Глава 8
Когда на пороге дома встанешь у дверей.
Игорь
Боль. Дискомфорт и снова боль. Он с трудом приходил в сознание, вырываясь из цепких лап забвения.
В миг, когда тело пронзило лезвие ножа, а затем разлилась огненная лава, казалось, что жизнь окончена. В какой-то степени, Игорь этому был бы даже рад, ведь в этом случае, он наверняка сможет встретиться со своей семьей. Только так просто умереть ему не дали.
Он смутно помнил, как его куда-то тащили, везли, катили, и практически всё это время рядом неизменно находилась белокурая девушка, не дающая мужчине возможности распрощаться с жизнью, заставляющая его до последнего бороться за право остаться с ней в этом мире.
Без Игоря девчонка пропадет, а позволить подобному случиться, он просто не мог. Василиса будила в нём самые светлые чувства, желание жить несмотря ни на что, защитить, оберегать и любить, не оглядываясь в прошлое. Может быть, она была послана свыше, чтобы Гоголь наконец-таки смог смириться с, казалось бы, невосполнимой потерей родных, и получил шанс на дальнейшую счастливую жизнь?
Твёрдо решив, что если выкарабкается после такого тяжелого ранения, он обязательно позволит себе снова любить. Лишь бы Лису не схватили! Лишь бы она была жива!
Страх за девушку заставил сердце забиться с новой силой, разгоняя по венам кровь и помогая сбросить с себя оковы тьмы. Врываясь из её цепких щупалец, мужчина стремился к свету, карабкаясь из последних сил и идя наперекор болезни.
Монотонный писк приборов раздражал слух, трубки, торчащие отовсюду, нервировали, боль, сковывающее тело, притупляла разум. С трудом разлепив глаза, мужчина осмотрелся вокруг.
Реанимация. Снова.
Воспоминания из прошлого быстрыми кадрами начали мелькать перед глазами, но он усилием воли прогнал их прочь. В этот раз все иначе. В этот раз ОНА должна была спастись!
Попробовав покрутить руками или ногами, Гоголь убедился, что не может их поднять. Что — то мешало. Прохрипев нечто нечленораздельное, ибо иного ничего не выходило сказать, постарался привлечь к себе внимание. Спустя несколько минут, в бокс вошла молоденькая медсестра.
— Здравствуйте, — радостно поздоровалась с пациентом. — Подождите минуточку, я сейчас позову доктора, — и девушка убежала, оставляя Игоря вновь одного.
Когда спустя несколько минут в палату вошел дежурный врач, Игорь уже весь извелся. Ему срочно требовалось узнать, что с Василисой всё в порядке. Естественно, первым вопросом, который он задал, был именно этот.
Странный взгляд, которым пациента наградил доктор, ясно дал понять, что ни о какой девушке он не в курсе. Но потом, сжалившись, позвал постовую медсестру и та рассказала, что на протяжении трех дней, пока оперативник находился без сознания, три раза в день в одно и то же время, на пост звонила женщина, представляясь Василисой, и интересовалась состоянием здоровья больного. Ей все три дня отвечали одно и то же, что мужчина еще не пришел в себя, после чего она снова звонила спустя несколько часов.
Улыбаясь, как чеширский кот, Игорь тут же почувствовал себя лучше.
Время, проведенное в больнице, в корне отличается от времени, проведенного за её стенами. Гоголь довольно быстро шел на поправку и через двое суток, проведенных под непрерывным присмотром врачей, мужчину перевели в палату.
— Игорян! Привет! — от двери послышались голоса коллег, наполненные радостью.
— Здорово! — поприветствовал майор оперов из своего отдела. — Какими судьбами в такую рань?
— Борисович, как только узнал, что тебя перевели из реанимации, разрешил навестить, — довольно сказал Саня. — Ну как ты?
— Живой, — постарался отшутиться Игорь, но не тут-то было, коллеги, переглянувшись, с непроницаемыми лицами сели на пустующую кровать напротив товарища.
— Дело Мухина передали сегодня утром в суд, — не томя, рассказал волнующие новости Илья. — Прокурор сказал, что оно рассыплется. В деле нет ни одного прямого доказательства того, что Мухин вообще был знаком со своими жертвами. А что касается Ольховой, так её подруга, на которую так рассчитывал Борисович, не знает ничего, — словно между делом заметил мужчина, а у Игоря сердце забилось с бешеной скоростью. Они что, допрашивали Лису? — Если обвиняемый найдет хорошего адвоката, а мы знаем, Мухин найдёт, то ничего ему не будет. Только нам по шее надают, что против него такую бучу подняли.
— Я бы не был настолько в этом уверен, — ответил Гоголь, сам сомневаясь в своих словах. — Вы еще свидетелей нашли? — словно невзначай решился уточнить.
— Ну так, — немного замялся Саша, собираясь что-то сказать, как в палату постучали и на пороге застыла взволнованная Василиса, с двумя полными пакетами продуктов.
— Здравствуйте, — немного смущённо проговорила девушка, окидывая палату взглядом.
— Лис, ты чего застыла, — из-за спины раздался еще один голос, который Игорь моментально узнал. В дверном проёме поверх плеча посетительницы, показалась голова еще одного мужчины. — Проходи давай! — беззлобно скомандовал тот.
Василиса и Сергей зашли в палату, и на миг внутри наступило напряженное молчание. Все замерли, не зная, как лучше поступить. Первым нарушил тишину Игорь.
— Иди ко мне, — протянул руку девушке, и та, поставив пакеты на пол, с радостью шагнула к нему навстречу.
Когда их ладони соприкоснулись, весь мир вокруг перестал существовать. Потянув возлюбленную на себя, Игорь сжал хрупкое женское тело в объятиях. Вдохнув неповторимый аромат, ставший родным за столь короткое время, мужчина зарылся Лисе в волосы и прикрыл глаза, наслаждаясь её близостью. Ему было абсолютно все равно, что подумают коллеги, ведь мужчина твёрдо для себя решил не оставлять Василису ни при каких обстоятельствах.
Девушка прильнула к его груди и замерла, словно боялась поверить собственному счастью. В палате воцарилась полнейшая тишина, все остальные, казалось, просто испарились, оставляя наедине пару влюбленных.
Но умиротворению не суждено было царить долго. Не сейчас.
— Рассказывайте, что удалось узнать, — прижимая к себе девушку и игнорируя вопросительные взгляды, Игорь обратился к коллегам с вопросом.
Те кое-как рассказали, что напавших на него удалось идентифицировать, и что они объявлены в розыск, но Гоголь должен прекрасно понимать, вряд ли их найдут.
На Мухина возбудили еще одно дело, только гражданское, и на днях должен состояться суд по нему. Никаких новых жертв, свидетелей или доказательств не нашли и по настоянию Борисовича, закрыли дело.
Игорь слушал внимательно рассказ и никак не мог понять, где он прокололся, где упустил деталь. Однако присутствие Василисы не давало полностью сконцентрироваться на рабочих моментах. Её бережные прикосновение, размеренное дыхание, стук сердца, ощущаемый грудной клеткой, сводили с ума. Она крайне осторожно дотрагивалась до него, боясь причинить боль, аккуратно водя пальчиками по руке, описывая замысловатые узоры татуировки, за которыми скрывались имена погибших жены и сына Гоголя, не зная об этом.
Поняв, что никаких новых известий не будет, первыми палату покинули напарники Игоря, сопровождаемые внимательным взглядом еще одного офицера, находящегося в палате, до самого выхода. Стоило им скрыться в коридоре, как Гоголь совершенно будничным тоном задал вопрос, ответ на который хотел и боялся услышать одновременно.
— Кто из них крыса, как думаешь? — обратился к Сергею, вызывая у обоих посетителей полнейший шок.
— С чего ты взял, что кто-то из них крыса? — с сомнением в голосе произнёс Сергей. — Вы же не первый год вместе работаете, ты б уже давно раскусил.
Игорь призадумался, стоит ли рассказывать старому другу всю правду, но в свете нынешних событий, понял о вынужденной необходимости. Хоть Серега был из другого отдела, но ему Гоголь доверял. Слишком много лет они дружили.
Он без труда поведал все, как есть. И про смерть Вики, и про пропавший из материалов дела контракт, и про убийство Марины Злобиной, у которой первое время жили девушки, и про слежку, и про нападение. Старый друг сидел напротив с непробиваемым лицом и слушал, не перебивая.
— Вот вы вляпались, однако, — констатировал он, когда Гоголь закончил рассказ.
— Что есть, то есть, — ответил Игорь, крепче прижимая к себе девушку. Василиса тоже внимательно слушала рассказ, узнавая все новые и новые подробности того, во что вляпались не по своей воле. И чем больше узнавала, тем сильнее прижималась к своему защитнику.
Игорь был ещё крайне слаб и любое движение ему отзывалось болью в боку, но это не останавливало упертого мужчину. Зная, что после операции нужно как можно раньше начинать двигаться, чтобы исключить негативные последствия в виде спаечной болезни, мужчина с четким намерением подняться с кровати, мягко отодвинул от себя Василису.
Поморщившись от жгучей боли, он стиснул зубы и постарался встать, но был тут же возвращен в кровать ласковыми, но настойчивыми руками.
— Отдохни ещё, — с нежностью сказала кареглазая блондиночка.
— Мне нужно двигаться, — с упрямством маленького ребенка произнес мужчина.
— Я сейчас сумки разберу и прогуляемся по территории, хорошо? — миролюбиво предложила девушка и отказать ей было просто невозможно.
— Ладно, — нехотя согласился мужчина.
Несколько дней пролетели в одном и том же режиме. Сергей привозил Лису рано утром к Игорю, а вечером забирал и отвозил к себе. Оставлять у Гоголя в квартире девушку было опасно, как и отпускать на работу, но и держать взаперти тоже был не вариант. Если в отделе крот, то ему не составит труда вычислить её местонахождение. В больнице хотя бы есть мнимое ощущение безопасности и Игорь, внимательно следящий за всеми, кто проходит мимо палаты.
Илья и Саня больше не появлялись, ссылаясь на дикую занятость, но звонили пару раз в день. Из того, что рассказывали коллеги, майор понимал, что дело, возбужденное против Мухина, прокурор скорее всего проиграет.
Лиса, как могла, поддерживала мужчину, но страх, отражающийся в карих глазах, только подогревал ненависть к ублюдку.
В пятницу вечером после работы Сергей заехал за Василисой. Поскольку больница находилась не по пути от офиса к дому, ему приходилось делать приличный крюк, забирая девушку. Приезжая домой гораздо позже обычного, мужчина сразу же шёл спать, когда девушка отправлялась на кухню, готовить еду для любимого. Зайдя в палату, посетитель был спокоен и собран, собственно, как и всегда.
— Серёг, — обратился к товарищу Игорь. — Мне завтра разрешили домой поехать. Не против, если я не стану светиться у себя, а вместо этого приеду к тебе?
— Нет, конечно! — с радостью ответил старый друг. — Мне как раз нужно будет уехать на работу. Оставлю вас, голубки, одних на целый день, — с лёгкой ухмылкой пошутил Сергей и подмигнул засмущавшейся Василисе.
Быстро попрощавшись с Серёгой, Игорь обнял свою возлюбленную и страстно поцеловал, показывая, как сильно соскучился. Лиса моментально ответила, тая под его ласками.
— До завтра, — прошептал мужчина, смотря на прекрасную девушку возбуждённым взглядом.
— До завтра, — прошептала Василиса, прикусив губу в предвкушении их следующей встречи.
Распрощавшись, любовники разошлись в разные стороны, но каждый из них с предвкушением думал об одном: о том, чем именно и в каких позах будут заниматься меньше, чем через день.
Однако, планам сбыться было не суждено. Посреди ночи Игорь проснулся от шума, исходящего из коридора. Открыв глаза, мужчина тут же увидел, как в его палату открывается дверь. Быстро соображая, чем именно можно дать отпор, Гоголь было хотел схватить стеклянную бутыль с тумбочки, когда узнал посетителя.
— Что ты здесь делаешь? — не веря своим глазам, удивлённо спросил оперативник. Ночной гость огляделся вокруг, оценивая обстановку и, казалось, был удовлетворен увиденным.
— Нет времени объяснять, — спешно ответили ему. — Василису похитили.
Василиса
После того, как врач сообщил, что операция прошла успешно, Сергей отвёз меня к себе. Жить в квартире Игоря стало опасно. Да и что я там буду делать, когда хозяин лежит в реанимации и борется за свою жизнь? Из-за меня.
Горечь, воцарившаяся на душе, правила балом. Я корила себя из-за нападения, из-за ранения, из-за доставляемых проблем. Мне надоело, что со мной возятся, как с маленькой девочкой, защищают и оберегают, подставляя себя под удар.
Мухин сволочь! Скотина! Псих ненормальный! Да как вообще таких уродов носит земля??
На душе скребли кошки, хотелось провалиться сквозь землю, убежать в неизвестном направлении, попросту исчезнуть… Но я не могла позволить себе такой роскоши.
— Приехали, — сказал Сергей, останавливаясь у самой обычной на вид панельки.
Поднявшись на нужный этаж, мы вошли в квартиру и я обомлела. Если у Игоря она напоминала, скорее, холостяцкое прибежище, чем жильё, то у Сергея от самого входа веяло домашним теплом и уютом.
С удивлением оглядевшись по сторонам, совершенно не обнаружила вещей, принадлежащей женщине, а когда в коридор вышла подросток, лет пятнадцати, так вообще обомлела.
— Пап, — удивленно окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, поинтересовалась девушка. — Это кто? — в её тоне не было ни дружелюбия, ни раздражения. Только голое любопытство.
— Лика, знакомься — это Василиса, — представил меня хозяин дома. — Она девушка дяди Игоря и поживет у нас, пока он в больнице. Ты не против? — миролюбиво спросил мужчина. Конечно, и без того понятно, что в случае отказа, я все равно останусь в его квартире, но наблюдать со стороны общение отца с дочерью, было весьма забавным.
Пройдясь по мне ещё раз глазами, хозяйка дома, никак не меньше, дала своё согласие и, судя по доносящимся звукам, отправилась на кухню накрывать на стол.
— Ты за неё не боишься? — тихонечко спросила у мужчины, когда мы остались наедине. На мой взгляд, было абсолютно глупо приводить меня в дом, где проживает ребенок. Особенно, при нынешних обстоятельствах. Я не могла поверить, что старый друг Игоря не знал подробностей дела, или что он не подумал о последствиях. Мужчина выглядел вполне здравомыслящим и трезво оценивающим ситуацию, от того, мне его поступок казался еще более странным.
— Поверь, она уже столько говна в своей жизни видела, — с печалью в голосе произнес Сергей. — Её не так просто поймать, как ты могла бы подумать, — словно вспомнив историю из прошлого, с ухмылкой сказал мужчина.
— Вы скоро там? — донёсся из кухни настойчивый вопрос хозяйки. — Сейчас остынет всё!
Девушка, словно не видела, что я вся в крови, что на мне нет лица, что самое меньшее, что мне требовалось — это еда. Решив не начинать проживание здесь с конфликта, соображала как его избежать, но силы быстро покидали меня и думать становилось с каждой минутой труднее.
Посмотрев на часы, я обомлела. Пять утра. Почти сутки на ногах. И ребенок, шастающий по квартире.
— Почему она не спит? — то, что я произнесла вопрос вслух и Лика его услышала, я поняла по настроенному взгляду девушки.
— У меня имя есть, — прошипела она. — А не сплю, потому что папа резко подорвался и посреди ночи уехал. Обычно такие поездки ни к чему хорошему не приводят, — отчитала меня хозяюшка, словно это я, а не она, была ребенком. — Собственно, что и произошло!
— Лика, прости, — дружелюбно обратилась к грозно сверкающей глазами девушке, старательно пропуская мимо ушей последнюю фразу. Наживать врага в её лице не хотелось совершенно, ведь ребенок живёт своей жизнью и на неё не должны влиять проблемы абсолютно чужого взрослого человека. — Я не хотела тебя обидеть. Честно, — улыбнувшись, заметила, как её взгляд потеплел. — Но мне сначала нужно помыться, а потом я обязательно приду на кухню. Хорошо?
— Хорошо, — уже более мягко ответила она, а затем осмотрела коридор ещё раз. — У неё одежды нет? — спросила у Сергея.
— Нет, — ответил мужчина.
— Ладно. Свою дам, — и махнув на нас рукой, мол, что с вас взять, Лика ушла в комнату.
Вся моя выдержка полетела к псу под хвост, когда я осталась одна в ванной комнате и залезла под теплые струи горячей воды.
Сквозь слёзы я смотрела, как багровые потеки уплывают в водосток, смывая с тела запекшуюся кровь мужчины, защищавшего меня до последнего. И даже, находясь на грани жизни и смерти, все равно оберегающим и не позволяющим опускать руки. Из глубины души поднялась такая волна благодарности, что сдержать её просто не хватило сил. Она неслась стремительным потоком, смывая выстроенные барьеры и открывая выход так тщательно сдерживаемого отчаяния. Согнувшись под гнётом обстоятельств, я села на пол ванны, спрятала лицо в колени и дала волю слезам.
Спустя довольно длительное время я, наконец-то снова смогла взять себя в руки. Смывая с кожи остатки крови, стараясь на них не смотреть, до боли терла мочалкой нежную кожу, пытаясь соскоблить всю боль, которая есть в сердце. К сожалению, как ни старайся, от внутренних ран так просто не избавиться.
Внешние признаки негативных поступков в большинстве своём без труда исчезают, стоит только приложить усилия. С душевными ранами дело обстоит совершенно иначе… Здесь нужно еще и время. И чем глубже была рана, тем больше времени требуется для её рубцевания.
Душевные раны всегда оставляют отпечаток в виде шрамов на сердце. И чем больше было ран, тем больше шрамов его покрывают.
Усилием воли, прекратив самобичевание, ведь этим я только делаю хуже для самой себя, с трудом нацепила на лицо улыбку и закрыла воду, закутавшись в пушистое полотенце розового цвета. Как ни странно, но одежда, врученная мне Ликой, подошла идеально. Посмотрев в запотевшее зеркало, плюнула на внешний вид, и вышла из помещения.
Видимо, по моёму лицу было всё и без того понятно, потому что без лишних вопросов, меня просто проводили в комнату и отправили спать. Сил не осталось и в помине. Плюхнувшись на кровать, я тут же отключилась, стоило только коснуться голове мягкой подушки.
Утро, вернее обед, начался со звонка в больницу и уточнения состояния Игоря.
«Всё без изменений. Стабильно тяжелый», — ответ медсестры, не переставая, звучал в голове. Дни, проходящие в ожидании, были похожи на сплошную пытку. Я не находила себе места, не могла ничем заниматься, не способна была ни на чём сконцентрироваться. Все мои мысли, все мои чувства, всё моё сердце находились в палате реанимации, где мой любимый человек вёл нещадную борьбу за собственную жизнь и ему никто не мог в этом помочь.
Прозванивая несколько раз в день в отделение, уже по голосу стала различать медсестер, поднимающих трубку. Судя по всему, они тоже начали узнавать меня с первых слов.
Когда же я в очередной раз позвонила, морально готовясь услышать привычный ответ, мне сообщили радостную новость. Игорь очнулся!
Радости не было предела! Я чуть ли ни скакала по квартире от счастья. Лика, посмотрев на меня, как на ненормальную, хотела покрутить у виска, но когда я ей сказала, что Игорь пришел в себя, завизжала так звонко, что от этого визга у меня заложило уши и кинулась обниматься, чуть ли не с разбега налетев сверху.
На работу вынуждена была временно не ходить. Открыв липовый больничный через какого-то там знакомого Сергея, пришлось врать, что заболела. Конечно, страх потерять хорошее место был, но его без труда затмевал ужас, внушаемый одним только упоминанием фамилии Мухин.
Нас с Ликой старый друг Игоря всегда держал под наблюдением, расставив в каждой комнате по несколько видеокамер, передающих информацию сразу на сервер. Приказав строго-настрого не покидать квартиру в его отсутствие, мужчина каждое утро уезжал на работу, чтобы поздно вечером вернуться обратно. Все бы ничего, но оставаться с подростком взаперти для меня было очередным испытанием.
Понимая, что здесь я гость, которого вынуждены терпеть, старалась как можно реже показываться на глаза хозяевам квартиры. День, когда Игоря перевели из реанимации в палату, стал самым счастливым днем в моей жизни!
Попросив Сергея отвезти меня к любимому, не ожидала, что мужчина так быстро согласится. И с тех пор мы каждое утро вместе уезжали спозаранку, чтобы в ночи вернуться обратно.
Когда же в пятницу Игорь сообщил, что его отпускают домой помыться, думала, что лопну от радости. Наконец-то мы побудем вдвоём! В тишине и спокойствии! Без извечной больничной суеты, беготни и напрягов.
На полпути к дому Сергея и Лики, у водителя зазвонил телефон, подключенный по громкой связи к автомобилю. Сделав знак, чтобы я молчала, он ответил на вызов.
— Михалыч, ты далеко? — спросил мужской голос с лёгкой хрипотцой.
— Домой надо заскочить, — ответил мой провожатый.
— Разворачивайся и дуй к нам, — безапелляционно сказали по ту сторону провода.
— Что случилось? — обреченно произнёс Сергей.
— Труп, — разнеслось по машине, и салон погрузился в тишину. У меня сердце замерло, сделало кульбит и рухнуло камнем вниз.
— Твою ж мать! — громко выругался друг Игоря. — Еду, — и отменил вызов.
— Нам далеко ещё? — мой вопрос прозвучал слишком глухо, но по реакции водителя поняла — он его услышал.
— Я тебе не позволю самой добираться до квартиры. Понятно? — зло сверкнув глазами, сказал он.
— Ну так если тебя на службу вызывают, — попыталась противостоять я, но тут же проиграла.
— Подождут, — отмахнулся водитель. — А если с тобой что случится, мне Игорь голову открутит.
И он прибавил скорость, стараясь как можно скорее доставить меня к месту временного проживания.
Проводив до входной двери, Сергей дождался, чтобы я вошла в квартиру и закрыла дверь изнутри. Только после этого в подъезде послышались удаляющиеся спешные шаги, свидетельствующие о том, что он ушёл.
Лика так и не вышла из своей комнаты, собственно, как и всегда. Её любовь к отцу была сильна ровно настолько, насколько девушка испытывала нелюбовь ко мне. Решив не тормошить за зря ребенка, я переоделась и отправилась на кухню ставить чайник. Вода закипает довольно шумно и если она захочет ко мне присоединиться, значит, придёт сама.
В итоге, чай я пила в полнейшем одиночестве. Улыбнувшись собственному отражению в стеклянной дверце шкафа, чтобы хоть как-то себя подбодрить, вымыла кружку и отправилась спать. Завтра будет новый день, и он будет лучше, чем этот.
Звонок сотового, раздавшийся, как только успела заснуть, выдернул меня из такого желанного сна. Спросонья не глянув на имя, высветившееся на экране, подняла трубу.
— Василиса Иванова? — спросила женщина в динамике.
— Я, — ответила ей, еще не до конца проснувшись.
— Мы не могли дозвониться до родственников, поэтому связываемся с вами, — будничным тоном произнесла она. — Дело в том, что к нам в отделение поступила некая София Измайлова, — при упоминании Сониного имени у меня внутри всё похолодело. — Нужно, чтобы вы приехали на опознание.
— Что? — не веря собственным ушам, переспросила я.
— Приезжайте в морг на опознание, — раздраженно повторила женщина. — Я вас жду, — и положила трубку.
После услышанного я пребывала в таком шоке, что не понимала, что творю! Если бы мне дали хоть пару секунд здраво подумать, я бы без труда поняла, что это всё ложь и провокация. Достаточно было просто набрать номер Сони, все сомнения тут же развеялись, как дым. Только вот в тот момент я ровным счетом ничего не соображала.
Схватив впопыхах одежду, начала натягивать на себя то, что попалось под руку. Не заботясь о внешнем виде. Выскочив в подъезд, поняла, что нужно обязательно связаться с Олегом и всё ему рассказать.
Адреналин зашкаливал, волнение было на пределе, я не могла ни секунды устоять на месте. Не став ждать лифт, побежала вниз по лестнице, по пути доставая телефон и набирая номер друга. Гудка, наверное, с третьего, друг поднял трубку. Я как раз вышла на улицу и, оглядевшись по сторонам, быстро пошла к автобусной остановке.
— Олег, — запыхавшись, словно пробежала как минимум марафон, обратилась к нему. — С Соней беда, — до сих пор не осознавая, что произошло, собиралась озвучить парню известие о смерти подруги, как сзади ко мне кто-то подошел, зажал перчаткой рот и выбил телефон из моих рук.
Мало того, что я не успела ничего сделать, я даже не смогла сразу сообразить, что произошло, настолько стремительны оказались похитители! Только оказавшись в салоне дорогого автомобиля, поняла, как глупо попалась на крючок. Но думать об этом было уже поздно…
— Добегалась, крошка? — сверкнув безумными глазами, Мухин громко захохотал. — Теперь ты от меня никуда не денешься, — в предвкушении сказал он, а у меня внутри все похолодело.
— Поехали! — рявкнул на водителя Виктор Игоревич и тот, подпрыгнув от неожиданности, поспешно завел двигатель и рванул с места.
Мне было настолько страшно, что я с трудом соображала. Шок от лживой новости про Сонину смерть ещё не успел пройти, как на меня навалилось новое испытание. Только вот в этот раз рядом нет Игоря, который мог защитить.
По обе стороны от меня сидели два амбала, каменными изваяниями преграждая пути к отступлению. Посмотрев на лица мужчин, без труда узнала напавших у торгового центра. Я оказалась запертой в машине с четырьмя мужчинами, в безумии одного из которых мне даже не приходилось сомневаться.
Попытки запомнить дорогу тоже не увенчались успехом, да и смысла в этом, как такового не имелось. Вряд ли меня повезут туда, где рядом есть другие люди.
Ругая себя на чем свет стоит, что так легко попалась в ловушку, изо всех сил старалась не унывать и искала малейший шанс, чтобы использовать его для побега. Чтобы спастись.
Однако, подобного шанса мне не представилось.
После длительной дороги, или же я с перепугу уже потеряла счёт времени, автомобиль притормозил у высокого забора, а затем, когда распахнулись ворота, заехал на хорошо охраняемую территорию. Амбалы, сидящие рядом, напряглись, словно ожидая от меня нападения. Странные они. Вот уж на кого-кого, а на них свои силы я тратить не собираюсь. Они мне ещё пригодятся.
Притворяться напуганной девушкой особо не пришлось, ведь я именно таковой и была. Однако, наставления тренера по стрельбе, бойца Спецназа в отставке, и его рассказы о том, как стоит себя вести в критической ситуации, не пропали даром.
Страх, паника и истерики не помогут. Если хочу выбраться отсюда живой, то нужно думать хладнокровно. Через "не могу". Безвыходных ситуаций тоже не бывает, поэтому мне осталось собрать волю в кулак и постараться найти выход. Он есть. Его не может не быть. Я знаю.
Постаравшись абстрагироваться от опасности, принялась запоминать расположение дверей, окон, фонарей и всего, что находилось сначала за стенами дома, а потом уже и внутри.
Особняк у мрази был, бесспорно огромный и шикарный. Если бы не угроза, повисшая над моей головой, я даже смогла полюбоваться красивым домом. Но сейчас мне было совершено не до этого.
Как ни странно, по пути нам не попалось ни одного человека. Зато камеры, щедро установленные на каждом углу, прекрасно заменяли людское присутствие. Казалось, что я попала в дурацкое телевизионное шоу.
Мы шли заковыристыми коридорами, то и дело поворачивая. Стараясь запомнить петляющую дорогу, напевала про себя песенку, бесконечно повторяя количество поворотов. Как Вин Дизель в "Лысом няньке", только в отличии от меня, в фильме он точно знал что делать.
Наконец-то Мухин остановился перед какой-то дверью и, повернув ключ в замке, распахнул её, заталкивая меня внутрь и заходя следом за мной. В нос ударил спертый воздух, пропитанных болью и отчаянием. Дверь позади громко захлопнулась, окончательно отрезая от внешнего мира и оставляя меня наедине с хищно улыбающимся ублюдком. Его довольный и хищный оскал без труда виден был даже при свете от уличных фонарей.
— Нет! Нет! Нет, — донеслось из угла жалобное поскуливание, так слабо напоминающее человеческий голос. От звука этого голоса у меня по телу пробежали мурашки от ужаса и так старательно сохраняемое хладнокровие, дало трещину.
В комнате зажёгся свет и от представшей перед моими глазами картины, я не смогла сдержать крик. Прижимая ладони ко рту, во все глаза смотрела на несчастную полуголую девушку, прикованную наручниками к батарее.
Багровые синяки, щедро украшающие её тело, свидетельствовали о том, что она тут далеко не первый день. Отчаяние, отражающееся в её глазах, мне не забыть никогда.
Грязные волосы, спутанными паклями падающие вниз и скрывающие лицо, не давали возможности ее рассмотреть. Однако, мне вполне хватило того, что я увидела.
Передо мной сидело дикое, запуганное, истерзанное животное, а никак не человек. Она мычала что-то нечленораздельное, постоянно качая головой из стороны в сторону, словно пытаясь забыться.
Я застыла на месте, как вкопанная, боясь пошевелиться, боясь вдохнуть.
Мухин, обойдя меня, направился к своей жертве. Дикий огонь и нездоровая нежность затопили его глаза. Он смотрел на неё, как на любимую игрушку, которая вот-вот сломается.
— Милая, — тихо обратился урод к несчастной. — Иди ко мне, — и взял ее бережно за руку. Девушка попыталась вырваться, за что получила сильнейшую оплеуху по лицу. — Веди себя прилично, сладкая, — снова ласково обратился он к ней.
Мне казалось, что я нахожусь в фильме ужасов, только без возможности покинуть сеанс раньше времени. Словно это происходило не на моих глазах, а где-то ещё, я смотрела, как мужчина отстегнул практически бессознательную девушку от батареи, как повел ее к кровати и положил на нее, снова пристегивая наручниками, только уже к изголовью.
По моему телу проходили все новые и новые волны ужаса, но я не двигалась с места. Складывалось впечатление, что стоит только пошевелиться, как Мухин живо переключит свое внимание на меня. Я еле держалась на ногах, боясь лишний раз сделать вдох.
— Милая, милая девочка, — погладил ее по лицу, а затем снова зарядил пощечину, от чего голова девушки покачнулась в бок.
Сняв с нее трусики, единственный предмет одежды, имеющийся на пленнице, ублюдок начал спешно спускать штаны.
Девушка лежала, не подавая признаков жизни, а я не в силах больше на это смотреть, зажмурила глаза, молясь оказаться где-нибудь в другом месте
Я стояла, не двигаясь с места и стараясь думать о чем угодно, лишь бы не слышать шлепки обнаженных тел и вызывающее отвращение, пыхтение возбужденного мужчины, пыталась не думать о том, невольным свидетелем чего именно стала. Происходящее в комнате выше моего понимания.
Мухин оказался не просто ублюдком и психически больным человеком, он оказался самым настоящим монстром, безнаказанно гуляющим на свободе.
Пыхтение резко прекратилось, а спустя мгновение, меня схватили за руку и с силой дёрнули в сторону. С трудом устояв на ногах, я вынуждена была проследовать за Мухиным.
Его прикосновение к моему телу не вызывали ничего, кроме омерзения, но вырваться из захвата не получалось.
Затащив меня в соседнюю комнату, ублюдок снова закрыл дверь и хищной походкой двинулся на меня. Огонь и азарт в его глазах, распалялись сильнее с каждой минутой, проведенной со мной наедине.
Он пытался загнать в угол, я старалась этого избежать, но в конечном итоге, проиграла. Схватив за руку, мудак силой повалил на кровать и навалился сверху твоим тяжёлым телом, вминая меня в матрас.
Потеряв от страха голову, я дралась, как ненормальная. Пиналась, кусалась, брыкалась, пыталась выцарапать ненавистному уроду глаза, но все было тщетно.
После того, как я со всей силы двинула коленом ему по яйцам, мужчина истошно завизжал и схватился за причинное место. Воспользовавшись моментом, выползла из-под него и постаралась встать с кровати, но не тут-то было. Схватив меня за волосы, Мухин резко дёрнул вниз, дезориентируя и лишая равновесия.
— Ко мне, — рявкнул ублюдок и в комнату тут же ворвались двое амбалов, караулящих у дверей. — Держите сучку, — голосом, выворачивающим душу наизнанку, приказал он.
Двое из ларца в то же мгновение оказались рядом со мной. У меня не было ни малейшего шанса на спасение. Схватив, мужчины силой удерживали меня, пока Мухин что-то доставал из сейфа в стене. Увидев, что именно, он держит в руках, я забрыкалась изо всех сил и заорала, что было мочи.
Медленным, неспешным шагом, смакуя ужас в моих глазах, этот ублюдок надвигался на меня со шприцем в руках. Все попытки избежать страшной участи оказались бестолковыми. Оголив предплечье, трое мужчин, с трудом удерживая меня силой, все же смогли попасть в вену и вколоть какую-то жидкость, отключающую рассудок.
В одно мгновение я превратилась в безвольную куклу, в бесхребетную амебу. Дикий хохот сотряс комнату.
Меня кинули на кровать и раздели, ноги заковали в какую-то распорку, но я сама ничего не чувствовала, не понимала и не осознавая, плавая где-то на краю сознания и смотря на происходящее со стороны.
Игорь
Если этот мудак хоть пальцем тронул Лису, я его ушатаю! Похер на последствия! Да пусть выгоняют со службы на все четыре стороны! На кой она мне сдалась, если даже любимую женщину защитить не в состоянии? Майор ФСБ херов!
Злость распирала меня изнутри, ярость ослепляла, адреналин требовал действовать немедленно. Я не чувствовал боли. Я не ощущал холода. Я был нацелен лишь на одно: отпиздить мудилу, превратив его в кровавое месиво.
Если бы не Олег, взывающий к разуму, то уже давно брал крепость на абордаж. Но парень прав, нужно дождаться спецназ. В одиночку на территорию не прорваться, только похерю всю операцию по спасению. Лиса, Лиса… Девочка моя! Потерпи немного… Все будет хорошо… Все у нас будет хорошо! Я уже рядом!
Время тянулось слишком медленно. Попусту сидеть и выжидать было выше моих сил. Я больше не мог позволить ублюдку ни на секунду удерживать мою девочку. Ужасающие картины прошлых злодеяний пронеслись перед глазами, окончательно ослепляя меня от ярости. Нельзя тянуть ни минуты! Возможно, именно в этот момент ублюдок насилует мою будущую жену.
Одного предположения с лихвой хватило, чтобы сорваться с места. Ни доводы разума, ни уговоры Олега остановиться, не смогли устоять перед желанием защитить возлюбленную.
Стоило выйти из машины и собраться в одиночку прорываться на территорию врага, как к нам подъехал черный транспортер и оттуда вышли бойцы в полном обмундировании.
— Где объект? — спросил начальник спецов. Показав на огороженный трёхметровым забором участок, ввел руководителя группы захвата в курс дела. Тот внимательно выслушал и, после короткого совещания с коллегами, выдал план действий, обязательный к исполнению каждым участником операции
Один за одним, мужчины выстроились друг за другом и двинулись ко входу на частную территорию. Как ни странно, но нам удалось застать ЧОПовцев врасплох.
Охрана у объекта, надо отдать должное, была весьма не дурна. Однако даже она не могла противостоять группе экстренного реагирования.
Без труда оказавшись по ту сторону забора, под отборный мат, мы с Олегом отделились от группы и со всех ног ринулись в дом. Заглядывая во все комнаты, попадающиеся нам по пути, нигде не могли найти Лису. Не отчаиваясь, шли дальше, продолжая поиски. Парни, приставленные к нам, не отставали ни на шаг.
Вывернув из-за угла, мы со всего размаха чуть не влетели в двух амбалов, стоящих по обе стороны двери. Без труда узнав в них нападавших со стоянки, я дал знак бойцам спецназа, чтобы с этими не мелочились.
Распахнув дверь в помещение, увидел самую ужасную картину, которую только удавалось лицезреть за всю свою жизнь. А повидал я не мало.
Моя нежная, моя сладкая, моя любимая девочка, валялась обнаженная посреди огромной кровати практически без чувств. Ноги, закованные в распорку и от того широко раздвинутые в стороны, открывали прекрасный обзор любому, вошедшему в комнату, на самую сокровенную часть женского тела…
Мудак, чье имя даже произносить не хочется, натягивал на свой эрогированный член презерватив, готовясь вот-вот начать насиловать мою девочку.
От увиденного кровь забурлила в венах и я, не отдавая отчёта перед собой, ринулся на ублюдка, одним мощным ударом ноги скидывая на пол.