II

Северная ночь окутала путников непроницаемой тишиной. Далекие звезды беспрестанно мерцали, точно мириады крошечных светлячков, обливая бескрайние просторы тихим серебристым светом. Путники шли неслышно и разговоров лишних не заговаривали. После нескольких часов пути решено было сделать привал. На их удачу, неподалеку сыскалась сухая, безветренная лощина, где Дорху даже каким-то чудом удалось разжечь небольшой костер. Путники радостно сгрудились вокруг него, утолили голод тем, что захватили в дорогу, и скоро, один за другим, забылись беспокойным сном. Поутру блеклые безрадостные края преобразились. Под ногами путников будто разостлался бескрайний пестрый ковер. Северная осень не поскупилась, изукрасила во все оттенки желтого, красного и зеленого замшелую землю и беспорядочно рассеянные по ней карликовые деревья, кособокие кусты, бессчетные лишайники, ягоды да грибы. Хейте вдруг подумалось, как им невероятно повезло, что они попали в здешние края именно в эту пору. Унылые и невзрачные, по осени они преображались до неузнаваемости. Точно в этот короткий предзимний период природа спешила напоследок блеснуть всей своей многогранной чарующей красотой. Путники уверенно мерили шагами безлесные просторы. Однако вскоре наравне с карликовыми деревцами стали появляться и деревья обычные. То печально прошелестит на ветру золотистая березка, то пушистая осинка робко выглянет из-за каменистых уступов. Деревья стояли наособицу и словно разбивались по парам, возвещая о приближении Заповедного леса. Хейта восторженно глазела по сторонам. Брон, шедший чуть поодаль, вдруг остановился и упер в землю недоверчивый взор. Нагнулся и тут же выпрямился, изумленно разглядывая то, что оказалось у него в руках. Любопытство взяло верх, и девушка медленно приблизилась. – Что нашел? Волк-оборотень обернулся, и Хейта увидела в его пальцах диковинный цветок. Он был глубокого синего цвета, как воды горного озера. Сердцевина блестела серебром, как волнующий свет луны. Края же махровых лепестков краснели, точно вымоченные в вишневом соке. Продолговатый и стойкий, цветок горделиво устремлялся всем своим существом к бездонным небесам. – Как красиво! – выдохнула Хейта. – Я прежде такого не видела никогда! – Я тоже, – тихо ответил Брон. – Только слышал. Но всегда думал, что непременно узнаю, если увижу. Хейта с нескрываемым любопытством поглядела на оборотня. Приметив это, тот улыбнулся уголком рта. – Этот цветок – волшебный. Имя ему извечник. Даже сорванный, он навеки остается свежим и благоухающим. Ты наверняка знаешь, что много веков назад поля в нашем мире не пустовали. Их населяли пастыри Полей – маленькие существа в локоть высотой. Из всех цветов извечники были любимы пастырями Полей больше всего за их красоту и необычайные свойства. Пастыри селились подле них и старательно за ними приглядывали. Но потом появились люди, присвоили себе поля, и самые маленькие из пастырей сгинули навеки. Извечники тоже со временем перевелись. Не иначе как зачахли от горя. Взгляд девушки опечалился. – Теперь припоминаю, – задумчиво прошептала она. Брон вдруг шагнул ей навстречу и протянул цветок. Хейта растерянно заморгала. – Мне? Для чего? Оборотень выглядел смущенным. – Говорят, он приносит удачу. Хейта подалась вперед и бережно переняла цветок из его грубоватых, но теплых пальцев. Брон тут же отступил и хотел было идти, но вдруг замешкался и добавил тихо: – Знаешь, встретить этот цветок – истинное чудо. Он необычайно редкий. Возможно, единственный в своем роде. – Он окинул девушку долгим, глубоким взором. – Как и ты. Развернувшись, оборотень тяжело зашагал прочь. Хейта еще некоторое время задумчиво глядела ему вслед, а потом осторожно опустила волшебный цветок в нагрудный карман. Прислушавшись к себе, она подивилась. Сердце отчего-то стучало чаще. В полдень путники решили снова сделать привал и расположились на небольшой площадке, окруженной с трех сторон высокими зубчатыми скалами. Она была надежно укрыта от недобрых взглядов и суровых северных ветров. Гэдор сидел, одолеваемый тяжкими думами. Хейта хлопотала над плошками и снедью. Дорх возился с костром. Харпа внимательно наблюдала за ним, как видно, не в силах до конца поверить, что брат снова рядом. Скоро вернулись Мар и Брон. Оборотень нес в руках тройку крупных серых уток. Упырь имел сытый вид. – А здешняя живность жирненькая, надо сказать. – Он довольно облизнул окровавленные губы. – Не чета той, что водится в Сумрачном лесу. Скоро над костром повис дразнящий аромат жареного мяса. Утомленные долгой дорогой и голодом, путники уплетали утятину за обе щеки. Дорх управился первым. Сел, уткнув потухший взор в сырую землю. – Я вот все думаю, – тихо произнес он. – Быть может, это не яд был, а чье-то злое волшебство? Неужели есть яд, что убивает так стремительно… – Растение вечный морок, – проронил Брон. – Яд получают из его ягод. – Убивает в мгновение ока, – мрачно добавил Мар. – Всего одна капля – и ты обречен. – Бедный Берх, – прошептала Харпа. – Я помню его еще совсем маленьким. – Она бросила на Дорха грустный взгляд. – Каким он вырос? Тот ответил ей такой же грустной улыбкой. – Веселым и бойким. Своенравным и дерзким. Бесстрашным и честным. Очень напоминал мне тебя. Отцу, наверное, тоже. Он очень его любил. – Страшно представить, каково ему сейчас, – добавила Харпа. – Трое детей. И все сгинули, кто куда. – Но двое еще могут вернуться, – заметил Гэдор. – И мы сделаем все, чтобы вам в этом помочь. Харпа благодарно кивнула ему в ответ. Дорх ответил усталой улыбкой. Доедали путники уже молча. Отдыхали всего ничего— нависшая над головами беда подгоняла. И, едва только солнце перевалило за середину неба, они снялись с места и снова отправились в путь. Рослые деревья стали попадаться все чаще и чаще. Скоро впереди замаячило продолговатое синее озеро. Путники обрадованно заспешили. Водная гладь встретила свежестью и прохладой. Утолив жажду душистой водой, они обобрали растущие на берегу кусты костяники, обогнули озеро по правому краю и принялись медленно взбираться на холм. Время от времени на пути попадались острые скалистые взлобья, точно останки исполинских ступеней, выложенных древними великанами. Перед одной из таких ступеней Брон вдруг остановился и жестом велел другим последовать его примеру. Путники замерли, не смея ни пошелохнуться, ни даже вздохнуть. Внезапно трава над взлобьем зашевелилась, и на него ступила крупная когтистая лапа. А следом показалась и хозяйка этого грозного оружия – крупная и пушистая красавица рысь. Дымчатую шкуру зверя украшали хаотично разбросанные темно-серые пятна. На крупной голове темнели длинные, в задорных кисточках уши. Раскосые янтарные глаза смотрели гордо, без малейшего намека на страх. Рысь пытливо оглядела странников, задержалась на Дорхе и Харпе, остановилась на Хейте. Глаза последней были полны восторга. Хейта сызмальства любила рысей и много читала о них, но живую рысь ей доводилось видеть впервые. То, что это была именно рысь, а не оборотень, она поняла как-то сразу. А еще ей почудилось, что рысь не настроена враждебно, но мучима непонятной утробной тоской. Рысь окинула их прощальным взором и исчезла – также тихо, как появилась. – Это был?.. – вопросительно поглядел на спутников Гэдор. – Просто зверь, – ответил Брон, подтверждая догадку Хейты. – Да, зверь, – поспешно кивнул Дорх. – У нас при каждой деревне живут рыси. Но это была не какая-то там рысь. Зовут этого зверя Харс. И он почитал за хозяина нашего с Харпой усопшего брата. Странно, что Харс бродит здесь, так далеко от дома. – Неладно в деревне, – проронил Брон. – Может, просто после смерти Берха деревня стала Харсу не мила? – предположил Мар. – Может, так, а может, кроется тут что-то еще, – отозвался Гэдор. – Как бы там ни было, деревня близко. Пришла пора нам разделиться. Путники понятливо кивнули и принялись прощаться. Харпа и Дорх свернули налево и принялись осматриваться, озабоченные поиском пут-травы. Остальные двинулись дальше. С каждым шагом подъем становился все круче, деревьев все прибывало, а пестрых проплешин встречалось меньше. И когда на небе зажглись первые звезды, путники, наконец, вышли на вершину холма. Некоторое время они еще шли посеревшим редколесьем, покуда впереди не замаячили огни деревенских факелов. Деревья расступились, выпустив путников на широкую проплешину, на которой, как на уютном каменном брюхе, расположилось селение рысей-оборотней под названием Берлат. * * *Деревню со всех сторон обрамляла искусно сложенная каменная ограда. Ворот в ней не было— как видно, за ненадобностью. Здешние жители и без того чувствовали себя спокойно. За узким проходом темнели низкие крыши землянок, поросшие бархатным осенним мхом. Путники не успели сделать и нескольких шагов, как по обе стороны от прохода на каменную стену вскочили две крупные рыси, а между ними замаячила тень привратника. Он воздел факел над головой и проворчал делано строго: – Эка сколько вас. На ночь глядя. С чем пожаловали? – Мы странники, – спокойно ответил Гэдор. – Увидели свет впереди. Решили на постой попроситься. Привратник оказался коренастым оборотнем, с волосами цвета полночной луны, короткой бородой и широким носом. Пытливо оглядев молчаливых путников, он чутко принюхался, и охристо-желтые глаза его изумленно вспыхнули. – Занятная у вас компания, если не сказать больше! Два человека, волк-оборотень и упырь. Где это видано? – Да, может статься, что нигде, – усмехнулся Гэдор. – Мы прошли долгий путь и утомились порядком. Будь добр, доложи о нас своему главе. Привратник недоверчиво хмыкнул в кустистую бороду. – Ладно, ждите тут. А чтобы вы не выкинули чего-нибудь, наши зубастые стражи за вами приглядят. – И исчез в полумраке. Путники огляделись. Со всех сторон на них таращилась не одна пара горящих рысьих глаз. У простого человека от этой картины, верно бы, сердце ушло в пятки, но друзья остались невозмутимы. Хейта – та вообще не могла сдержать счастливой улыбки. Когда бы ей еще довелось вживе увидеть столько рысей! Привратник вернулся быстро и знаком велел им следовать за ним. Дома в деревне стояли вытянутым кольцом. Пузатые, с двускатными крышами, по грудь вросшие в землю, они будто провожали нежданных гостей долгими любопытными взглядами. Их обитатели тоже глядели неотрывно: одни из низких окошек, другие из дверей, третьи – молчаливо сгрудившись по сторонам. Рыси-оборотни были невысокими, но крепкими. Янтарные глаза слабо мерцали в полумраке, а пепельные волосы в свете луны отливали серебром. Одеждой им служили короткие кожухи, а оружием – поясные ножи. В ином они не нуждались. Здешний холод не страшил рысей-оборотней, а острые клыки и когти служили им лучшей защитой. Вскоре дорога вывела путников к широкой замшелой землянке. Привратник взмахнул рукой, и все поспешно остановились. Тихо пропела дощатая дверь, и по крутым ступеням медленно и уверенно взошел матерый седовласый оборотень. Он был выше других и шире в плечах. Под темным меховым кожухом виднелась вышитая рубаха цвета спелой клюквы. На кожаном поясе и ножнах сверкали серые и бурые агаты. Глава рысей-оборотней упер руки в бока и пристально оглядел притихших путников. Хейта отметила про себя, что, несмотря на грозный вид, он не представлял для них угрозы. Крупные раскосые глаза вожака глядели строго, но не жестко. В них угадывались искорки любопытства, однако на дне их, как и у давеча встреченной рыси, затаилась неизжитая печаль. Испытующий взор оборотня, ощупав пришедших, на некоторое время задержался на Хейте, а потом остановился на Гэдоре. Вожак без труда признал другого вожака. – Вечер добрый, – спокойно произнес он. – Мое имя Хобард. Я здешний глава. А вы кто будете? – Гэдор, – представился следопыт. – Я из Дэронгской земли. Это Хейта – из Хельдской. Брон – оборотень из волков и Мар – упырь. – Что свело вас вместе и привело в наши края? – сдвинул брови Хобард. – Мы – изгнанники, – ответил Гэдор по совету Харпы. – Судьба свела нас вместе. С тех пор мы странствуем по миру. Нынче держим путь из земли Ламос. Куда – не ведаем сами. – Он качнул головой. – Куда дорога приведет. Нынче вот привела она к вам. Не откажите в приюте. И мы в долгу не останемся. – Вот как? – отозвался Хобард. – Изгнанникам, известно, нигде не рады. Думаю, вам про то ведомо лучше моего. Но, на вашу удачу, здесь, на одичалом севере, до вашего прошлого никому дела нет. Из этого края вас никто не изгонял. К тому же, – он улыбнулся уголком рта, – вы честно сказали, кто вы на самом деле. А это дорогого стоит. – Он окинул их задумчивым взором. – Вот только на днях к нам прибыло много гостей издалека. В деревне не протолкнуться. Дома набиты битком. Даже не знаю, что вам и предложить. – Да мы неприхотливые, – развел руками Гэдор. – И в сарае можем разместиться. Есть у вас что-нибудь в этом роде? – Думаю, найдется, – невольно улыбнулся Хобард. Седовласый оборотень, стоявший подле главы, вдруг нетерпеливо пошевелился. – Позволь, владыка, – улыбнулся он. – Зачем же сразу в сарае? Ты верно сказал, все дома полны. Кроме моего. Я был слишком занят делами и не взял никого на постой. Пусть у меня и разместятся. Дом, правда, небольшой, но места всем хватит. – Советник мой, Эшгар, – представил его Хобард. – Верно служит мне очень много северных лет. Как видите, готов вас приютить. Тот учтиво поклонился и махнул рукой. – Ступайте за мной. – Благодарю, – поклонился в ответ Гэдор. – Располагайтесь и набирайтесь сил, – добавил Хобард. – Завтрашний день будет весьма непростым. Последние слова заставили Хейту насторожиться. В них расплескалось столько горечи. Хобард и сказал их больше самому себе, чем странникам. Глаза его вдруг потемнели, как грозовое небо, и больше глава оборотней не проронил ни слова. Хейта не могла знать, о чем толковал Хобард, но понимала, что это имело отношение к смерти его сына. Ей вдруг очень захотелось как-то утешить его. Слово доброе сказать. Однако она хорошо понимала, что любые, пусть даже идущие от души слова сейчас будут неуместны. Потому девушка просто молча поклонилась и последовала за своими спутниками. Эшгар миновал несколько землянок и остановился подле маленького, но уютного домика, обросшего мхом по самый низ. Он обернулся, терпеливо поджидая остальных. Сонно заворчали ступени, протяжно пропела дверь, и путники вслед за хозяином нырнули в прохладный, волглый полумрак. Эшгар поспешно зажег светильники, и в жилище очень скоро сделалось гостеприимно и светло. Внутреннее убранство оказалось очень скромным. Очаг в земляном полу, грубый стол, пара лавок, постель из шкур да разная утварь по полкам. Однако странникам, привыкшим к такой обстановке, дом советника пришелся по нраву. Эшгар ловко разбросал подле очага несколько теплых шкур и улыбнулся. – Устраивайтесь. Скоро очаг весело разгорелся, а в руках у путников появились хрусткие сухари и деревянные миски с ароматной мясной похлебкой. Мару же досталась тарелка со строганиной. Ели жадно, не отрываясь. Северный холод пробуждал зверский аппетит. На этот раз первым управился Гэдор. Утер ладонью блестящие от жира губы, поглядел на Эшгара и с напускным простодушием вопросил: – А отчего у вас в деревне столько народу? Праздник, что ль, какой? – Вестимо, праздник, – кивнул тот. – Хобарда назначили главой рысей-оборотней Заповедного леса. Потому и назвали гостей. Поблагодарить всех да самим порадоваться. – А что тогда невеселые такие? – проронил Брон. – Это ты верно подметил, – тяжко вздохнул Эшгар. – Давеча беда у нас приключилась. Кто-то пытался Хобарда отравить. А заместо него пал его меньшой сын, Берх. – Воистину горькое известие, – ответилГэдор. – А что до убийцы? Есть кто на примете? – Есть, только от этого не легче, – понуро отозвался Эшгар. – Во всем винят старшего сына Хобарда – Дорха. Оттого, что тот самолично отравленное мясо поднес. – Вот это поворот! – воскликнул Мар так правдиво, точно действительно первый раз об этом услыхал. – А где он сейчас? Под стражей небось? – Где он сейчас – неведомо, – ответил Эшгар. – Сгинул без вести, прежде чем его успели к ответу призвать. – Ну а ты что думаешь? – спросил Гэдор. – Веришь этим кривотолкам? – Нет, – качнул головой Эшгар. – Дорх славный малый. Не стал бы он на отца покушаться. Кто-то подставил его. И Хобард тоже так думает. Но что он поделать может, ежели сын его то проклятое блюдо принес? А все вокруг только и твердят, что это Дорх виноват и некому боле. Некоторые так пуще других. – Кто? – резко вопросил Брон. – Кто твердит пуще других? Эшгар пренебрежительно хмыкнул. – Главы других селений, кто же еще! Им только на руку, что Хобард предстал перед всеми в невыгодном свете. Главой рысей Заповедного леса его выбрали на Совете старейшин. Выбирали из глав всех селений. Решение старейшин было единогласным, но гибель Берха заронила в их головы зерна сомнений. Никому не нужен глава с ненадежной семьей, да к тому же убитый горем. Если старейшины передумают, у глав других деревень вновь появится шанс. – Могли бы они жизни лишить за такой шанс? – спросил Гэдор. Эшгар пожал плечами. – Кто их знает. Как по мне, так вполне. – Наверно, расстроились, что не получилось самого Хобарда, – недобро прищурился Мар. – Расскажешь о них? – попросила Хейта. – Сколько их всего? – Трое, – ответил Эшгар. – Горт, глава центрального селения Пираг. Гордый и жесткий, был вторым претендентом на звание главы. Берт – новый глава западного селения Дэгар. Молодой, дерзкий и смелый до безрассудства. И Гарда – глава соседнего с нами селения Хоргум. Сильная, бесстрашная, властная. Такая ни перед чем не остановится. – Если кто-то из них и подсыпал яд, – заметил Брон, – то вряд ли своими руками. – Да-а, темное дело, – покачал головой Гэдор. – Не в добрую пору попали мы к вам. – Что верно, то верно, – ответил Эшгар. – Завтра к тому же погребальный костер. А после поминальный обед. Проводы Берха. До сих пор не верится, что его больше нет. – Он вздохнул. – Заболтал я вас. Не серчайте. Живу я один, и собеседники мне выпадают нечасто. – К слову об этом, – сказал Брон, в упор поглядев на Эшгара. – Как вышло, что среди оборотней затесался человек? Хейта и Гэдор разом вскинули изумленные глаза. – А я все думал, когда вы спросите, – улыбнулся Эшгар. – Давняя это история. Хобард ведь меня спас. Я под лед провалился. А он меня вытащил. К людям идти мне проку не было. Ведь они просто бросили меня на погибель. Потому я решил остаться при деревне. За детками Хобарда присматривать. Помогать чем могу. Это уж он потом меня советником сделал. – Вон оно как, – покачал головой Гэдор. – Поступок твой достоин уважения. Не каждый решится покинуть людей и жить с оборотнями. Чаще всего люди боятся их до полусмерти. Эшгар невесело усмехнулся. – Мне про то ведомо как нельзя лучше. Еще ребенком наслушался страшных историй. А когда попал к оборотням, увидел, что они совсем не такие. – Он задумчиво улыбнулся. – Добрые они, благородные. Упрямые и гордые, конечно, не без этого. Но живется мне среди них не так, как прежде среди людей – с недоверием и опаской. Вольно живется, легко. И хотя я живу один, одиноким себя не чувствую. Раньше чувствовал, среди людей. Теперь нет. Чудно, не так ли? Путники не нашлись что ответить. Эшгар, завидев их лица, громко рассмеялся. – Уж вам-то дивиться не пристало! Такой пестрой компании я еще не встречал. – Правда твоя, – улыбнулся Гэдор. – Просто сами привыкли уже, а у других видеть необычно. Но радостно очень. Приятно знать, что в Запредельных землях есть люди, которых не страшат существа. Это дарит надежду, что когда-нибудь два удела, людской и волшебный, смогут жить иначе – в согласии и дружбе. А недоверие и вражда будут забыты навек. – Он осекся и смущенно умолк. Путники тоже молчали. Слова Гэдора всколыхнули в каждом свои мысли, мечты, далекие воспоминания. Светильники по стенам ластились, бросая мягкие отблески, точно веселые щенки, навевая сладкую дремоту. Хейта первая зевнула, прикрыв ладонью рот. Эшгар спохватился. – Вы, поди, устали с дороги. Отдохните сперва как следует, а завтра еще потолкуем. Никто перечить не стал, они и вправду утомились до полусмерти. Эшгар раздал всем меховые одеяла и затушил светильники. Путники скинули теплую одежду и охотно расположились подле огня, укутавшись по самый нос. Хейта устроилась на боку, положила ладонь под щеку и задумчиво наблюдала за тем, как огненно-рыжие языки пламени обжигали сумрачную пустоту. Она тревожилась о Хобарде, Харпе и Дорхе и думала, что ни в жизнь не уснет, но мерный треск пламени убаюкивал. И девушка не успела заметить, как веки ее сомкнулись и мир погас.