I

Чья-то рука легла на плечо Хейты и затрясла что есть силы: – Эй! Просыпайся. Вста-а-вай! Девушка неохотно разлепила тяжелые веки. Над ней склонилось бледное лицо Мара. Большие зеленые глаза его горели нетерпением. – А что, уже рассвело? – Она приподнялась на локтях, озадаченно щурясь. – Нет, – был ответ. – Но мы редко встаем по солнцу. Обычно тогда, когда нужно вставать. Хейта вытаращила глаза. Только теперь она поняла, отчего ее разбудили. Подскочила на ноги, пристально озираясь. Брон и Харпа спешно собирались в путь. Гэдор разложил на камне волшебную карту и сверлил ее задумчивым взором. Хейта медленно приблизилась. Жемчужные глаза ее горели жгучим любопытством. – Куда мы идем? – вырвалось у нее. – Сюда. – Палец Гэдора коснулся красной звездочки, потонув в багровой темноте скал. – В деревню под названием Килм. Суровую тишину всколыхнул сиплый вой ветра и таинственный шепот камней. Хейта ахнула. – Да это же Дэронгская земля! – Верно, – кивнул Гэдор. – Бывала там? – Не доводилось, – Хейта мотнула головой. – Но много слышала о ней от Фэйра. Он родом оттуда. – Да, это я сразу смекнул, – заметил Гэдор. – Когда только имя его услышал. Я ведь тоже из дэронгов. А как его к хельдам-то занесло? – Долго сказывать, – ответила девушка. – Из деревни Гэлис он будет. Ребенком в Хельдскую землю попал, да там и прижился. – Гэлис, – прошептал Гэдор, что-то припоминая. – Точно, была такая деревня, на севере. А разве ее не извел под корень огромный лютый василиск? – Извел, – тяжело вздохнула Хейта. – Фэйр единственный уцелел тогда. – Вон оно как, – протянул Гэдор и умолк. – В Килм, так в Килм, – делано бодро проговорила девушка, прерывая неловкое молчание. – Чего раздумывать-то? – Видишь ли, – принялся пояснять Гэдор, – деревня эта уж очень неудобно стоит. Запросто не подберешься. Придется либо прыгать по холмам, либо возникнуть прямо перед ней, рискуя попасться кому-нибудь на глаза. – Он задумчиво поскреб затылок. – Потому отправимся мы, наверное, вот сюда! – Он решительно ткнул пальцем в неоглядное черное нечто. Притихшую пещеру наполнил сиплый шепот листвы и скрежет колючих веток. – Но это же… – оторопело прошептала Хейта и осеклась. – Сумрачный лес, – закончил за нее Гэдор. – Деревня с ним на границе стоит. На окраине леса волшебные существа редко бывают. Там мы вряд ли на кого налезем и незаметно к деревне подойдем. – А с кем или с чем мы будем иметь дело? – оправившись от изумления, спросила Хейта. – Этого мы обычно не ведаем, – ответил Гэдор. – Хотя, может, Мар что-нибудь подскажет. Он лучше всех знает эти места. – Я в Сумрачном лесу давно не бывал, – хмуро отозвался упырь. – Но деревня эта на юге стоит. Поселения упырей и оборотней оттуда далеко. Будем надеяться, что ничего страшного там не стряслось. Точнее не скажу. Это все равно что пальцем тыкать в небо. – Ладно, – решительно изрек Гэдор, – тогда и раздумывать больше нечего. Собирайтесь, и в путь. Хейта послушно подхватила дорожный мешок. Замерла в растерянности. Свои-то вещи были все при ней, а что еще брать – она не ведала. Мар живо это заприметил. Подозвал к себе, помог подобрать теплую одежду и припасти еды да наполнил флягу свежей водой. Гэдор привесил к поясу охотничий нож, закинул за спину тисовый лук. Оборотни и упырь тоже про свои ножи не забыли. И скоро со сборами было покончено. Все сгрудились вокруг Гэдора. Тот воздел камень перед собой и тихо проговорил: – Странник, перенеси нас к деревне Килм, в Сумрачный лес. Лучистый свет озарил корявый свод пещеры. Он был таким ярким, что Хейта невольно прищурилась. Казалось, все вокруг потонуло в этом загадочном, радужном свете. А в следующий миг мир вокруг закружился и каменный пол пещеры ухнул в никуда. Глаза точно застлало пеленой. Со всех сторон доносился невнятный шорох. То, верно, шелестела листва. Удивленно и грозно скрипели ветвями невидимые деревья. После слепящего света волшебного камня здешняя гнетущая темнота показалась Хейте совсем уж безрадостной и жуткой. Воздух словно застыл без движения и сдавливал девушку, заставляя ее чувствовать себя маленьким жуком, ненароком угодившим под сапог. – Вот это темнотища, – невольно вырвалось у нее. – Да, темнее леса во всех Запредельных землях не сыщешь, – заметил Гэдор. – Не такой уж он и темный, – мрачно отозвался Мар. Большие глаза упыря слабо блеснули. По-звериному зоркие, они позволяли ему неплохо видеть даже в кромешной тьме. Однако на этот раз увиденное не доставило ему радости, лишь пробудило нарочно позабытые воспоминания. Харпа хмыкнула в тон Мару. Глаза оборотней во мраке видели ничуть не хуже. Брон стоял, настороженно прислушиваясь. Склонил голову, принюхался чутко. Серые глаза его загадочно мерцали, точно далекие звезды, подернутые облачной дымкой. Столь многое открывалось острому чутью волка-оборотня. Со всех сторон путников окружали деревья: могучие, суровые, настороженные. Тонкие листья черной травы трусливо жались к земле длинными лохмотьями. Терпко пахло хвоей. Издалека доносился сладковато-горький запах неведомых цветов. Брон почуял оленя, бродившего неподалеку. Расслышал шелест крыльев крючконосого филина. Рядом пошевелилась Хейта. – Но как мы распознаем, куда идти? – голос девушки звучал обеспокоенно и глухо. – И вправду, как? – в тон ей отозвался Мар. – Видишь во тьме или нет, толку-то? Кругом один унылый черный лес. – А вы прислушайтесь, – произнес Брон. – В той стороне, – он махнул рукой, – в лесу все шумит. Буйно кипит лесная жизнь. Хейта и Гэдор, чьи глаза успели попривыкнуть к темноте, повернули головы вслед за остальными. – А в другой стороне, – продолжил оборотень, – лес становится тише, словно засыпает. Стало быть, там опушка. – Брон дело говорит, – проронила Харпа, напряженно прислушиваясь. – И, если мне не изменяет взор, в той стороне лес хоть и чуточку, но посветлее. – Поверю вам на слово, – пожал плечами Мар, которому было лень стоять да вслушиваться. Гэдор кивнул. – Туда и пойдем. Лес и вправду понемногу преображался. Кромешная темнота редела, становясь блекло-серой. Глаза Хейты с изумлением примечали то, что прежде было сокрыто от них. Широкие стволы деревьев густо покрывал темно-зеленый мох. Листья тоже были бурыми до черноты. Но что это были за листья! Плотные, блестящие, кожистые, о пяти концах, они напоминали когтистые лапы каких-то неведомых зверей. Завороженная, Хейта медленно приблизилась к дереву-великану. Густой хвойный запах окутал ее с головы до ног. Она протянула руку, осторожно коснулась пальцами диковинного листа. Тот закачался, его неловкий танец подхватили другие, и беспросветный полог леса наполнил мерный, почти человеческий шепот. Казалось, странные листья говорили между собой. – Жуть нагоняют, – за спиной Хейты вырос Гэдор. – Как знать, – пожала плечами она. – Деревья с виду мрачные, этого не отнимешь. Но это не делает их дурными, а наделяет какой-то особенной чарующей красотой. – Занятно рассуждаешь, – улыбнулся следопыт. – И пахнет тут приятно, – добавила Хейта. – Точно в ельник попали! – А это оттого, что корды, – принялся пояснять Гэдор, – так мы, дэронги, называем эти деревья, сродни елям и соснам. У них даже шишки есть – погляди! Хейта запрокинула голову. Ветви дерева были и впрямь усеяны шишками. Только словом этим их можно было назвать с натяжкой. Крупные, крепкие, угольно-синие, они не глядели в землю, как обычно делают шишки, но подобно наконечникам копий устремлялись вверх, острыми главами протыкая сумрачную темноту. – Опасное украшение, – улыбнулась Хейта. – Украшение? – лицо Мара передернуло от отвращения. – Да что прекрасного ты нашла в этом лесу? Деревья тут черны и уродливы, как и весь этот губительный, покинутый солнцем край. – Отвернувшись, он резко зашагал прочь. – Не обижайся на него, – проговорил Гэдор. – Он слишком многое здесь потерял. Лес оборвался внезапно. Показалось, будто волей неведомого волшебства путники из ночи шагнули прямо в день. Они тут же приникли к земле, прячась за кусты вечного морока. Солнце, уже успевшее пробудиться в этой части света, могло ненароком их выдать. Деревня оказалась от них по левую руку. К ней, прыткой змеей скользя вдоль Сумрачного леса, подводила каменистая дорога. Удача улыбнулась путникам, – на всем протяжении дорога пустовала. Однако их мог заметить привратник. Тогда – пиши пропало. Пришельцам из Сумрачного леса в деревню путь заказан. Путники это хорошо понимали, а потому неслышно прокрались вперед, ловко огибая кусты, и распрямились, только когда достигли цели. Скоро путь им преградили высокие ворота, окованные железными пластинами. На воротах блестел круглый молоток. Гэдор решительно ухватился за него и ударил несколько раз. Скрипнула задвижка, и в решетчатом оконце показалось бородатое лицо привратника. Окинув незнакомцев пытливым, но недоверчивым взором, он бросил на всеобщем: – Кто такие? С чем пожаловали? – Дорнморэ. Лэйр деи фэнормэ илэ дэлона[9], – сказал Гэдор по-дэронгски, почтительно поклонился и продолжил на всеобщем: – Привет тебе от сородичей с севера. Мы торговцы. Странствуем и предлагаем товары в обмен на хлеб и ночлег. – Н-да? – недоверчиво хмыкнул привратник. – Что-то непохожи вы на торговцев. Уж скорее на бродяг и воров. – Мы не бродяги! – свирепо бросила Харпа. – И не воры, – добавила Хейта. Мар нервно облизнул тонкие губы и смущенно потупился. – Однако же и не торговцы! – хохотнул догадливый привратник. – Так кто же? Тут края неспокойные, знаете ли. Кто только не шастает. И старому Мэгору не велено абы кого в деревню пускать, даже если этот кто-то родом из Дэронгской земли. – Он многозначительно покосился на Гэдора. – А если этот кто-то защитит вас от чудищ из леса? – проронил Брон. Мэгор окинул его испытующим взором. – Так вы наемники? Сразу бы так и сказали. – Не всякий рад вооруженному человеку, – пожал плечами тот. – Ну, здесь-то вам рады, – растеряв шутливость, ответил Мэгор. – Впрочем, не думаю, что вы нам по карману. – Мы готовы послужить за ужин и ночлег, – сказал Гэдор. – Вот оно что, – привратник призадумался, искоса взглядывая на путников. – Ну, что ж, проходите. Нам нужны люди, умеющие сражаться. Быть может, это провидение привело вас сюда. Звонко лязгнул засов, и путники один за другим проследовали внутрь. Когда мимо Мэгора проходила Хейта, он вдруг ухватил ее за руку. – Вздумаете выкинуть что, поберегитесь. Мы оружием не владеем, но сможем за себя постоять. Вилами пырнем, будете кишки свои по дороге собирать! Хейта онемела от неожиданности, не зная, что и ответить. Над Мэгором неожиданно нависла сумрачная тень Брона. – Пусти, – сквозь зубы процедил он. – Иначе я «выкину» что-нибудь прямо сейчас. Привратник смешался и тотчас разжал пальцы. – Да я что. Я ничего, – поспешно пробормотал он. – Сами ведь понимаете. Осторожность прежде всего. Мэгору никто не ответил. Путники проследовали дальше, даже не взглянув в его сторону. Хейта с благодарностью посмотрела на Брона, но тот невозмутимо прошел мимо нее, будто ничего и не произошло. Деревня Килм оказалась очень маленькой. В ней всего-то была одна улица, что лениво тянулась вдоль круглых, крытых соломой домов. Хейта с любопытством крутила головой. Она знала от Фэйра, что в деревнях дэронгов дома располагались в форме подковы. В верхней части всегда находился дом старейшины. Дэронги считали, что такое расположение приносит жителям деревни удачу. Хейта вздохнула и подумала: «Как видно, работает это правило все же не всегда». Проследовав до колодца, стоящего на единственной деревенской площади, путники остановились и внимательно огляделись. Их появление не осталось незамеченным. Впрочем, некоторые жители, заприметив чужаков, скоро теряли интерес и продолжали заниматься своими делами. Другие же оставляли работу и, скрестив на груди руки, с подозрением глядели на нежданных гостей. Сердце Хейты защемило от боли. Сородичи Фэйра очень походили на него самого. Все они были высокими и ясноглазыми, с волосами цвета порыжелой листвы. В голове Хейты мелькнула безумная мысль. А вдруг и он сейчас выйдет ей навстречу? Улыбнется— как всегда приветливо и широко. Обнимет ласково. Как маленькую погладит по голове. Прошепчет с теплотой: «Сестренка». Он всегда ее так называл, с самого детства. Скрип старой двери вывел Хейту из оцепенения. Она вздрогнула и потупилась. – Ну что? – шепотом осведомился Мар. – Так и будем стоять? – Нужно на постой попроситься, – заметил Брон. – Нужно, – кивнул Гэдор. – Как только решим к кому. Но прежде ответьте: подозрительное что заметить успели? Харпа пожала плечами. – Деревня как деревня. Непохоже, чтобы кому-то здесь была нужна наша помощь. – А ты что думаешь, Хейта? – оглянулся на девушку Гэдор. – Видишь что-нибудь? – Вижу, – ответила она. – Точнее, не вижу. – И что ты не видишь? – с издевкой бросила Харпа. Хейта обернулась, как видно, желая окончательно в чем-то убедиться, и настороженно проговорила: – Детей. Я не вижу детей. Странники тоже ищуще огляделись, глаза их расширились от изумления. Со всех сторон на них глядели только мужчины и женщины, старухи и старики. Но не было среди них ни одного детского лица. – И пока шли, детей видно не было, – прошептал Мар, ошеломленный неожиданной новостью. – Куда же они все подевались? – нахмурилась Харпа. – Я вижу одного, – проронил Брон. Путники проследили за его взглядом. Дверь крайнего домика была слегка приоткрыта. В темном проеме белело миловидное личико девочки, лет шести-семи, не более того. Большие глазки ее горели от любопытства. По худеньким плечам разметались волнистые рыжие волосы. Девочка была босая, в одной рубахе. А перед домом, грозно скрестив на груди руки, стояла молодая женщина. Ее простое синее платье было замызгано от тяжелой работы. Густые рыжие волосы ложились на спину толстой косой. Глаза, цвета речных голышей, глядели на путников недоверчиво и жестко. – Ну вот, – тихо заметил Гэдор. – Тут и заночуем, – И решительно пошел ей навстречу. Остальные, недолго думая, двинулись следом. Незнакомка, приметив это, посуровела еще сильней. – Дорнморэ, – почтительно поклонился Гэдор. – Прости за беспокойство, хозяйка. Мы прибыли издалека, да вот ищем, где разместиться. Не найдется ли у тебя местечка? – Проситесь к кому-нибудь другому, – резко ответила женщина. – Да мы не за «спасибо», – улыбнулся он, – отплатим, чем сможем. И руки у нас из того места. По хозяйству поможем. – Негде мне вас разместить, – упрямо поджала губы та. – И угощать тоже нечем. Живем мы бедно. Самим не хватает. – А мы неприхотливые, – не унимался следопыт. – Поспать и на полу можем. Сухарями отужинаем – не впервой. Нам бы только крышу над головой. – Что вы в самом деле! – растерялась бедная женщина. – Как бараны уперлись. Тут домов хватает без моего. Найдется, кому приютить. – Нам твой приглянулся, – просто ответил Гэдор. Женщина сверлила незваных гостей испытующим взором, как вдруг тишину нарушил голос Брона: – Привратник Мэгор сказал, вам требуются люди, умеющие сражаться. Так вот, мы как раз из таких. – И подарки у нас имеются! – заявил Мар, выудив из заплечного мешка изящную деревянную куколку. Ясноглазая девчушка, позабыв про осторожность, ахнула от восхищения и высунулась за порог. – Норэ, норэ, ладэ ива![10]– звонко прокричала она по-дэронгски. – Тиорна! – изумленно воскликнула женщина. – Рэнад! Эта орто лэна![11] Девочка послушалась, но отступила неохотно, не сводя с резной куколки пристального, завороженного взгляда. – Норэ, эа, норэ-э[12], – просяще протянула она. Женщина устало поглядела на путников. – Ладно… Что будешь делать с вами? Проходите. Только учтите, я не врала ни про еду, ни про тесноту. – Она улыбнулась уголком рта. – Меня, кстати, Рона зовут. Добро пожаловать в Килм. Домик и правда оказался маленьким и бедным. Посреди комнаты горел очаг, над ним висел большой закопченный котел, в котором обычно варили пищу. В левом углу стоял широкий рубленый стол да пара лавок. Хейта замерла. Ей живо припомнился родной дом в деревне Кихт, и сердце девушки защемило от тоски. Но она сдержалась и не подала виду. – Проходите за стол. Сейчас завтракать будем, – наказала Рона. Путники, побросав заплечные мешки у входа, охотно повиновались. За минувшее время они уже успели изрядно проголодаться. Скоро на столе появились глиняные миски с овощной похлебкой и тарелка с кусочками черствого хлеба. Рона села во главе стола. Хейта поглядела на нее задумчиво. Это означало, что Рона была в доме и за хозяина, и за хозяйку. Хейте вновь припомнился покинутый дом и родная мать. Она могла представить, как тяжело было в одиночку вести хозяйство и воспитывать ребенка. И уважение к этой незнакомой женщине в ее сердце возросло стократ. В дэронгском доме без окон стоял спасительный полумрак, поэтому Хейта и Мар без опаски опустили свои капюшоны. Но несчастный упырь, пищей которому служили только сырые мясо и кровь, выглядел потерянным и невеселым. Он лениво пожевывал корочку хлеба, морщась при этом так, будто его заставили есть траву. Тиорна, быстро покончив с едой, незаметно улизнула из-за стола, тихо подобралась к Мару и потянула его за рукав. – Куклу… дай… пожалуйста, – прошептала она на всеобщем, подбирая слова. Но от бдительной Роны трудно было что-либо утаить. – Тиорна, выпрашивать нехорошо! – строго сказала она. – Ничего, – поспешно ответил Мар. – Я и сам подарить хотел. – Поднявшись из-за стола, он пошарил рукой в мешке и вскоре извлек на свет душистую куколку. Тиорна аж запищала от радости. Подхватила игрушку, поблагодарила Мара и убежала в уголок играть. Гэдор, смекнув, что теперь им никто не помешает, решился задать Роне тревожащий его вопрос. – Я вот все думаю, – начал он издалека. – На что вам в деревне люди, понимающие толк в оружии? Уж не стряслось ли чего? – Нет, – поспешно ответила Рона. – Нет? – переспросил Брон. Рона кивнула. – А отчего тогда у тебя руки дрожат? – тихо добавил он. Все разом воззрились на Рону. Ее рука, судорожно сжимавшая ложку, и впрямь часто подрагивала. Резко отбросив ложку, женщина скрестила руки на груди и с досадой потупила взгляд. – Все в порядке, – ласково произнесла Хейта. – Ведь мы не из праздного любопытства спрашиваем, а желаем помочь. Рона обратила на нее взор, исполненный внутренней муки. Наконец, она подалась вперед и заговорила отрывисто и тихо: – Мы не знаем, что творится. Уже больше недели каждую ночь из деревни пропадают дети. Один за другим. Никому не известно, как это происходит и кто за этим стоит. Люди, потерявшие детей, клянутся, что дежурили у детской постели всю ночь. – Рона тяжко вздохнула. – Я не желала говорить об этом, потому что мне страшно. Страшно за Тиорну. Да и ее лишний раз пугать не хочу. Успела уже давеча про это в деревне наслушаться. Хватит с нее. – Выходит… – задумчиво обронила Хейта. – Выходит, этой ночью тоже кто-то пропал? Рона кивнула. – Пропала девчушка одна, именем Нэя. Подружка Тиорны. Эйна, мать Нэи, нынче затемно выскочила из дому и давай кричать. Всей деревней девочку искали, а ее нету нигде. Эйна тогда до старейшины побежала. А сама говорит и плачет, говорит и плачет. Страшно было смотреть. Муж ее в дом насилу увел. – А что старейшина? – также тихо спросила Харпа. – Велел всем на совет пополудни собраться. Вместе решить, что делать дальше. – Рона вздохнула тяжко. – Но толку от этого чуть. Тот, кто крадет наших детей, приходит из этого проклятого леса, больше неоткуда. А что мы, деревенские, можем против волшебства? – И в лес, конечно, ходить не пробовали? – заметил Брон. – Нет, что ты. – Женщина в отчаянье махнула рукой. – К нему никто и подойти не осмеливается! – А не были эти дети схожими в чем-нибудь? – задумчиво спросил Мар. – Балованными, например? – Не знаю, – растерялась Рона. – Может быть. А что? – Да так, – пожал плечами Мар. – Размышляю, кто это мог к вам из леса за детьми пожаловать. Рона оторопела, оглянулась на дочь. – А Тиорна не балованная совсем. Может, поэтому ее не забрали? – Может быть, – с умным видом заметил Мар. – А вы что, и в волшебных существах смыслите? – поинтересовалась Рона. – Смыслим, и немало, – невозмутимо кивнула Харпа. – Мы много странствуем. Столько необычайных вещей на своем веку услышали и повидали – не перечесть! – И в Сумрачный лес пойти бы не побоялись? – с надеждой спросила Рона. – Нет, – твердо ответил Гэдор. – И сходим, если нужно. Вы нас в деревню пустили, приютили и накормили. Мы будем только рады помочь. Но сперва нам потолковать нужно. Понять, с чем дело имеем, и только тогда идти. – Да это… – начала не на шутку взволнованная Рона, – это же просто чудесные вести! Я пойду тогда старейшине доложу. А вы тут пока потолкуйте. Гэдор улыбнулся и согласно кивнул. Рона резко поднялась из-за стола. – Тиорна! Пойдем до старейшины со мной. Послушная девочка мигом вскочила на ноги и, прижав куколку к груди, побежала к выходу. На мгновение в сумрачном жилище стало совершенно тихо. Путники выглядели задумчивыми и встревоженными. И только Мара, по-видимому, это обошло стороной. Он нетерпеливо заерзал на лавке, обвел всех горящим взором и выпалил: – Как по мне, тут и думать нечего! Я знаю, кто ворует детей. Все разом озадаченно уставились на него. – И кто же? – вскинул брови Гэдор. – Да ладно, – усмехнулся упырь, донельзя довольный собой. – Неужто не догадались? По правде сказать, – поспешно добавил он, – существ, охочих до детей, не так уж и мало. Но лишь одно из них обитает в Сумрачном лесу и при этом не боится ночами бродить по людской земле. – Он огляделся, как видно, ожидая услышать ответ, но его спутники напряженно молчали. Мар расплылся в лукавой улыбке. – Существо это большелобое, большеглазое и большерукое. Рот отвратительный, грязный, клыкастый. На каждом пальце по когтю. Цвета непонятного, но неприметного. Какая-то жуткая помесь серого, коричневого и зеленого. Одним словом, тот еще красавец! На спине таскает мешок, куда засовывает украденных детей. Берет не всех, а только тех, кто избалован шибко. И имя этому чуду-юду… – Мар вновь выжидающе затих. –Бэрдэлаг[13], – мрачно закончил за него Гэдор. – Так его называют дэронги, а через них – и весь остальной мир. Хейта недоуменно сдвинула брови, о таком существе ей слышать не доводилось. Харпа недоверчиво хмыкнула. А Брон нахмурился еще сильней. – Не знаю, не знаю. – Гэдор в сомнении покачал головой. – Про бэрдэлага только слухи ходят, одни страшнее других. А захочешь найти того, кто его своими глазами видел, – только время потратишь зря. А ты о нем откуда прознал? – Ребенком я был любопытен до жути, – ухмыльнулся Мар. – Частенько пробирался в людские селения понаблюдать, послушать… – Чего-нибудь стащить, – с усмешкой вставила Харпа. – Всякое бывало, – не стал отнекиваться тот. – Вот как-то раз в одной из деревень устроили праздник. Большой костер разожгли. Много людей вокруг него собралось. А я незаметно притаился в кустах. Тогда и услыхал. – Выходит, тоже не своими глазами, – задумчиво подытожил Гэдор. – Ну так что с того? – пылко воскликнул Мар. – Ты сам тогда говорил, что сказки откуда-нибудь да берутся. – Одно дело – сказки, – с улыбкой ответил Гэдор. – Другое – страшилки-побасенки у костра. Но даже если это не выдумка, ты давеча верно сказал. Существ, что могли сотворить такое, немало. Не очень мудро будет сразу остановиться на бэрдэлаге, не подумав об остальных. – Хорошо, – охотно согласился Мар. – Кто вам еще приходит на ум? – Да хотя бы тот же вогур![14]– уверенно бросила Харпа. – Не очень большой, грузный, о четырех руках. Покрыт густым белым мехом. Любит искусно прикидываться сугробом да воровать при этом зазевавшихся детей. Лютое порождение бесконечной северной зимы. – Вот ты говоришь – зима, сугробы, – возразил Мар. – А в Сумрачном лесу черно-бурые листья держатся круглый год, и подобных существ тут никогда замечено не было. – Может, крэзгор[15]? – тихо проронил Брон. – Уродливая тварь, чем-то напоминающая крота, только раза в три его больше. Заместо кротовой морды у него большая безобразная пасть, утыканная тремя рядами острых зубов. Обитает глубоко под землей. Может перемещаться там с невероятной скоростью. Детей находит по нюху и копает, копает, копает. А потом – раз, ребенок ухает в яму, только его и видели. – Вот только орудует он обычно в полях и лесах, – возразила ему Хейта. – Но если бы крэзгор наведался в деревню, после него остались бы ямы, а Рона ни о чем таком не упоминала. – А мне вот на ум приходит агол[16], – заметил Гэдор. – Маленькое алчное существо, обросшее серой шерстью. Он чует сокровища, сокрытые глубоко под землей. Но сам руки марать не любит. Потому и крадет детей. Подавляет их волю и заставляет работать без устали. Сокровища хранит в пещере, высоко в горах. А часть вплетает в шерсть и может часами сидеть под солнцем, любуясь на то, как они блестят и сверкают. – Очень может быть, – кивнул Мар. – Да вот только о главном ты позабыл. Он крадет только мальчиков. А пропала девчонка. Все задумчиво притихли. – Может, это вообще какой-то обнаглевший упырь, – неожиданно заявила Харпа, бросив на Мара лукавый взгляд. – Ему надоело питаться одними животными, и он решился нарушить закон. Со взрослыми возни много. Еще сопротивляться начнут, отбиваться, не ровен час, да и вырвутся. С детьми проще. Вот и стал он охотиться на детей. – Да ну, глупости, – отмахнулся Мар. – Упыри Сумрачного леса по большей части негодяи, но не дураки. За такой проступок полагается смерть. Они бы не стали так рисковать. Бэрдэлаг же этого не понимает. Он дикий. И живет наособицу в лесной глуши. Странники переглянулись. Доводы Мара казались вполне убедительными. Да и другие существа никому больше на ум не шли. – Ладно, – сдался Гэдор. – Ну и как, по-твоему, бэрдэлаг умудрился детей умыкнуть, оставшись при этом никем не замеченным? – Я думаю так, – принялся с готовностью растолковывать Мар. – Что бы там Рона ни говорила, а не спать из ночи в ночь родители бы не смогли. Бэрдэлаг же чует балованного ребенка, как хищник свежую кровь. Перемахнул через забор, вот он уже и в деревне. А ребенок слышит его безмолвный зов даже во сне. Бэрдэлаг велит ему встать и идти, вот он и летит, точно мотылек на огонь. А потом раз – мешок на голову. Несчастному бы проснуться и закричать, но ведь мешок бэрдэлага набит сон-травой. Потому ребенок беспробудно спит дальше. Говорят, он видит один и тот же сон. Будто потерялся в мрачном ночном лесу. Ходит-бродит, но никак не может найтись. Харпа крякнула. – Ну, про сон – это точно враки! О таком бы никто не прознал! Мар бросил на нее недовольный взгляд. Но остальные хранили тягостное молчание. По лицам путников бродили мрачные тени. – Уж лучше бы это был агол, – наконец, тяжко вздохнул Гэдор. – Отчего? – вопросила Хейта. – Насколько агол алчен, настолько бэрдэлаг кровожаден, – хмуро пояснил тот. – Он облачен в уродливые черные одежды. Говорят, они сделаны из кожи, снятой с его маленьких жертв. И питается он исключительно человечиной. Если за похищением детей стоит бэрдэлаг, боюсь, пока мы его разыщем, спасать будет уже некого. – Тогда нам стоит поторопиться! – пылко воскликнула Хейта. – Но Сумрачный лес большой, – хмуро отозвалась Харпа, – откуда знать, где его искать? – На деревьях, – ответил Мар. – Он любит хорониться на деревьях, как сущий паук. Да и жертв своих, словно мух, подвешивает к веткам прямо в мешках. – А как мы его поймаем? – невольно вырвалось у Хейты, но она тут же прикусила язык, смекнув, что сморозила глупость. – Поймаем? – с издевкой бросила Харпа. – Ты что, еще не поняла, с кем мы имеем дело? – Харпа права, – угрюмо добавил Гэдор. – Судя по слухам, бэрдэлаг чрезвычайно опасен. Невероятно быстр и силен как бык. В бою же неистов и беспощаден. Быть побежденным для него хуже погибели. А потому и биться он будет не на жизнь, а на смерть. С бэрдэлагом возможны только два исхода. Либо он одолеет нас, либо мы его. Хейта выслушала Гэдора, не проронив ни звука. – Что молчишь? – не выдержала Харпа. – Язык проглотила? Или, может, боишься, что, совершив первое в жизни убийство, не будешь знать, как с этим жить? Хейта одарила ее тяжелым взглядом. Жемчужные глаза девушки опасно блеснули. Мягкий голос прозвучал неожиданно холодно, точно ледяным ветром повеяло издалека. – Если все, что сказано о бэрдэлаге, – правда, думаю, я с этим смирюсь. Харпа опешила, но в ответ съязвить не успела. – Что это? – подскочил с лавки Мар. – Слышите, шум на улице? Брон тоже в два счета оказался на ногах и беззвучно скользнул к выходу. Грубая, в жестоких шрамах рука волка-оборотня осторожно легла на шероховатую дверь. Та неохотно поддалась. Сквозь узкую щель стали видны люди, торопливо стекающиеся к домику Роны со всей деревни. Путники обступили Брона. Мар по-гусиному вытянул шею, пригляделся и вскричал шепотом. – Это к нам! – Да неужели? – едко отозвалась Харпа. – Уж Рона постаралась, так постаралась, – тихо заметил Гэдор. – Ну что, – нетерпеливо бросила Харпа. – Так и будем шептаться под дверью, как заговорщики, или выйдем да спросим, что к чему? Хейта и Мар поспешно накинули капюшоны. Брон отступил назад и резко толкнул скрипучую дверь. Отовсюду, куда ни кинь, на них таращились люди. Взволнованные, растрепанные, в пестрых плащах, второпях накинутых кое-как. Хейте по старой памяти было сперва неловко под этими взглядами. Но, робко скользнув глазами по сторонам раз-другой, она удивленно заметила, что во взглядах людей не было презрения или неприязни. Некоторые, конечно, смотрели недоверчиво, но большинство глядело на Хейту и ее спутников с живой, отчаянной надеждой. Неожиданно люди расступились. Вперед вышли Рона с Тиорной, а следом за ними – невысокий, но крепкий старик. Легкие седые волосы обрамляли его морщинистое лицо. Длинная курчавая борода ниспадала на грудь. В небольших подслеповатых глазах таилась мудрость прожитых лет. – Мое имя Алмар, – учтиво представился он. – Я здешний старейшина. А вы, стало быть, те неведомые гости, что вызвались помочь нам разыскать пропавших детей? Гэдор выступил вперед. – Все верно. Мое имя— Гэдор. А это мои спутники, – он представил друзей по очереди. Алмар прищурился. – И кем надо быть, чтобы не бояться ходить по Сумрачному лесу? Следопыт усмехнулся. – Наемником. Губы старика тоже сложились в улыбку. – А с чего это наемникам нам помогать? – Вы нас не погнали, хотя и могли, – ответил Гэдор, понимая, что этой лжи недостаточно, и тут же нашелся: – Да и с тварями из леса у нас, так сказать, старые счеты. – Вон оно как, – качнул головой Алмар, сверля молчаливых путников испытующим взором. – Ну и с чем, по-вашему, мы имеем дело? – Мы полагаем, – тихо произнес Гэдор, – что детей похитил бэрдэлаг. Над толпой, подобно стылому ветру, пронесся испуганный шепот. Женщины принялись в отчаянье всхлипывать. Одна из них, с покрасневшим от слез лицом, по всей видимости мать Нэи, прижала ладони к глазам и судорожно зарыдала. – Это, прямо скажу, горькие вести, – нахмурился старейшина. – И означает, что детей наших мы, верней всего, больше не увидим. – Может, так, а может, и нет, – ответил Гэдор. – Глупо отчаиваться прежде времени. Мы не теряем надежды, потому и готовы отправиться в лес. Алмар помолчал, обдумывая его слова. – И когда вы намерены выступать? – Да прямо сейчас, – решительно ответил следопыт. – Только вещи свои заберем. Старейшина приблизился к Гэдору, в старческих глазах его разгорелись решительные огоньки. – Что ж, ступайте. И постарайтесь вернуться с детьми. Мы не богаты, но одарим вас более чем щедро. Гэдор кивнул и знаком велел своим спутникам поторапливаться. Вскоре, закинув за спины дорожные мешки, они двинулись к воротам. Проводы вышли молчаливыми. Но на дне печальных людских глаз успели разгореться робкие огоньки надежды. У ворот их поджидал Мэгор. – Уходите? Так скоро? – насмешливо поинтересовался он. – Неужто будешь скучать? – в тон ему ответил Мар, осклабившись. Но привратник внезапно посерьезнел и подступил к ним ближе. – Да вы меня не шибко слушайте. И не обижайтесь, что я давеча тут, не подумав, брякнул. Язык колючий и без костей, это с молодости еще. А по правде, я вот как считаю. Вы либо безумцы, либо отчаянные смельчаки, раз вызвались пойти в этот лес. Надеюсь, вы расквитаетесь с тварью, что позарилась на наших бедных детей. И вернете их домой целыми и невредимыми. Удивленные такой переменой путники не нашлись что сказать и только кивнули в ответ. Мгновение – и стены деревни остались позади. Голодно лязгнул на воротах железный засов.