбрали родители. Этого хотят они.

Гнев Вита немного стихает.

– Какого чёрта ты им подчиняешь? Почему не послала с этим предложением? Разве ты не решила жить самостоятельно?

Я нервно провела пальцами по волосам. Если уж быть честной, то до конца.

– Я старалась! – срываюсь на крик. – Не только тебе были выгодны наши фиктивные отношения. У меня тоже были свои интересы. Ты был моей ширмой так же, – указываю на себя, затем на него, – как я была твоей! – Слеза всё-таки прорвалась. Я больше не пыталась их задержать. – У меня был уговор с матерью. Если наши отношения с тобой продлятся дольше полугода, то она отстанет от меня. А если нет, то я выхожу замуж за того, на кого она указывает.

Глаза Вита стекленеют. Он смотрит на меня, словно видит впервые.

– Ты поэтому не хотела расставаться? Потому что тебе нужно было прикрытие на полгода?

– Нет, – шмыгаю носом. – Я не хотела расставаться, потому что люблю тебя.

Вит протяжно выдыхает.

– Но я проиграла спор, и теперь планируется моя свадьба.

– Ты можешь всё отменить. – Вит подходит ближе. Он берёт моё лицо в свои руки, стирает слёзы вместе с тональным кремом. Вина мелькает в его глазах, когда он видит обнажившийся порез. – Я здесь, с тобой. Я помогу тебе справиться с последствиями.

Не поможет.

Кладу свои руки поверх его, сжимаю их, затем убираю.

Я верила ему, но больше не могу. Да, он старался меня защитить, но сделал в сто раз больнее. Что если в следующий раз он вновь решит, что без него мне будет лучше?

– Нет. – Качаю головой. – Я не отменю свадьбу. Я сделаю то, что должна.

– Ты ничего им не должна!

– Тебе тоже! Тебе я тоже ничего не должна!

Эмоции на его лице сменяются слишком быстро. Я не успеваю уловить даже одну из них. Никогда не видела его таким взъерошенным.

– Почему ты подчиняешься им? Зачем вообще нужна эта свадьба?

– Это не просто свадьба, – горько хмыкаю. – Это объединение семей. Моя мать не отстанет от меня, пока не получит желаемого. Она найдёт пути воздействия.

– Каких ещё семей, мать твою? Я ничего не понимаю!

Выпрямляюсь, чувствуя, как вытягивается позвоночник, чтобы отчеканить:

– Мои родители не просто богаты. У нашей семьи есть титул. Я – Воронцова Ульяна Дмитриевна, графиня.

Шок застывает на его лице.

– И через три недели я выйду замуж за графа, объединив два древних рода.

Вит молчит. Может, он всё ещё в шоке, а может, ему просто нечего мне сказать.

– Я старалась убежать от этого. – Мои губы кривятся. – Я боролась, но, оказалось, что не всё зависит от меня. Теперь я сделаю то, чего от меня ждут.

– А как же я? – Парень клацнул зубами. – Как же то, что есть между нами? То, что мы чувствуем друг к другу? Я признался, что мне нужна только ты. Это в тысячу раз больше, чем то, что я когда-либо давал кому-то! Я открылся перед тобой, а ты уходишь? Ты ведь сказала, что любишь меня!

Замечаю подъезжающую машину. Вит тоже видит её.

– Я люблю тебя, – киваю, – но вот любишь ли ты меня?

– Ты нужна мне и… – Он запнулся.

– Этого мало. Я уже сделала ставку на тебя и проиграла.

Гримаса исказила его лицо. Я плакала, видя, что причиняю ему боль. Адское пекло разливалось в груди, оседая свинцовой тяжестью.

Я развернулась и побежала к ожидающей меня машине. На этот раз Вит меня не остановил.

POV Вит

Она уехала. Просто взяла и уехала! И я позволил ей.

Хватаюсь за голову, из горла рвётся крик бессилия.

Она верила в меня, а я подвёл её.

Упрямый идиот!

Я защищал её не там, где должен был. Опасность затаилась в тёмном коридоре, в который я не удосужился заглянуть.

Спор. Графиня. Выходит замуж.

В голове каша. Принцесса оказалась графиней. Господи Боже, я был не так уж далёк от истины.

Я должен испытывать презрение к ней. Раньше бы мне этого хватило, чтобы вышвырнуть её из своего сердца. Титулованная особа, решившая поиграть в простую смертную…

Но она не такая!

Моя принцесса добрая и отзывчивая. Она готова прийти на помощь в любой момент и радующаяся мелочам. Она не зазнаётся, не ставит себя выше других. Ульяна настоящая. Она идеальная.

Против воли ухмыляюсь. Теперь понятно, откуда эта привязанность к классическим нарядам. Но они ей так идут. Это милое платье на ней возбудило меня гораздо больше, чем шлюшие наряды предыдущих пассий.

Я должен вернуть её. Я докажу, что настроен серьезно. Она вновь сможет доверять мне.

Принимая решение, сажусь в машину.

Продрог до костей.

Телефон звенит. Игнорирую его. Но звонок раздаётся снова и снова. Сжимаю трубку до хруста, подношу к уху:

– Да!

– Прости, что разбудил, – говорит знакомый голос, но я не могу понять, с кем разговариваю. Отодвигаю смартфон, чтобы увидеть имя.

Чёрт!

Это паренёк, которому я плачу за присмотр. Он должен сообщать мне, если с моими родителями что-то случится. Бросаю взгляд на часы. Раз он звонит в столь ранний час, новости плохие.

– Что случилось?

– Барак горит.

Вот и всё.

Я примчался за рекордно короткое время. И всё равно не успел. Пожарные тоже опоздали. Заливать водой пришлось деревянные руины.

Выбираюсь из машины. Меня едва не сносит дым, вонь и пар. Я закашлялся, согнувшись пополам.

– Кто-нибудь выжил? – спрашиваю я, хватая ртом воздух, когда ко мне подходит парнишка, который звонил.

– Нет. Первая версия пожарных – это непотушенная сигарета. Они вчера пировали, отмечали чей-то день рождения. Шуму от них было много. Под утро вроде притихли, а потом всё вспыхнуло.

Я протягиваю парню крупную купюру.

– Позвони мне, когда достанут все тела. Я оплачу похороны.

– Сочувствую, – говорит он, собираясь уйти, но вдруг спрашивает: – А кто они тебе?

– Никто.

Парниша уходит, а я продолжаю смотреть на почерневшее дерево. Меня окутывает облако пара. Я не чувствую холода, здесь слишком жарко.

Масштабный костёр.

И ещё я не чувствую горя.

Хотя должен, разве нет?

Я сам хотел спалить это место. Но мне не хватило сил. Они постарались за меня.

Я просто стоял и смотрел, стараясь хоть что-то почувствовать. Осознание ещё не наступило, но, возможно, накроет позже.

Их больше нет. Этого адского логова больше нет.

Любил ли я их когда-нибудь? Любили ли они меня? Помнили ли моё имя? Думали обо мне хотя бы изредка? Скучали? Гадали, что со мной стало? Сожалели? Догадывались ли, кто подкидывает им деньги? Как бы отреагировали, если бы узнали, что я богат и знаменит?

На эти вопросы я никогда не узнаю ответа.

А ещё я не узнаю их.

Но это нет моей вины. Я не виноват, что оказался им не нужен.

Я помогал им, хотя ничего не был должен. Моя совесть чиста.

Я разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.

Этот кошмар закончился.

Дом и эта жизнь больше не будут меня страшить.

Балласт отцепился, теперь я смогу двинуться дальше.

Но в глазах становится непривычно влажно.

Провожу большим пальцем, смахивая просочившуюся жидкость.

Я не плакал с пяти лет, когда меня забрали отсюда. Сейчас я сам ухожу и больше точно не вернусь.