Глава 7
Жизнь бывает разная — стая птиц отвязная.
То от счастья небо мало, то в несчастье — нет.
Ты поймешь, как все отдал ей,
Когда на пороге дома встанешь у дверей.
Кукрыниксы
Василиса
Неделя выдалась замечательная. На работе непрекращающимся потоком лилась информация, не останавливаясь ни на миг. Я была рада, что смогла устроиться на эту должность! Множество интересных людей вокруг, профессионалов своего дела, у которых только учиться и учиться! Должностные обязанности, которые я понимала и выполняла с удовольствием. Хороший, на первый взгляд, коллектив, сработанный годами совместного труда. Низкая текучка кадров — весомый показатель в успешности компании, на мой взгляд.
Моим непосредственным руководителем был Дмитрий Алексеевич Малахов, тот самый, который так развязно вёл себя в клубе. Этот весьма неординарный мужчина являлся сыном владельца компании, но из-за трений с отцом, как мне поведала вездесущая секретарша Людочка, выше занимаемой должности вряд ли пойдёт. Если честно, меня это мало интересовало, но скрыться от рассказов про всех и вся, было невозможно. Складывалось такое впечатление, что девушка банально нашла свободные уши.
Я уже не знала, куда себя деть за обедом, который, к слову, принесла с собой из квартиры, где временно проживаю, и теперь с удовольствием ела на небольшой уютной кухоньке. Сплетни меня вообще мало интересовали, а о совершенно незнакомых мне людях, и подавно. Я было уже собиралась встать из-за стола, чтобы наконец-то избавиться от надоедливого секретаря, как к нам подошла приятная молодая женщина и Людочка моментально замолчала.
— Арина Сергеевна, добрый день, — писклявым голосом выдавила из себя девушка.
— Здравствуй, — поздоровалась с ней она. Судя по всему, подошедшая занимала какой-то пост в компании, потому что секретарша тут же замолчала и начала запихивать в себя обед с особым усердием.
Резкая перемена в поведении девушки меня заинтересовала и я решила продолжить спокойно есть, тем более, когда рядом со мной, наконец-то воцарилась тишина.
— Я сяду рядом, вы не против? — обратилась ко мне Арина Сергеевна.
— Присаживайтесь, конечно, — ответила ей. От женщины исходила такая странная энергетика, что я просто поразилась! В том, что это не рядовой сотрудник и речи не шло!
Сильная и волевая, но вместе с тем нежная и хрупкая, женщина явно занимала какой-то пост в верхах. Она пользовалась уважением у сотрудников и от неё исходила такая доброта и мудрость, что можно было только позавидовать.
— Вы, насколько я понимаю, Василиса Иванова? — обратилась она ко мне с вопросом.
— Я самая, — с улыбкой согласилась с ней.
— Очень приятно, — в ответ улыбнулась мне женщина. — Арина Сергеевна.
Людочка поспешно ретировалась, оставляя меня в компании интересного собеседника. На удивление, я узнала, что подчиняться буду не только Дмитрию Алексеевичу, но и ей. А после того, как она пообещала взять меня под собственное крыло, так симпатия к этому человеку чуть не затопила моё сердце.
После короткого разговора в столовой, Арина Сергеевна сдержала своё слово и с тех пор моя жизнь на работе стала еще интересней и увлекательней. Единственное, что омрачало — это невозможность покинуть офис, обменяться номерами с новыми коллегами и сходить куда-то после работы. Такими темпами, друзей на новом месте будет сложновато найти. Но тут уж выбор очевиден — безопасность стоит на первом месте.
Мысли из раза в раз возвращались к Ольховым, скручивая внутренности в тугой клубок. Как хорошо, что мне на жизненном пути попался такой защитник, как Игорь! Даже страшно представить, сложись всё иначе.
С Гоголем мы сжились без проблем. Ещё бы! Ну как можно было не ужиться с человеком, который сутками пропадает на работе, а домой приходит за полночь, с трудом передвигая от усталости ноги? Несмотря на свою сильнейшую загруженность, мужчина оказался весьма заботливым и внимательным, что не могло не удивить. Если честно, то я больше склонялась к извечной раздражительности, однако была приятно удивлена.
Забрав у меня сотовый, он купил новый и предупредил, что разговаривать по нему можно лишь при крайней необходимости. Интернет, доступ к камере и микрофону, к динамикам, да ко всем данным, хранящимся на смартфоне, запретил и строго настрого приказал этим всем не пользоваться. Этот телефон выполнял лишь одну функцию — звонить.
Каждое утро Игорь отвозил меня на работу и каждый вечер неизменно с нее встречал. Конечно, я понимала, что на меня скорее всего открыта охота, поэтому чётко выполняла распоряжения своего защитника и лишний раз старалась носа из офиса не высовывать. Страшно.
Много раз думала не поехать на работу, ведь через нее меня легко найти, но каждый раз все мои подобные размышления заканчивались одним и тем же. Работу бросать нельзя. Особенно, после того, как я осталась без подработки в клубе и смен в кафе.
Да, денег немного удалось подкопить, но для Москвы мои сбережения сущие гроши. Жить-то на что-то надо же… И как сложится жизнь дальше — не известно.
Единственный разговор с мамой, который ненадолго выбил из колеи, состоялся в воскресенье вечером. Мне всё же пришлось ей рассказать про гибель тёти Марины. Не хватало еще, чтобы она столь ужасную новость узнала от Ольховых! Они с отцом тут же попытались бы меня забрать домой, чем могли подвергнуть опасности и самих себя.
Моя мама очень переживает из-за всего происходящего, но прекрасно понимает, почему мне пока нельзя звонить. Отцу решили не говорить всей правды, ведь у него больное сердце, а он все мои проблемы принимает слишком близко к нему.
Хоть Игорь и согласился на звонок, но предупредил, чтобы больше я с ними не связывалась и главное, чтобы они тоже не пытались связаться со мной. С Мухиным шутки плохи, как все уже успели заметить.
Вика втянула меня в такое болото, о существовании которого и знать не хотелось. Где она только нашла этого ублюдка? Память тут же услужливо подкинула его перекошенное от ярости лицо, когда Игорь вмешался и вырвал меня из его загребущих рук.
Шли дни, никаких новых происшествий не происходило и я начала расслабляться. Игорь тоже стал менее настороженным. Наши отношения начали всё больше походить именно на отношения, а не на секс по дружбе и мне это безумно нравилось.
После страстного поцелуя, когда встретив меня с работы, он завёлся сам и завел меня с пол оборота, а потом после дикого секса на заднем сидении машины, на крытой стоянке какого-то полупустого торгового центра, мужчина в корне изменился. Я не могу понять в чем именно, но у него внутри словно начал слабо разгораться свет, потухший много лет назад. Я стала чаще ловить на себе его ласкающий взгляд, он стал всё чаще проявлять нежность. Постепенно мой защитник оттаивал и превращался из дикого зверя и домашнего. Завораживающие перемены, от которых я просто балдела.
В пятницу по дороге на работу удалось уговорить Игоря, чтобы он разрешил сходить на обед в кафе к Соне. Я очень скучала по подруге. Скрепя сердце, он все же позволил мне выйти из офиса в рабочее время. Взяв с меня обещание не оставаться ни на секунду одной, он дал добро, но мне прекрасно было видно, насколько тяжело ему это далось.
Предложив Арине, с которой мы довольно быстро не только нашли общий язык, но и подружились, отправиться на обед в кафе, та с радостью согласилась. И вот, придя в то место, где еще совсем недавно работала, мы сели за столик, который должна обслуживать моя подруга.
— Привет! — радостно поздоровалась девушка. — Ты как?
— Хорошо, — заговорщицки улыбнулась ей в ответ. — Присоединишься к нам?
Спустя несколько минут, Соня уже сидела с нами за столиком и мы втроём принялись весело болтать и обедать. Как же я скучала по её шуткам и позитиву! Как же мне его, оказывается, не хватает сейчас…
По душам, к сожалению, поболтать не вышло, но основные новости смогла узнать и без этого. После нашего с Игорем побега, Олег вызвал полицию и те долго и упорно опрашивали очевидцев. Поскольку ни камеры, ни свидетели не могли дать ничего вразумительного, хранители правопорядка поверили версии бармена, который утверждал, что это банальная стычка в баре и что девушка, которую пытался изнасиловать Мухин, сбежала. К счастью, никто не указал, что этой девушкой были именно я. Полицейские только развели руками и предупредили, что если не будет заявления от пострадавшей, то и дело никто возбуждать не станет.
Порадовавшись, что хоть тут меня никто искать не будет, я с удовольствием поела вкусную еду, в первые за неделю приготовленную не мною.
Вечером после работы меня, как всегда, ждал Игорь. Но в этот раз он выглядел совершенно иначе, более спокойным что ли. Его предложение немного развеяться застало меня врасплох. На смену в ночной клуб заступать более не надо, поэтому я решила согласиться. Раз уж он сам предложил, значит, можно!
Пятничные пробки не заставили себя долго ждать. Стоило только отъехать от Москва-сити, как на "трешке" я и Игорь тут же попали в образовавшийся затор. Поскольку никто никуда не спешил, а Гоголь пребывал в весьма радужном расположении духа, то мы сделали громче музыку и принялись дурачиться в машине.
Смех-лучшее средство для снятия напряжения. Мы пели, мы передразнивали исполнителей и друг друга, мы смеялись от души. Время, проводимое в дороге с удовольствием, протекало совершенно иначе, в корне отличаясь от безликого, серого, ежедневного "стояка".
К торговому центру мы подъезжали безумно голодные и очень счастливые.
Погода на улице стояла замечательная! Если такая продержится и завтра, нужно будет обязательно вытащить Игоря прогуляться в какой-нибудь усадьбе, коих в городе и в ближайшем Подмосковье довольно большое колличество. Конечно, только при условии, что это безопасно.
Если имеется хоть малейший шанс, что нас смогут выследить и поимать, то я лучше просижу эти два дня безвылазно в квартире.
Игорь был на удивление спокойным и это меня начало напрягать. Я уже привыкла, что мужчина находится весь на нервах, напряжённый и готовый в любую секунду дать отпор, а тут опер резко стал расслабленным и весёлым.
Ещё меня поражало то, с каким хладнокровием он относится к раскрытию своей личности, ведь если Мухин узнает кто именно меня оберегает, то майору тоже достанется. Однако, Игорь оставался непоколебим и лишь отшучивался. Только один раз, после того, как пришел в воскресенье вечером домой, он признался, что его не так-то просто идентифицировать, поэтому я спокойно могу жить в его квартире и ездить в его машине.
Припарковавшись как можно дальше от главного входа, чтобы было не так многолюдно вокруг, мы через боковой вход зашли в здание.
Решив начать разгрузочный вечер с кинотеатра, направились прямиком к нему, а уже после того, как купили билеты на заинтересовавший нас обоих фильм, пошли ужинать.
Вечер был просто чудесным. Я впервые за долгое время вновь почувствовала себя счастливой и живой. Рядом с Игорем было настолько спокойно и комфортно, что мне удалось отключиться от насущных проблем и полностью расслабиться.
Ближе к ночи, когда мы весело обсуждли особо запоминающиеся моменты из просмотренного фильма, вышли на парковку, катя перед собой тележку, полную покупок из супермаркета.
Игорь признался, что в начале недели передаст дело Мухина в суд, а после него уже и опасность для меня практически минует. Мне очень хотелось ему верить, но я интуитивно чувствовала, что мужчина чего-то не договаривает. Вынюхивать, выспрашивать и всячески выведывать правду не мой вариант, да и Игорь не расскажет ничего, только отношения испорчу…
Идя по улице, катили перед собой тележку и беззаботно болтали, когда заметила, что мужчина заметно напрягся. Проследив за взглядом своего защитника, я обомлела.
Два огромных бугая двигались в нашу сторону, идя, словно на таран. От увиденного кровь отхлынула от лица и я потеряла дар речи, подкосило ноги. Чтобы не упасть, вцепилась в рукав куртки, одетой на Гоголе. Паника вот-вот собиралась отключить рассудок, расправляя свои щупальца, залезая в самые потаённые уголки сознания и вытаскивая оттуда весь спрятанный страх.
— Бегом в машину, — командным голосом произнес Игорь, вырывая тем самым из пучины ужаса, в которую меня затягивало с неимоверной скоростью. — В случае чего, уезжай, — и запихал мне в руки ключи.
— Но, — я попыталась возразить, только безрезультатно.
— Никаких но! Поняла? — от его тона, в котором прослеживалась с трудом скрываемая ненависть, направленная на бугаев, я окончательно протрезвела. Эмоции, что опъяняли, покинули меня.
— Да, — ответила своему защитнику и со всех ног кинулась бежать к спасительному транспортному средству
Я бежала так быстро, насколько вообще была способна. Пятки только и успевали сверкать в темноте. К счастью, мы с Игорем уже подошли к повороту, где припарковались, а бугаи надвигались с другого края.
Добежав до спасительного транспортного средства, нажала на кнопку сигнализации и разблокировала двери. Залетев внутрь салона, тут же снова все двери заблокировала.
Мои руки тряслись от страха, зубы стучали, клацая друг о друга, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди…
Видеть, что происходит на стоянке не было ни малейшего желания, но я не могла не посмотреть. Подняв глаза, увидела дерущихся мужчин и на миг обомлела. Игорь давал отпор! Он был на голову выше нападавших в подготовке! Словно тигр, кидался и наносил точечные удары, своевременно уворачиваясь от тех, что сыпались на него. На миг, я залюбовалась своим мужчиной, слабая надежда, что мы выберемся из передряги, в которую попали, зарождалась в душе. Тем временем, мой защитник ловко вырубил одного противника не чем иным, как сковородкой! А ещё покупать ее не хотел! Говорила же, пригодится! Правда, он использовал ее не по назначению, ну и ладно! Лишь бы удалось уйти от амбалов! В том, что они пришли по мою душу, не было ни малейших сомнений…
Следя за завораживающим танцем двух мужчин, я заметила, как что-то отбросило свет фонаря в руках нападавшего, а присмотревшись внимательнее, изнутри всё похолодело. Нож. У бугая нож!
Мысли нескончаемым потоком проносились в голове, пытаясь придумать, как помочь Игорю. Я не могу просто сидеть и ждать, когда все разрешится само собой.
Идея пришла сама собой. Нужно завести машину и сбить нападавшего. Только вот риск задеть Гоголя при этом слишком велик. Не стоит оно того.
Решив, что автомобиль все равно необходимо завести, я дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания и, посмотрев на коробку передач, тихо выругалась. Механика.
Вспоминая всё, что о ней знала, с третей попытки все же услышала долгожданный рокот двигателя и мне стало гораздо спокойнее, ведь теперь я и правда, могу уехать отсюда в любой момент. Только Игоря бросить все равно не смогу.
Окидывая взглядом автомобильный салон в поисках чего-нибудь, что может помочь одолеть противников, остановила его на перчаточном ящике. Невероятная догадка осенила мой мозг и я потянулась к бардачку в надежде, что он по-прежнему там. Открыв дверцу, засунула руку и мои пальцы тут же нащупали холодный металл.
Охватив ладонью рукоятку, бережно и осторожно вынула руку, крепко зажимая в ней пистолет.
Помню, когда училась в школе, отец частенько брал меня в тир по выходным. Мне безумно нравилось там находиться. Вокруг все было таким интересным, необычным, отличающимся от привычного мира, что я с удовольствием проводила там время.
Он очень любил стрелять по мишеням и заразил этим увлечением меня. Мама была не особо рада нашему совместному хобби, но поскольку никакого вреда оно не приносило, напротив, только пользу, молча терпела, пока мы с папой пропадали с утра до ночи в тире, а в последующем и на полигоне.
Любовь и страсть к оружию, привитая мне отцом не покидали меня никогда. Даже, будучи студенткой, я с трепетом вспоминала о субботней традиции пойти пострелять. К сожалению, учеба в университете давала о себе знать. Если на первом курсе я еще хоть как-то выкраивала время по воскресеньям отправляясь в ближайший тир, но потом студенческая жизнь поглотила меня целиком и полностью, отодвинув на второй план былое хобби.
В редкие дни, когда мы с друзьями играли в страйкбол или в пейнтбол, мне крайне помогал приобретенный навык, но я никогда бы не подумала, что подростковое увлечение способно будет спасти мне жизнь.
Ощутив в руке привычную тяжесть пистолета, проверила предохранитель и наличие патронов. На это ушли считанные секунды, ведь я уже столько раз делала подобное.
Дрожащими руками открыла дверь, на негнущихся ногах вышла из машины и замерла. Перед глазами разворачивалась ужасающая картина. Мужчины сцепились в жестокой схватке, не уступая друг другу. Все вроде бы ничего, но второй амбал начал приходить в себя и подниматься. Мой защитник не видел, что происходит у него за спиной, а я не могла его об этом предупредить.
Поставив ноги в стойку, обхватила рукоятку пистолета обеими руками. Холод металла и привычный вес оружия в руке подействовали на меня невероятным способом, выкидывая из головы лишние мысли и эмоции, оставляя голый расчет и меткость. Тренированное годами тело сделало все само, интуитивно. Как ни крути, мышечную память никуда не деть.
Подняв вытянутые руки под нужным углом, прищурилась и поймав мишунь, выстрелила, целясь в асфальт рядом с нападавшими. Но я опоздала… Второй громила успел подскочить к Гоголю и ранить его.
Я видела, как Игорь упал, истекая кровью. Видела, как округлились со страха глаза нападавших, стоило им понять кто выстелил. Видела, как они не смели двинуться с места, боясь попасть под раздачу. Видела лужу крови, слишком быстро образующуюся вокруг Гоголя. Я все видела, но помочь не могла. Одно неверное движение, самая малейшая заминка, секундное замешательство может стоить жизни нам обоим.
Вой сирен, раздавшийся из ниоткуда окончательно известил о том, что помощь в пути. Нападавшие поняли, что и в этот раз им до меня не добраться. Быстро ретировавшись, оставили меня один на один с истекающем кровью Игорем.
Подбежав к мужчине, с ужасом заметила сколько много крови он потерял. Такими темпами, ему жить осталось совершенно недолго. Зажав рану, принялась кричать и звать на помощь, в надежде, что меня услышат. На удивление не было ни слёз, ни паники. Моя голова была ясна и чиста, из памяти без труда выуживала необходимую информацию, как вести себя в той или иной ситуации.
Вой сирен был уже совсем близко, но полицейские еще не доехали до торгового центра. Пострадавший находился на волосок от смерти и «Скорая» банально не успеет отвезти его до больницы. Гоголю срочно требовалось остановить кровотечение.
Смотря на бессознательного Игоря, я приняла самое опрометчивое решение в жизни. Подскочив на ноги, ринулась в сторону заведенной машины.
Сев за руль, принялась судорожно вспоминать уроки вождения. Не знаю, чем я руководствовалась в тот момент, откуда взялись, казалось бы, давно забытые знания, сила, чтобы затащить мужчину в салон, но когда полицейская машина вывернула из-за угла, я чуть ли не кинулась к ним на капот.
— Помогите! Там оперативник кровью истекает! — первое, что выкрикнула им, пытаясь перекричать вой сирен. Видимо, мне это удалось, поскольку мужчины в форме тут же изменились в лицах, моментально став собранными и готовыми к бою.
— Где? — выскочив из автомобиля, спросил один из них.
— Пойдемте скорее, — позвав за собой, кинулась к оставленному Игорю. Заглянув в салон поняла, что дело идет на секунды. — Он майор ФСБ, — с мольбой в голосе, словно это может что-то изменить, поставила в известность полицейского. Офицер, посмотревший через меня на раненого, тут же отстранился и громко свистнул напарнику.
— Михалыч, разворачивайся, врубай люстру и сообщи диспетчеру, чтоб связался с ближайшей больницей! Операционную пусть готовят! — не теряя даром времени, мужчина уже заскакивал на водительское сидение. — Чего стоим? — грозно рявкнул на меня. — Садись рядом с ним и зажимай рану! — а затем отвернулся, окидывая взглядом автомобильный салон. Дождавшись, когда хлопнет пассажирская дверь, он нажал на педаль газа, и машина с диким визгом шин стремительно сорвалась с места.
Всё дальнейшее напоминало голливудский боевик. Мы мчали вслед за полицейской машиной на запредельной скорости. Постоянные гудки автомобильных клаксонов с трудом пробивались сквозь вой несмолкающей сирены. Я не представляю, как круто нудно уметь водить, чтобы уметь ТАК маневрировать.
Полицейский, сидящий за рулём, только и успевал давать мне чёткие указания или задавать вопросы, касаемо состояния Гоголя. Зажимая рану обеими руками, я следила за дыханием Игоря, которое становилось слабее с каждой минутой.
Места для паники не было, как не было и меня самой. Молясь, я обращалась ко всем богам, которые только есть на этом свете, чтобы они оставили моего защитника живым. Держа руки на ране, не обращала внимания, что они стали багровыми от крови, что вся моя одежда испачкана, что ноги затекли, а руки от долгого напряжения начали неметь. Я не могла. Я не имела права ни на секунду ослабить хватку! Стиснув зубы, превозмогая боль в конечностях, я жала через силу, через не могу, жала на рану и молилась.
— Пульс есть? — громкий командный голос полицейского выдернул меня из пограничного состояния, в которое я каким-то образом попала.
— Дышит, — ответила ему. — Но слабо.
— Понял, — только и услышала в ответ, и автомобиль понёсся еще быстрее, хотя до этого казалось, что быстрее просто некуда.
На больничную территорию мы залетали чуть ли не юзом, с заносом входя в поворот. Охранник, распахивающий ворота, еле успел отскочить из-под колес. Распугивая всех и вся, практически не сбавляя ход, полицейский безостановочно сигналил, оповещая о себе.
— Держитесь! — скомандовал он и нажал на педаль тормоза, чуть ли ни вкапывая машину в асфальт. Громкий визг шин и толстые следы от покрышек еще долго будут храниться в моей памяти.
Мне с трудом удалось удержаться на месте. В любой другой ситуации, я бы отчитала того, кто посмел затормозить таким образом, но только не сейчас. Сейчас я была крайне благодарна полицейским за то, что они так слаженно сработали.
Не успела опомниться, как с обеих сторон машины распахнулись пассажирские двери и в салон залетел холодный воздух, заставивший поёжится. Но мне было не до собственных ощущений.
— Жив еще? — спросил мужчина в медицинской форме.
— Дышит, — ответила ему то, что знала.
— Группу крови знаешь? — обратилась ко мне женщина, заглядывая в салон с противоположной от мужчины стороны.
— Нет, — и тут я сказала тоже чистую правду.
Медики засуетились. Бесцеремонно отодвинув меня в сторону, аккуратно, стараясь не шевелить лишний раз, вытащили Игоря из салона, положили на каталку и побежали в прямом смысле этого слова в здание, оставляя меня одну наедине с полицейскими.
Холоднокровие, с которым я держалась всё это время, пропало, полностью лишая меня сил. Ноги подкосились, и я стала медленно оседать на асфальт. Если бы не сильные мужские руки, так вовремя подхватившие меня за плечи, устоять на месте не смогла.
Бережно поддерживая меня под руки, полицейский отвёл к своей машине. А, усадив на заднее сидение, сам встал напротив.
Я опрокинула голову назад, медленно собираясь с мыслями и восстанавливая в памяти события сегодняшнего вечера. Перед взором то и дело мелькали неприятные воспоминания, который раз заставляя прокручивать в голове всё снова и снова. Сколько прошло времени не знаю, но моё сердцебиение постепенно стало приходить в норму и дыхание выравниваться.
— Девушка, — позвал меня полицейский. — Нам бы поговорить, — озвучил вслух то, чего я безумно боялась. Я не знала, кому можно доверять, а кому — нельзя. — Пройдемте в здание, — протянув руку, чтобы помочь выйти из салона, настоятельно предложил мужчина.
Поскольку выбора как такового у меня все равно не было, приняла предложенную помощь и как под конвоем, с двумя мужчинами по обе стороны от меня, отправилась в здание.
Стоило переступить больничный порог, как в нос ударил непередаваемый запах антисептика, страха и боли, который бывает только в медицинских заведениях. Уверенно шагая вперед, полицейские меня куда-то вели.
При всём желании мои попытки запомнить дорогу, оканчивались полнейшим провалом. Слишком сильно я переживала за Игоря.
Меня завели в какую-то небольшую комнату и предложили присесть, что я с радостью и сделала. Один из мужчин встал напротив двери, отрезая путь к отступлению, второй же присел рядом со мной и начал допрос.
Мне задавали множество вопросов, на которые я только и успевала отвечать. Приходилось тщательно обдумывать каждое слово, дабы не сказать ничего лишнего. Я ж не знала, порядочные это полицейские или нет, а в том, что у Мухина многое схвачено и без того было понятно.
Меня пытали вопросами, казалось, целую вечность, но в конечном счёте, отпустили. Полицейским нужно было уезжать на новый вызов, мне же ничего иного не оставалось, как сидеть в одежде, пропитанной кровью своего защитника и ждать результата операции, подпрыгивая каждый раз, когда из двери, ведущей в коридор, где находилась операционная, выходил медработник.
Операция длилась нескончаемо долго. Казалось, прошла целая вечность с момента, как нас сюда привезли. В коридоре было абсолютно пусто, а я была абсолютно вымотана. Забравшись с ногами, предварительно разутыми, на холодную скамью, попробовала прилечь. Силы медленно покидали меня.
Тело ломило от неудобной позы, мороз пробирал до костей, но я, сжав зубы, не двигалась с места, ожидая вердикта. Усталость — ерунда! Холод тоже! Сейчас самое главное, чтобы Игорь остался жив.
Его вещи сдали под опись на хранение. Я, как ни старалась, так и не смогла уговорить отдать мне его телефон. Медработник оставался непреклонен в отказе. Поняв, что только зря отвлекаю человека от работы, вернулась на скамейку, раздумывая, что же делать дальше.
В идеале, после того, как завершится операция, нужно будет поехать домой. К нему домой. Но вот только у меня не было ни ключей, ни точного адреса.
Отправиться к Соне с Олегом было равносильно самоубийству. Вот где-где, а там меня уж точно поджидает засада. Позвонить ребятам тоже не было ни малейшей возможности, ведь в телефон, которым разрешил пользоваться Гоголь, мужчина вбил всего два номера: свой и какого-то Сергея.
Точно! В сердцах чуть ни хлопнула себя по лбу! Игорь же сказал в случае неприятностей смело звонить по этому номеру!
Возбуждение и радость смешались воедино, я уже не могла ни лежать, ни сидеть. Достав сотовый из куртки заледеневшими пальцами набрала номер того, кто по мнению моего защитника, был надёжным человеком. От волнения усидеть на месте не получалось и я принялась расхаживать по коридору.
Гудок… Второй… Третий… Надежда, так быстро зародившаяся в душе, так же быстро и угасала. Трубку так никто и не снимал.
Разочарование и печаль затопили сердце, тревога за себя и страх за моего защитника захватывали власть. Я уже было хотела нажать отбой, как почувствовала в руке слабый виброотклик, означающий, что мой вызов принят.
— Слушаю, — услышала в динамике заспанный мужской голос.
— Сергей, — полувопросительно поинтересовалась я.
— Он самый, — ответил собеседник. Его голос был мне смутно знаком, но я так и не могла вспомнить, где его слышала раньше.
— Вас беспокоит Василиса, — представилась незнакомцу. — Игорь в больнице. Сказал в случае беды звонить вам.
Произнеся горькую правду, я готовилась услышать кучу лишних вопросов, но их не последовало. Только громкий выдох известил о том, что на том конце провода еще кто-то есть.
— Диктуй адрес, — уже совершенно другим тоном скомандовал Сергей.
— Я не знаю, — честно призналась мужчине. — Подождите, пожалуйста, — попросила его, а сама направилась к медсестре, дежурившей на посту. Узнав точный адрес и договорившись, чтобы охранники пропустили посетителя в столь поздний час, передала всю информацию знакомому Игоря и принялась ждать. Ждать врачей, с новостями о ходе операции. Ждать совершенно незнакомого мне человека, которому нужно будет довериться. Просто сидеть и ждать.
Как же это ужасно!
Сергей, тот самый друг Игоря, который приходил однажды с ним в клуб, приехал довольно быстро и сел рядом со мной, ожидая новостей. Одного взгляда, мельком брошенного на меня, хватило с лихвой, чтобы понять всю серьезность ранения.
Он не спрашивал ни о чем, он не вытягивал из меня детали, он просто ждал вместе со мной и это молчаливое ожидание, звучало громче любых слов.
На душе скребли кошки, царило полнейшее опустошение. Мне не хотелось ничего, кроме как уснуть, проснуться и понять, что этот кошмар мне всего лишь приснился. Однако сколько ни щипай себя, сколько ни желай забыться в объятиях Морфея, реальность такова, что из-за погони за лёгкой и безбедной жизнью Вики, сейчас на грани жизни и смерти находится совершенно непричастный к этому её пожеланию, человек.
Когда наконец-то из операционной вышел врач, я уже начитала отчаиваться, слишком долго не было никаких известий. Успокаивая себя, что отсутствие новостей тоже не плохо, что раз нет ничего нового, значит, хирурги продолжают операцию, значит, мой защитник жив.
— Вы родственники мужчины, которого привезли полицейские? — устало спросил невысокий щуплый молодой мужчина. На нём не было лица, глубокая морщина пролегла меж бровей, во взгляде плескалась вселенская усталость, но ничего помимо этого разобрать было невозможно.
— Да, — без промедления ответил за нас обоих Сергей. — Как он?
— Операция прошла успешно. Вы вовремя успели, — посмотрел на меня с глубочайшим уважением. — Только благодаря вашей решимости, раненый остался жив.
Его слова вызвали в сердце такой отклик, что я не смогла сдержать слёз, полившихся из глаз неконтролируемым потоком.
— Спасибо, — прошептала сквозь ком в горле.
— У пациента была довольно большая кровопотеря и глубокое ранение, — словно не слыша меня, продолжал врач. — Мы сделали все, что смогли, — устало произнёс хирург. — Его состояние тяжелое, но стабильное. Есть все шансы на выздоровление.
Я слушала этого невзрачного, на первый взгляд, молодого человека и поражалась его стойкости и несгибаемости. Сила воли, стремление спасти пациента, до последнего борясь за его жизнь, вырвать из цепких лап смерти, не могли не поразить и не вызвать восхищения. Ведь и правда, врачи — вершители судеб.
— К нему можно? — задал волнующий нас обоих вопрос Сергей.
— Пока нет, — безапелляционно произнёс врач. — Он еще под наркозом, выходить будет довольно долго. Не нужно, — постарался смягчить свой отказ хирург. — Как минимум несколько дней пациенту придется пробыть в реанимации. Вас туда не пропустят. Оставьте у сестры на посту номера для связи, как появятся новости, вам сообщат.
— А самим можно будет звонить? — на всякий случай решила уточнить я.
— Можно, — разрешил доктор. — Вы меня извините, но мне пора идти.
— Да, конечно, — тут же проговорила я, не имея никакого права задерживать человека, спасшего жизнь моему защитнику.
— Спасибо, — поблагодарил Сергей врача и тот ушел. Мы вновь остались одни в пустующем коридоре.