V

Просторный зал озаряло пламя десятков факелов. Беспокойные тени бегали по каменным сводам, высоким колоннам, изукрашенным резными виноградными лозами, и до блеска отполированному мраморному полу. Герт[7] Барг Рильд, правитель города Хольтэста, в мрачной задумчивости сидел на высоком деревянном троне, обтянутом коричневой кожей и богато украшенном россыпями драгоценных камней. Спинка трона была выполнена в виде двух еловых стволов, подлокотники повторяли очертания извилистых древесных корней. Казалось, великий правитель просто присел поразмыслить у не менее великих деревьев. С плеч правителя ниспадал серый шерстяной плащ, подбитый мехом. Седовласую голову венчал серебряный обруч из переплетенных еловых ветвей, усыпанный маленькими шишечками из горного хрусталя. На хельдском языке такой головной убор называли – варна[8]. Длинные волосы и коротко остриженная борода герта были белы, как шапки заснеженных гор. Худощавое лицо с высоким лбом беспощадно изрезали глубокие морщины. Крупные бледно-голубые глаза глядели строго и устало. Перед правителем, у ступеней, ведущих к трону, стоял Бругх. Стоял, низко опустив лохматую черную голову. Позади него высился ясноглазый Брав. Он уже успел доложить герту обо всем, что произошло накануне, умолчав лишь о том, о чем его попросили странники. Барг упер в охотника тяжелый взор. – Бругх, сын Борха, по твоей вине погибли два человека. Что ты можешь сказать в свое оправдание? – Я никого не убивал, – сквозь зубы процедил тот. – Ты убил детеныша волшебного зверя, – невозмутимо продолжил герт. – А другого похитил, что само по себе серьезное преступление. Пострадали горожане и город. Повезло еще, что больше никто не погиб. – В рогах мохнорога волшебная сила, – хмуро отозвался Бругх. – Одни я думал продать, другие подарить тебе, правитель. – На что они мне сдались? – пренебрежительно ответил Барг. – В его рогах, мне думается, волшебной силы не больше, чем в рогах оленя или коровы. – Седые брови герта сошлись на переносице. – По закону я обязан тебя казнить. Но твой отец был великим следопытом. Лучшим в Хольтэсте. Что бы он сказал, увидев, что натворил его сын? Бругх молчал, только плечи его болезненно дернулись. – Я обещал твоему отцу сберечь тебя, но, как видно, не сберег. – Барг тяжко вздохнул, окинул охотника задумчивым взглядом и, наконец, изрек: – Я не хочу обагрять руки твоей кровью, Бругх, сын Борха. Однако за свои преступления ты ответишь сполна. – Он кивнул стоявшим на изготовку стражникам: – Заприте его в темнице. Покуда я жив, света белого ему не видать. Два стражника разом подхватили охотника под руки и повели его к выходу. Бругх и не подумал упираться, но лицо его внезапно стало серым от страха. Охотнику, привыкшему зверей сажать в клетки, самому угодить за решетку было смерти подобно. Почтительно поклонившись герту, Брав тоже направился к выходу. Миновав замковые ворота, он пересек разрушенную площадь и скоро вышел к стенам родного дома. Подле входа его уже поджидали двое мальчишек. Гухт играл с резным коником, а Берцх, едва завидев стражника, опрометью бросился ему навстречу. – Что порешили? – вопросил он. – Будет в темнице сидеть до скончания века, – ответил Брав, похлопав его по плечу. Берцх нахмурился сперва, но, раздумав немного, вскинул не по-детски серьезные глаза. – Да, так оно, наверно, лучше. Анцха бы не захотела лишнюю кровь проливать. – Ухватив меньшего брата за руку, он низко поклонился. – Благодарим тебя за помощь. Брав только рукой махнул. – Да полноте, пустое. – И вдруг прищурился. – А вы куда это, голубчики, собрались? – Куда-нибудь, – отозвался Берцх. – Дольше вас обременять не станем. – Оставь-ка эти глупости, парень, – нахмурился Брав. – Идти вам некуда – пропадете. А у нас найдутся для вас и постели, и места за столом. Пойдете к нам жить? Берцх лишь смущенно плечами пожал. А Гухт оставил коника и с надеждой поглядел на стражника. – Стало быть, остаетесь, – подытожил тот. – Братьями вас называть стану. – Он спохватился. – Да, вот еще. В руке у него откуда ни возьмись появился небольшой нож, который он сыскал тогда подле тела Анцхи, в лесу. Брав протянул его Берцху. – Бери. Твоя сестра им владела. Думаю, она бы захотела, чтобы он достался тебе. Мальчик принял нож, в зеленых глазах его читалась безграничная благодарность. – Только ты с ним поосторожней будь, – добавил Брав. – Лишний раз, как давеча, не размахивай. Да не порежься. – Стражник щелкнул пальцами. – Надо будет тебе ножны для ножа спроворить. * * *Хейта и ее спутники стояли на широкой прогалине в дремучем осеннем лесу. Перед ними замшелым холмом высилось тело мохнорога, тельце детеныша притулилось подле него маленькой кочкой. Во все стороны от них простирался Поднебесный хребет. Позади возвышался зубчатый утес – точно обломок корабля, застрявший посреди шумных вод. Далеко внизу пестрым покрывалом распростерлась уединенная долина, через нее вольно несла свои воды серебристая река. – Перемещающий камень, – изумленно выдохнула Хейта. – Я только в сказках о них читала. Да и то не в людских, в пастырских. Не знала, что такие камни взаправду существуют. – Может статься, это единственный, – ответил Гэдор. – О других мне слышать не доводилось. Мы зовем его Странник. – Как он к вам попал? – спросила Хейта. Гэдор загадочно улыбнулся. – Это долгая история. Не ко времени сейчас. Внезапно детеныш мохнорога пробудился и сел, зевая во все горло. Обернулся к мамаше и радостно затявкал. Та тоже зашевелилась. – Отойдем-ка мы подальше, – благоразумно предложил Гэдор. – Она, конечно, напасть не должна. Но еще затопчет на радостях. Путники полезли наверх по каменистому склону и очень скоро выбрались на отвесный утес. Серый каменный нос его был совсем голым, а дальше кости земли покрывали кудрявые травы и непроглядной стеной высился лес. Скоро стало ясно, что совет Гэдора пришелся как нельзя кстати. От тяжелой поступи матери вся прогалина ходила ходуном. Вдоволь наигравшись с детенышем, она, наконец, решила углубиться в лес. – Дикие земли, – произнесла Хейта. – Это ты здорово придумал. Край глухой и заброшенный. Здесь им самое место. Тут ведь прежде обитали химеры? Гэдор коснулся ее задумчивым взглядом и кивнул. – Тогда его и звали Краем химер, а Дикими землями прозвали позже, уже после всего… Хейта огляделась. – А здесь хорошо. – Да, – отозвался Гэдор. – Я люблю это место. Здесь спокойно и тихо. И как-то дышится по-другому. Свободно. Я знаю, много печали с ним связано в прошлом. И здесь не селится никто – говорят, не к добру. А мне оно отчего-то по сердцу. На лицо Хейты внезапно пала тень. Гэдор тотчас приметил это. – Что не дает тебе покоя? Она помолчала. – Я видела Анцху во сне, – проронила, наконец. – Еще до трагедии. Я вижу вещие сны. И мне все думается… Если бы я только поспела к городу раньше. Если бы шла скорей. Если бы не свалилась тогда от усталости подле самого Хольтэста, я бы смогла ее от смерти спасти. – Ты слишком строга к себе, – ответил Гэдор. – Уверен— ты сделала все, что было в твоих силах. – Но этого было недостаточно, – упрямо сказала Хейта. – И Анцха погибла. А следом за нею и Плахт. Кто знает, сколько еще людей пострадало в городе. И я не смогла этого предотвратить. Гэдор задумчиво поглядел вдаль и заговорил, старательно подбирая слова: – Знаешь, мы ведь не первый год странствуем вместе и помогаем тем, кто попал в беду. Я, конечно, не все еще премудрости постиг, но кое-что все же усвоил. – Он вздохнул. – Порой, как бы сильно мы ни старались, как бы сильно ни желали чего-то, что бы мы ни делали, – все равно проигрываем. Пока помогаем в одном месте, зло творится в другом. – Он поглядел на Хейту в упор. – Тебе нужно понять одну вещь и усвоить ее на всю жизнь. Ты не можешь спасти всех. Но ты можешь попытаться. Спасти как можно больше тех, кому нужна помощь. В Хольтэсте ты спасла нас, спасла волшебных зверей, сберегла мальчика от поступка, о котором бы он сожалел, и вывела на чистую воду преступника. Я думаю, ты сделала довольно. Хейта смущенно потупилась и благодарно кивнула, спросила тихо: – А что теперь? Гэдор пожал плечами. – Нам нужно наведаться домой. – Значит, у вас все-таки есть дом, – усмехнулась Хейта. – Смотря что ты привыкла звать домом, – ответил он. – Наш дом с обычными домами, каменными и деревянными, не имеет ничего общего. Это, скорее, тайное убежище. – Звучит заманчиво. – Ты могла бы пойти с нами, – вмешался Мар. Он давно уже старательно прислушивался к их беседе и был не на шутку взволнован. Харпа прожгла его свирепым взглядом. – Ты лучше ничего не придумал? На что она нам сдалась! Она к такой жизни непривычная. Недели не пройдет – завоет и запросится домой. Брон не проронил ни слова, а по лицу его трудно было что-то угадать. Но когда заговорила Харпа, Хейте помстилось, будто глаза его на мгновение недовольно сверкнули и тут же погасли, как дотлевающие угольки. – Это уже, наверное, Хейте решать, – рассудил Гэдор и поглядел на девушку. – Пошла бы к нам жить? Пристанище такое, правда, что сильно не разгуляешься. С провизией тоже порой туговато. Да и смотрят на нас везде, чего уж скрывать, косо. Зато нескучную компанию мы тебе обеспечим. Да и приключений будет хоть отбавляй! Хейта улыбнулась. – Выходит, вот как вы живете. Странствуете с помощью камня. И, где получится, помогаете, чем можете? – Ну почему же «где получится»? – лукаво отозвался Гэдор. – Мы места указываем не наобум, а всякий раз точно знаем, куда направляемся. – Он извлек из-за пазухи пожелтевший от времени лист пергамента и протянул его Хейте. – А помогает нам вот что. Девушка бережно развернула лист, да так и ахнула. Перед ней предстала карта Запредельных земель. Она была, без сомнения, старой, но, сберегаемая с любовью, сохранилась на диво хорошо. То тут, то там темнели пятна непролазных лесов, торчали острыми пиками каскады гор, синели ленты и круги рек и озер. Тонкие линии четко отделяли пашни от лесов, одну землю от другой, волшебный удел от людского. Все казалось живым, только очень и очень маленьким. Хейта так увлеклась, что не заметила, как коснулась карты рукой. В том месте находился черный покров Сумрачного леса. И от ее прикосновения деревья неожиданно ожили. Зашевелили ветвями, затрещали сучьями, ворчливо зашумели тяжелой листвой. Девушка изумленно открыла рот. Гэдор, приметив ее восторг, довольно усмехнулся. Она вскинула горящие глаза. – Волшебная карта! Но как вы понимаете по ней, куда надо отправиться? – Она показывает, где приключилась беда, – ответил следопыт. – На том месте загорается красный огонек. Но лишь там, где два мира сходятся друг с другом: мир людской и мир волшебный. – А отчего? – Уж так она устроена, – пожал плечами Гэдор. – Не я ее создавал. – Пока карта молчит, и у нас дела нет, – пояснил словоохотливый Мар. – А как загорится, мы – ноги в руки – и туда. Спасать, помогать. Иной раз поблагодарят, накормят-напоят да с собой припасов дадут. Иной раз, как нынче, пустыми уходим. – Он пожал костлявыми плечами. – Раз на раз не приходится. Харпа, все это время исподлобья следившая за Хейтой, недовольно бросила: – Будет тебе уже карту держать. Приросла к ней, что ли? Мар закатил глаза и подступил к Хейте. – Не обращай внимания. Она всегда такая. – Упырь нетерпеливо заглянул девушке в лицо. – Ну так что, пойдешь к нам? – Я бы пошла, – ответила Хейта. – Но мне Фэйра найти надо. А коли он в беду попал, так и выручить. – Вместе и выручим, – проронил Брон, не глядя на нее. – Верно! – подхватил Мар. – Он дело говорит. Дружно поразмыслим, где его искать. И, клык даю на отсечение, рано или поздно мы его отыщем. Одна голова хорошо, а у тебя их – вон сколько будет! Хейта рассмеялась. Ей и самой хотелось пойти, а когда еще так зазывали… – Ладно, – кивнула она. – Ваша взяла. – Ура! – заорал Мар, сияя от счастья, и бросился девушке на шею. Харпа созерцала эту картину с таким видом, словно ей только что объявили войну. Брон молчал, но губы его тронула мимолетная улыбка. Гэдор же заулыбался во весь рот. – Вот и славно, – произнес он, выудил волшебный камень из сумки, воздел его над головой и наказал: – Странник, домой! * * *Трое оборотней спешно шли густым ельником, оставив шумный Хольтэст далеко позади. Рукс сменила платье на зеленую рубашку и черные кожаные штаны. Пояс ее обзавелся кинжалом и парой боевых ножей. Янтарные глаза глядели вызывающе и жестко. Медные волосы в полутьме отливали кроваво-красным. Больше ничто не напоминало в ней городскую торговку шерстью. Ковар и Скаун в темных плащах выглядели еще злей и угрюмей. Скаун нервно покусывал тонкие губы и время от времени взглядывал на Ковара. Тот шел уверенно и головы не поворачивал, но с каждым шагом в его желтых глазах все сильнее проглядывалока кое-то решение. – Проклятье! – бросила Рукс. – Мы ее упустили! – Она скрипнула зубами. – А ведь я сразу говорила, что ничего из этого не выйдет. Но кто меня слушал? Она никогда не слушает. Лети за Чарой, Рукс. Вотрись к ней в доверие. Приведи ее ко мне. – Она со всей мочи пнула трухлявый пень, сбив несколько поганок. – А то, что эта Чара – наивная деревенская девка, а вовсе не наследница Дорга Лютого, – это ей, конечно, в голову не пришло. А облажалась я. И отвечать за это тоже мне! – Рукс сделала еще несколько шагов, но, почувствовав что-то, обернулась. Ее спутники стояли чуть поодаль, многозначительно переглядываясь. – Что встали? – сверкнула глазами Рукс. – Чего вы вообще за мной тащитесь? С нашей сделкой покончено. Ковар скрестил руки на груди. – Хотим получить вторую часть своей доли, – нагло бросил он. Рукс растянула губы в колючей усмешке. – Издеваешься? Помнишь, какой был уговор? Девушку привести с собой. Ты ее здесь видишь?! – Мы сделали все, что ты просила, – упрямо ответил оборотень. – И заслужили свою плату. Рукс едва не подавилась от возмущения. – Сделали все, что просила? Да сколько раз эта негодяйка уходила у вас из-под носа! Тупоголовые идиоты. Пособников бесполезней у меня еще не было. – Ты бы сама за ней глядела почаще, вместо того чтобы все время отлучаться, – нагло оскалился Скаун. – Не пришлось бы вину спихивать на нас. Рукс угрожающе зашипела. – Закрой поганый рот, шакал! – Отдай нашу долю, – рыкнул Ковар. – А не отдашь – сами заберем. Она недоверчиво вскинула бровь. – Ты угрожаешь МНЕ? Угрожаешь ХИЛЬРУКС? – Ты искусная убийца, – отозвался Ковар. – Мы тоже. Но ты одна, а нас двое. Рукс презрительно фыркнула. – Да будь вас хоть целая стая! – Она окинула их вызывающим взглядом и выпустила когти. – Не терпится сдохнуть? Валяйте! Денег вы от меня так и так не получите. Шакалы злобно оскалились и принялись наступать с двух сторон. Рукс не пошелохнулась. Даже не повернула головы. Только глаза ее угрожающе сузились. Первым прыгнул Ковар. Его когти разрезали воздух, но цели не достигли. Играючи уклонившись, Рукс ударила наотмашь и распорола Ковару руку от плеча до локтя. Лицо того побелело от боли. Однако он не растерялся и тут же бросился снова. Он был умелым бойцом и в два раза крупнее Рукс, но если бы он только знал, где и каким образом она выучилась драться, ему бы и в голову не пришло связываться с ней. Молниеносная как кобра, Рукс ловко ушла от удара, коварные, такие хрупкие с виду пальчики лисы сжали руку оборотня чуть повыше локтя. Резкое движение, тошнотворный хруст, и рука Ковара повисла безвольной плетью. На этот раз он не удержался и глухо взвыл. А в спину Рукс уже метили когти Скауна. Но она предугадала удар. Обернувшись прежде, чем оборотню удалось довершить задуманное, девушка отбила его руку и двумя незаметными движениями располосовала грудь до кости. Скаун шарахнулся и дико завизжал. Краем глаза приметив движение позади себя, Рукс уклонилась – и вовремя! Озверев от боли, Ковар обрушил на нее ураган жестоких ударов. Она только успевала отбивать и уворачиваться. Но за каждый неудавшийся удар она отплачивала оборотню глубокой кровавой раной. Последняя угодила в горло. Ковар выпучил глаза и, давясь собственной кровью, повалился навзничь. Рукс вскинула голову. Одежда Скауна беспорядочно разметалась по земле. А от места битвы, утробно скуля и завывая, уносил ноги раненый шакал. Она презрительно усмехнулась. – Правильно. Беги, жалкий ублюдок. Расскажи, как опасна Хильрукс. А то, видно, не все еще в курсе. Рукс резко развернулась и зашагала дальше. Янтарные глаза ее горели в темноте как раскаленные угли. Скоро вдали, в теле скалистого холма, темными пятнами замаячили пещеры. Рукс приблизилась и негромко свистнула. Сперва ответом ей была давящая тишина. Потом в пещере кто-то завозился, и уродливая морда горгульи высунулась наружу. Свирепо вспыхнули в темноте багровые глаза. Широко раздулись ноздри, втягивая стылый ночной воздух. Горгулья тихо зарычала, но от этого рыка темные своды пещеры содрогнулись от ужаса. – Ну что, отоспалась? – нетерпеливо бросила Рукс. – Летим обратно! * * *Ногами Хейта все еще ощущала неровную поверхность камня. Она приоткрыла глаза и зачарованно огляделась. Теперь камень был повсюду: и справа, и слева, и даже над головой – пещера! И только с одной стороны блестела непроглядная занавесь водопада. – А как вы отсюда выходите? – изумилась Хейта. – Никак, – отозвался Мар. – Там за водопадом небольшое озеро, а за ним – еловый лес. Я это зимой подглядел, когда водопад замерз. А вообще мы таким путем никогда не выходим. Это ведь тайное убежище. Надо, чтоб оно и оставалось тайным. – Но почему именно тайное? – полюбопытствовала девушка. – Не забавы ради, – ответил Гэдор. – Был у нас когда-то обычный дом. Сами его возвели. В глуши, вдалеке от назойливых глаз. Но однажды к нам нагрянула Рукс. Хейта нахмурилась. – Что ей понадобилось? – Сама понимаешь, волшебные камень и карта на дороге не валяются, – невесело усмехнулся Гэдор. – Про тот случай она, видно, плакалась, что мы ее чуть не угробили. По правде говоря, она тогда чуть не угробила нас. – Он помолчал, припоминая былое. – Рукс привела банду головорезов. Мы как раз завалились спать после очередного изматывающего путешествия. Все, кроме Мара. На наше счастье, ему загорелось подкрепиться. Он успел нас поднять в последний миг. Мы дали бой, но их было больше. Когда стало ясно, что нам не выстоять, я велел камню перенести нас в надежное место. И он перенес нас сюда. Хейта окинула пещеру пытливым взором. Она была длинной и просторной. И, несмотря на водопад, – на диво теплой и сухой. У стены на каменном возвышении был устроен стол. В центре располагался круглый очаг, заботливо обложенный камнем. Его окружали теплые лежанки. Подле них громоздились разные вещицы: плетеные корзины, резные игрушки, деревянная утварь, ножи и стрелы. «Значит, все-таки мастерят, – подумалось Хейте. – Однако на таких поделках сильно не разживешься. Немудрено, что они брали за помощь любую плату. Тут всему будешь рад, лишь бы ноги не протянуть от голода». Жилье странников было бедным, но не грустным. Как раз наоборот. От него веяло покоем и тишиной, а мерный шум водопада добавлял очарования. Пещера казалась идеальным пристанищем и оттого пришлась Хейте особенно по сердцу. Девушка улыбнулась собственным мыслям. Любопытно, как можно порой не подозревать, чего ищешь. А обнаружив, удивляться, что, оказывается, всю жизнь именно это и искал. Пока она глазела по сторонам, другие занялись делом. Брон разжег очаг, Харпа принесла к лежанкам еды. Мар уселся подле деревянных игрушек, вооружился ножиком и принялся резать очередную из соснового обрубка. Гэдор сбросил с плеч дорожный мешок, разместился на лежанке и махнул Хейте. – Садись, потолкуем. Хейта с интересом вскинула брови. – О чем это? О камне и карте? Гэдор качнул головой. – Не совсем. Помнишь, ты давеча поминала химер? Хейта кивнула. – И что с того? – А то, что именно о химерах у нас и пойдет речь. Девушка пожала плечами. – Да мне о том, почитай, все известно. И в книгах у пастырей читала, и Фэйр рассказывал. Химеры жили себе и никого не трогали. Но люди пожелали избавиться от них. Обратили против их земель красные камни Гроз-Мрог. И химеры сгинули. Гэдор вздохнул. – Правда твоя. Сгинули. Все, кроме одной. Дочери правителя химер. Имя ей – Мерек. Мерек из древнего рода Горгов. Ей чудом удалось уцелеть тогда. И с тех пор натворить уже очень много зла. Хейта озабоченно сдвинула брови. – Но пастыри рассказали бы мне об этом. – Пастырям ведомо многое, – кивнул Гэдор. – Но они не всеведущи. Химера живет на далеком острове, а на материке появляется редко. В основном здесь орудуют ее сподручники. – Пусть так, – неохотно согласилась Хейта. – Но зачем ты мне об этом говоришь? Следопыт вздохнул. – Потому что эти самые сподручники тобой давеча заинтересовались. Девушка вытаращила глаза. – Рукс! И шакалы-оборотни! – Они самые, – кивнул Гэдор. – Рукс вообще ее правая рука в любом деле. Нападает, грабит и убивает по ее указке. Хейта схватилась за голову. – И они знают, кто я! – Она растерянно поглядела на собеседника. – Но что им от меня нужно? – Этого я пока не знаю, – тяжело ответил тот. Хейта вперила в Гэдора испытующий взгляд. – А что тебе известно о прошлом химеры? Тот пожал плечами. – Немного. – Расскажи мне! – горячо попросила Хейта. – Расскажи все, что знаешь. Быть может, это поможет понять, зачем я ей понадобилась. Гэдор кивнул, призадумался и начал рассказ. * * *Серая горгулья тяжело опустилась на землю перед воротами исполинского замка. Каменную стену подпирали мощные, овитые плющом стенные башни. Их острые, корявые пики терялись в мрачной вышине. При виде их Рукс всякий раз становилось не по себе. Она шагнула к воротам, но постучать не успела. Оглушительно щелкнув, створки отворились с диким протяжным скрежетом. У подножия их, путаясь в грязной одежде, стоял расторопный прислужник-укрут. Рукс внутренне поежилась. Ее прибытие не осталось незамеченным. Подавив нервную дрожь, лиса медленно двинулась вперед. Во дворе перед замком не росли ни деревья, ни цветы. Лишь мхи и лишайники заполонили все вокруг, да местами зловеще чернели на кочках кусты вечного морока. Колючие ветки кустарника были усеяны смертоносными синими ягодами, благодаря которым он и получил такое название. Миновав каменные ступени, Рукс подошла к массивной двери, обитой резными железными пластинами. Над ней на длинном древке висело знамя Горгов. На выцветшей ткани с трудом угадывались очертания горных пиков, а с четырех углов глядели звери: лев, горный козел, рыба и змея. Именно от них, по легенде, произошли химеры. Но Рукс знала, что зверей было больше, намного больше. Сколько – не знали, верно, и сами химеры. Но на знамени нашлось место лишь четырем из них. Рукс безрадостно взглянула на это немое свидетельство утраченного величия, взялась за дверные ручки в виде крылатых горгулий и потянула на себя. Дверь со скрежетом отворилась. Тяжело вздохнув, Рукс заставила себя переступить порог. Тронный зал был невероятно большим. Причудливо изогнутые своды подпирали толстые колонны, овитые чешуйчатыми каменными змеями. Разверзнув клыкастые пасти, гады хищно таращили глаза, словно могли в любой момент ожить и броситься, плюясь губительным ядом. В конце зала безмолвно восседала химера. Трон ее представлял величественное сооружение из трех горных пиков. По обе руки от химеры высились две свирепые горгульи. Их багровые глаза навыкате неотступно следили за Рукс. Та медленно приблизилась и замерла перед ступенями, ведущими к трону, не смея поднять глаз. – Здравствуй, моя госпожа. Голос ее, многократно усиленный эхом, далеко разнесся по просторному залу. – Избавь меня от своих любезностей, – бросила Мерек. – Ты посмела явиться одна, а должна была привести Чару. Так где же она?! – Я сделала все, что могла, – отрывисто сказала Рукс. – Но мне помешали. Химера вскинула бровь, змеиные глаза угрожающе вспыхнули. – Кто же мог помешать тебе, злоязыкой плутовке, беспощадной убийце, Хильрукс? – Следопыт, – неохотно призналась та. – И его паршивая свора. Мерек подалась вперед. – Что привело их в Хольтэст? – Мохнорог, – ответила Рукс. – Охотник убил его щенка, а другого похитил. Зверь пришел к городу. Погибла девушка. И следопыт со сворой не замедлили явиться. Химера поморщилась. – Еще бы. Великие миротворцы, у которых руки по локоть в крови. – Она прищурилась. – Надеюсь, о Чаре им ничего не известно? Рукс сглотнула, чувствуя, что внутри нее все словно покрылось инеем. – Им не было известно, – тихо сказала она. – Сперва. Мерек сурово сдвинула брови. – Продолжай. – Чара хотела разыскать своего друга, целителя, – неохотно пояснила Рукс, – и судьба свела ее с шайкой следопыта. Я старалась помешать. Но эта Чара… она такая же, как они. – Рукс вскинула глаза, отчаянные, как у зверя, загнанного в ловушку. – Девчонка умудрилась выручить и мохнорога со щенком, и этих неудачников от гибели спасти. – То есть, – заметила Мерек, поднимаясь с трона и опуская ногу на ступеньку, – ты хочешь сказать, что не просто упустила Чару, а позволила ей связаться с нашими злейшими врагами? Голос химеры был ровным, словно ей не было до всего сказанного никакого дела. Однако Рукс знала, что впечатление это ошибочно. В голосе Мерек таился обжигающий холод колючего льда. Рукс втянула голову в плечи и кивнула. – Она и ушла с ними? – был вопрос. Рукс кивнула вновь. Она изо всех сил старалась больше не сказать ни слова, но губы сами зашевелились. – Я подозревала, что так и будет. Эта Чара – не Дорг Лютый. А обычная деревенщина, у которой в голове только дурь. А тут нагрянули эти горе-герои. И шакалы-оборотни наломали дров. У меня все было продумано до мелочей… Хлесткий удар по лицу оборвал ее на полуслове. – Молчать! – рявкнула химера. Длинный хвост с ядовитым жалом взметнулся с земли, метя Рукс в шею. Та застыла, не в силах оторвать от него глаз и просто вздохнуть. Один укол – и ее ничто не спасет. – Я не желаю слушать твои оправдания, – выплюнула Мерек. – И мне надоели неудачи. Ты уже не первый раз подводишь меня и уступаешь следопыту. Быть может, мне стоит подыскать другую приспешницу? – Нет, моя госпожа, – стиснув зубы, выдохнула Рукс. – Больше я тебя не подведу. – Гляди мне, – угрожающе прошипела химера. К великому облегчению Рукс, смертоносный хвост плавно опустился. Мерек смерила ее уничтожающим взглядом. – Пошла вон. Рукс кивнула и, поклонившись, спешно покинула залу. Мерек взошла обратно на трон, на губах ее заиграла злорадная улыбка. – Значит, Чаре хочется поиграть в спасительницу. Что ж, пусть поиграет. Пусть впустит корни любви и привязанности в свое сердце. Тем проще будет его сокрушить. * * *Покинув залу, Рукс застыла посреди коридора. Ее разрывали на части ярость и страх. Грудь под рубахой часто-часто вздымалась и опускалась. Лицо невыносимо жгло. Химера била с такой силой, что ни одному шакалу-оборотню не снилось. Рукс была обязана химере всем. И преданно служила ей уже многие годы. Однако в такие минуты разум помимо ее воли одолевала одна и та же мысль: не слишком ли высокую цену она платит за свое спасение? Стоит ли игра свеч? Рукс медленно утерла рукавом разбитые губы. Но ураган внутри ее существа стихать не спешил. Глаза лисы неожиданно озарились янтарным огнем. И, развернувшись, она быстро зашагала вперед. Скоро ее глазам предстала длинная лестница. Уводящая в бездонную тьму, она походила на ход, проложенный исполинским земляным червем. Рукс это не смутило— как и прочие оборотни, она прекрасно видела в темноте. Лестница привела к душному подземелью, озаренному светом стенных факелов. Рукс прошла еще немного, пока не уперлась в сырой мрачный закоулок. В углу стоял старый, изъеденный плесенью стол. За ним на лавке, согнувшись в три погибели, дремал стражник-укрут. В стене напротив виднелась ржавая решетчатая дверь – вход в замковые темницы. Рукс бухнула кулаком по столу. – Вставай, жалкое отродье! Несчастный укрут подскочил, едва не опрокинув лавку. Рукс вскинула руку. – Отворяй! Тот поспешно закивал, мышью порскнул к решетке. Связка ключей часто вздрагивала в скрюченных пальцах. Наконец, замок оглушительно лязгнул, и укрут прилип лопатками к стене, пропуская Рукс вперед. Темницы пустовали. Все, кроме одной. Рукс остановилась перед дверью, за которой в ворохе гнилой соломы лежало чье-то худое тело. В глазах ее заплясали языки ярости. Незадачливый стражник, насилу справившись с дверью, поспешил убраться с глаз. Но Рукс уже давно перестала его замечать. Она шагнула вперед, не сводя с пленника ненавидящего взгляда, и со все силы ударила его ногой. – Просыпайся, ублюдок! Своды подземелья огласил глухой стон, однако несчастный не пошевелился. Присев на корточки, Рукс ухватила его за подбородок когтистой рукой и развернула к себе. Тусклый свет факела озарил изможденное, покрытое щетиной и грязью лицо, обрамленное спутанными прядями рыжих волос. Когти Рукс впились так, что под ними на бледной коже выступили капли крови. Пленник вновь застонал, поднял голову и насилу отверз мутные глаза. – Ну, здравствуй, Фэйр, – ядовито усмехнулась его мучительница. – Скучал по мне? Пока ты здесь прохлаждался, я наведалась в Хольтэст. Познакомилась с твоей Хейтой. Для Чары она оказалась слишком глупа. Ищет тебя, бедолажка. И даже не подозревает, в какое дерьмо вы с ней вляпались! Черты Фэйра исказила гримаса внутренней муки. Рукс наслаждалась произведенным эффектом. Наклонившись, она прошептала ему на ухо: – Хейта была уже у меня в руках, но ей удалось уйти. В следующий раз этого не повторится. Она станет служить Мерек. Делать то, что та велит. Волшебство ее пропитается тьмой. И ты не узнаешь свою драгоценную Чару, – злорадно осклабившись, Рукс оттолкнула Фэйра так, что тот со всей мочи ударился головой о камень. Она поднялась, намереваясь уйти. Но Фэйр внезапно зашелся хриплым хохотом. – Тебе… никогда… ее не заполучить. Ничем… не подкупить. Я знаю Хейту. Можешь из кожи вон лезть… Твоя лисья хитрость здесь не… – Резкий удар в живот оборвал его на полуслове. А потом еще один и еще. Рукс била его со всей мочи. Нутро Фэйра словно объяло пламенем. Она опомнилась, лишь когда он согнулся пополам и зашелся неистовым кашлем, захаркав кровью каменный пол. – Заткнись, гад ползучий, – отдышавшись, прошипела она. – Ты здесь надолго. И никто на помощь не придет. Твоя драгоценная Хейта не знает, что ты здесь. Никто не знает, что ты здесь. На выходе из камеры Рукс бросила укруту: – Кормите его и следите, чтоб пока не подох. Фэйр слышал это уже точно из-под воды. Сознание неминуемо покидало его. Тело сделалось непослушным, деревянным, чужим. И, уронив голову, целитель растянулся в луже собственной крови, отдавшись во власть спасительной темноты.