Глава 58

Вика

Мои ноги утопали в снегу. Талая, ледяная грязь забиралась в ботинки, пальцы немели от холода, и я уже почти ничего не чувствовала. Всхлипывая, пробиралась сквозь чащу и постоянно оглядывалась, слыша за своей спиной хруст сухих веток и учащенное дыхание.

Боясь останавливаться, я продолжала идти. Быстро. Задыхаясь и чувствуя как мои лёгкие сковывает от промозглого воздуха.

Не останавливайся. Ни в коем случае. Иди. Скорее…

И я шла. Звуки за спиной не утихали. Казалось, что они становились ближе.

Бегом. Спотыкаясь и падая, я снова вставала и снова падала. Мокрый снег обжигал кожу. Выбившись из сил, я тихо завыла и подняла голову. Где-то неподалёку раздался хлопок. Словно кто-то изо всех сил бахнул дверью, едва не срывая её с петель.

— Вика!

Я не понимала откуда голос. То ли позади, то ли впереди меня. Я не понимала, зовёт меня моя погибель, или же моё спасение.

— Вика!

По щекам потекли слёзы. Опаляя кожу, они почти разъедали верхний слой. Так страшно, что можно обезуметь.

Зажмурившись, я сделала глубокий вдох и почувствовала тепло на щеках. Настоящее тепло. Словно горячие руки обхватили лицо, стирая те самые дорожки слёз. И, замерев, я поджала дрожащие губы. Несколько секунд. Впитывая тепло и выравнивая дыхание.

— Чш-ш-ш, — тихо прозвучало надо мной. — Тихо… всё хорошо. Чш-ш-ш…

Мои веки задрожали, а губы приоткрылись, позволяя воздуху толчками вырываться из глотки. Я успокаивалась, хотя липкий ужас всё ещё обдавал спину холодом. Мои пальцы впивались во что-то горячее, а знакомый запах проникал внутрь меня, оседая на стенках лёгких призрачной надеждой на спасение.

Я открыла глаза, погружаясь в темноту, но понимая: это был сон. Очередной кошмар, не дающий спать по ночам. В них я почти всегда убегала. И каждый раз это была зима. Холод. Мокрый снег. Отчаяние.

— Всё хорошо, — снова пронеслось над моей головой.

Руки, крепко прижимавшие к себе, совсем немного ослабли. Отстранили. Пальцы мягко прошлись по волосам. Спустились ниже, задевая шею и нежно оглаживая мой подбородок.

— Это сон. Просто кошмар. Это неправда. Все хорошо. Я рядом.

Я вслушивалась в голос Влада, и моё дыхание постепенно восстанавливалось. Я не открывала глаза, но руки сами крепче прижали его к себе. Носом я провела по его ключице, и губы сами коснулись слегка шершавой от щетины линии подбородка.

Я почувствовала, как он замер. Напрягся. А пальцы, до этого ласкающие моё лицо, задеревенели.

А мне было мало. Я так сильно нуждалась в нем, что это сбивало с толку не только его, и меня. Тепло его рук было сравнимо с одеялом: тяжёлым и убаюкивающим, под толщей которого я, наконец, чувствовала себя как дома. И даже этого было мало.

Потеревшись о щетину, я губами коснулась его подбородка. Мои руки, дрожа, обвили широкие плечи. Поднялись выше, ложась на мускулистую шею и ногтями царапая её. Влад всё ещё был неподвижен. Губы раскрылись, и кончиком языка я коснулась его губ. Тихое рычание из самой его глубины запустило мурашки по коже.

— Влад, — едва слышно позвала я его.

И он, услышав своё имя, обхватил большими ладонями моё лицо, поднимая голову и заставляя меня открыть глаза. Посмотреть на него через тёмную пелену и не моргать, боясь повернуть время вспять.

Я не хочу.

Несколько бесконечно долгих секунд. Я слышала, как колотится сердце в груди. Чувствовала несущуюся кровь по венам. И не дышала.

А затем в голове взрывается что-то. Так громко и ярко. Когда он припадает к моим губам в неистовом поцелуе, я со стоном выдыхаю ему в рот. Он въедается в мои губы глубоким поцелуем. Его пальцы тут же оказываются на моей рубашке. Лихорадочно выдёргивая пуговицы из петель, он двигается ближе. Заставляет перекатиться на спину и, разобравшись с пуговицами на пижаме, стаскивает рубашку по моим плечам до локтей. Грубая кожа его ладоней соприкасается с нежной кожей моей груди, и с губ срывается стон.

Влад

Она выгибается от моих прикосновений, и я буквально чувствую как вибрирует моя грудная клетка от переизбытка чувств. Я всё ещё боюсь, что она одумается, оттолкнёт, скажет не прикасаться к ней… но остановиться не могу. Черти несут меня в самое пекло, а я только рад.

Обхватываю ладонями её грудь и слегка сжимаю, пропуская соски между пальцами. Снова целую, погружая язык глубоко в её ротик. Набухшим членом потираюсь о её бедро и смело веду руку вниз. Туда, где резина от пижамных штанов окольцовывает её тонкую талию.

Боже, она сведёт меня с ума.

В груди завязывался горячий узел. Низ живота сводило мелкой судорогой. Скользнув руками по бёдрам, я потянул за тонкую ткань штанов, обнажая её ноги. Разводя их шире. Кончиками пальцев провёл по трусикам, чувствуя почти незаметную пульсацию в сосредоточении её женственности.

Глубоко и рвано дыша, я остановился и посмотрел ей в лицо. В густой темноте я сумел рассмотреть совсем немного. Вика перестала дышать. Несколько мгновений отрешенно смотрела на меня, а после шевельнула бёдрами. Будто подстёгивала. Требовала, чтобы я продолжил.

— Если скажешь мне остановиться… — язык не поворачивался продолжить.

— Я хочу… — на выдохе произнесла, на миг приводя меня в растерянность. — Тебя…

И это "тебя" фейерверком взорвалось в башке, взрывной волной выбивая оставшиеся мысли. Унося в неизвестном направлении все доводы и затыкая голос разума и совести.

Я сжал кожу на её бедре, и она тихо выдохнула мне в губы. И я тут же лизнул уголок её рта, тем самым подталкивая к тому, чтобы она впустила меня. И как только ротик снова открылся, я прижался к нему, языком врываясь в горячую влажность. Со стоном. С треском в глотке.

Прижался всем телом, балансируя на одной руке, в то время как вторая уже снимала с Вики трусики. Быстрее, чем хотелось бы. Она оторвала ягодицы от матраса, помогая мне избавиться от белья.

Её пальцы водили по моему затылку, ногти совсем слегка царапали кожу.

Я развёл её ноги шире, вминаясь в неё горячей выпуклостью так сильно, что по телу проходила неконтролируемая дрожь. Так сильно, что я готов был взвыть от нетерпения.

Ещё. Сильнее. Крепче.

Такая горячая. Её язык. Твёрдый и упругий. Завлекающий и дразнящий.

С ума сойти…

Я оторвался от её рта, чтобы избавиться от собственной одежды, которая уже не вызывала ничего, кроме зуда. Стащил футболку, а за ней и брюки вместе с нижним бельём. И, застыв перед ней ненадолго, попытался понять, не напугал ли я её.

Медленно наклонился и, обхватив её ноги за тонкие щиколотки, завёл их себе за спину. Прижался каменным членом к влажному входу и, рассыпая быстрые поцелуи по её шее и ключицам, произнёс то, что так настойчиво просилось наружу:

— Я люблю тебя. — Так тихо, что сам себя едва расслышал. Её ладошка замерла на моей груди, а вдох, кажется, застыл на полпути.

Она услышала.

И моё сердце зашлось в тот момент, когда Вика, вдруг повела бёдрами, сама насаживаясь на мой член.

— С-с-с! — Сквозь зубы прошипел я, и удивлённо посмотрел на неё. — Чёрт…

Руки соскользнули на её талию, крепко стискивая. Я почувствовал, как она сжалась вокруг меня и, тихо зарычав, не смог сдержать улыбку. Но уже через секунду улыбка исчезла. Приоткрыв рот, я медленно вышел из неё. И, сжав пальцы на коже ещё крепче, с силой насадил на себя, чувствуя как она растягивается под моим напором, и наблюдая за тем, как выгибается её спина. Подставляя грудь, Вика со стоном выдохнула. Её руки взметнулись вверх, впиваясь в подушку над головой. Голова запрокинулась, а ноги крепче обвили мою талию.

Она дрожит, едва сдерживаясь. От каждого толчка задыхается. Глаза закрыты. А я не могу себе этого позволить. Не сейчас. Я хочу видеть. Хочу запомнить каждое прикосновение. Каждое движение. Всё, что только возможно.

Вхожу быстро и резко, выхожу медленно. Ласкаю грудь. Сминаю кожу. Хочется войти так глубоко, как, наверное, невозможно. Хочется всю. Бесконечно. Сильно. В поисках конца этому безумству.

Я прижимаюсь к влажному телу. Склоняюсь над ней и пальцами обхватываю острый подбородок. Задираю её голову выше и облизываю шею. Кусаю и снова вылизываю, запоминая этот вкус на своих губах и языке.

Отрываюсь и смотрю в помутневшие глаза напротив. От очередного толчка натужно выдыхаю, и готов поклясться, что заметил мелькнувшую улыбку на её губах.

Сильнее. Глубоко… хочется так глубоко, как, наверное, невозможно уже. Вколачиваться. Вбиваться. Вдалбливаться. До черноты перед глазами. До асфиксии.

Я дёргаю Вику на себя, срывая резкий выдох с полных губ. Выдох-стон. Протяжный. И, задушено рыча, я продолжаю… ещё. Не желая передавать инициативу. Не сегодня. Не сейчас.

В другой раз. В следующий… раз.