IV

Хейта задумчиво глядела по сторонам. Трапезная находилась в отдельном помещении. Здесь собирались лишь с одной целью – на застолье, по поводу веселому и не очень. Нынче же повод был совсем не веселым. По стенам потрескивали светильники. Повсюду рядами стояли узкие столы с лавками, а в конце на деревянном возвышении находился массивный стол с резными креслами – места для главы и его семьи. Хобард медленно поднялся по ступеням и сел за стол. Эшгар занял место по правую руку от него, весь напряженный и натянутый как тетива. По скорбному лицу легко угадывалось, что он как нельзя лучше осознавал весь ужас сложившейся ситуации. Хейта и ее спутники тоже заняли места за одним из столов. Девушка пытливо огляделась. Со стороны могло показаться, что ее просто одолевает любопытство. Но мысли Хейты были заняты совсем иным. Убийца Берха наверняка был с ними сейчас, в этом самом зале. А потому ухо надо было держать востро. Один из оборотней, коренастый, с густой копной рыжевато-русых волос, направился к столу Хобарда. Он что-то говорил, Хобард только молча кивал. Как видно, смекнула Хейта, принимал соболезнования. Наконец, оборотень почтительно поклонился и направился к своему столу. Хейта цепко вглядывалась в его лицо, силясь уразуметь, походил тот на подлого убийцу или нет. А лицо было худощавым и длинным. Обрамленное жесткой щетиной, с прямым носом, маленьким ртом и небольшими, но очень жесткими карими глазами, оно не вызывало теплых чувств и походило скорее не на морду рыси, а на лик какой-то яростной хищной птицы. Хейта нахмурилась. Их обладатель мог сколько угодно уверять Хобарда в том, что ему жаль, но это было явной ложью. Он не умел сострадать, но прекрасно знал себе цену и любил быть лучшим во всем. Он и подошел для того, чтобы лишний раз себя показать, не иначе. Его высоко задранный подбородок словно говорил: «Поглядите, вот я каков. Не то что ваш никчемный глава». Хейте подумалось, что это верней всего был оборотень Горт, про которого намедни сказывал Эшгар. Наверняка она знать не могла, а развеять ее сомнения мог только сам советник, но он пока был далеко. К столу, где расположились путники, подошла девушка с подносом, заставленным резными мисками. Она явно была из местных: ясноглазая, белозубая, с пышной копной пепельно-русых волос. Хейта помнила, что северные рыси-оборотни отличались от своих дальних собратьев. Росту они были меньшего, кожа – светлее, а волосы всегда имели приятный серебристый оттенок. Девушка ловко расставила на столе миски с наваристой ухой, а посредине водрузила блюдо с хлебом, таким душистым, точно он только что выпрыгнул из печи. Путники, разом повеселев, бодро принялись за еду. Только несчастный Мар, уныло поглядев на стол, подпер кулаком щеку и тяжко вздохнул. – Как видно, для голодного упыря отдельного блюда они не спроворили… Из селения в селение иду, а везде все то же. – Ты же утром сырой рыбы слопал целое ведро! – с усмешкой поглядел на него Брон, отправляя в рот очередную ложку горячего бульона. – Так то было утром! – обиженно отозвался тот. – Что я, по-твоему, раз в день должен есть? Да, пищу мы потребляем иную. Но аппетит у нас тоже будь здоров! – Мне ли не знать! – продолжал насмешничать Брон. – Смейся-смейся, – шутливо пригрозил ему Мар. – Вот когда ты будешь голодный, а я слопаю что-нибудь жирненькое, тогда я тоже над тобой посмеюсь! Брон только недоверчиво хмыкнул. Мол, ну-ну, жду не дождусь. И продолжил преспокойно есть. Хейта поглядела на него укоризненно. Она понимала, что стала всего-навсего свидетелем привычной беседы двух закадычных друзей. Однако Мара, обделенного должным для гостя вниманием, ей все равно было немного жаль. – Хочешь, после обеда вместе за деревню прогуляемся? – предложила она упырю. – Я воздухом подышу, ты – поохотишься. Тот поглядел на нее обрадованно, точно преданный пес, которого хозяин пообещал взять с собой в лес, и согласно кивнул. – Ну вот и славно, – подытожил Гэдор. – Стало быть, голодная смерть нашему Мару не грозит! Хотя шутить о смерти на похоронах вроде как не пристало, никто из друзей не подумал об этом. И они дружно зашлись тихим смехом. Им нечасто выпадало вот так спокойно сидеть и есть, никуда особо не спеша. Хейте вдруг подумалось, как же хорошо странствовать в компании таких вот спутников. Да и не просто спутников уже, а, наверное, даже друзей. В деревне-то у нее друзей никогда не водилось. Девушка так привыкла к одиночеству, что думала, будто большего ей и не нужно. Но, сидя в окружении Мара, Брона и Гэдора, Хейта почувствовала, что обрела что-то ценное. То, что, оказывается, ей нужно было больше всего на свете. Сердце ее задрожало. В нем словно заскрипел и развязался застарелый болезненный узел. Не хватало только Харпы. При мысли о ней Хейта вспомнила, для чего они, собственно, притекли в Берлат, и обеспокоенно поглядела на Хобарда. Тот сидел за столом, потерянный и одинокий. И, совсем как Мар, не притрагивался к пище. Его невидящий взор тонул в золотистом полумраке. Эшггар сидел подле него, то и дело пытаясь с ним заговорить, но Хобард не обращал на него никакого внимания. Советник обвел залу тоскующим взглядом и неожиданно встретился глазами с Хейтой. Лицо его просветлело. Он поразмышлял немного, потом наклонился к Хобарду и что-то прошептал ему на ухо. Тот запоздало кивнул. Эшгар неслышно сошел по невысоким ступеням и уверенно направился к путникам. – Ну что, по нраву вам наша еда? – с улыбкой вопросил он. – По нраву, вестимо! – немедля отозвался Мар. – Видишь, вон, ем за троих, штаны не сходятся! – Он похлопал себя по тощему животу. Эшгар поменялся в лице. – Простите, оплошал так оплошал! Забегался с приготовлениями и запамятовал, что не все из гостей едят готовую пищу. Сейчас распоряжусь, и все живо принесут. Нарежут, на тарелке разложат, как говорится, в лучшем виде! – Успокойся, добрый человек! – осадил его Мар. – От этого вареного непотребства я все равно уже потерял аппетит. – Ты садись лучше с нами, – добавил Гэдор. – Небось, за полдня и не присел ни разу. Эшгар благодарно кивнул и занял место подле Хейты. А она только этого и ждала. Тотчас наклонилась к нему и прошептала заговорщически: – Я вот что думаю… Не может ли убийца нанести удар сегодня, на поминальном обеде? – Вряд ли, – покачал головой Эшгар. – Понимаешь, рыси-оборотни верят, что в день, когда зажигают погребальный костер, сама Смерть бродит среди них. И считают, что вести себя нужно покорно и тихо, дабы не привлекать к себе ее внимания. Так что, думается, нынче вечером подобные тревоги излишни. – Он задумчиво поскреб лысоватую голову. – Вот завтра – иное дело. – А что завтра? – настороженно проронил Брон. – Завтра прощальный обед, после которого все оборотни отбудут по своим селениям. Вот его-то и надо остерегаться. Смерти на нем не будет, а стало быть, и таиться не придется. Хейта выслушала его и нахмурилась. Времени у них было еще меньше, чем она ожидала. Девушка кивнула на оборотня, к которому давеча зорко приглядывалась. – Это ведь Горт? Эшгар проследил за ее взглядом. – Он самый. – А о чем он говорил с Хобардом? Эшгар гневно сдвинул поседелые брови. – Обычное дело, знаешь ли. Завел песню о том, какое это горе – потерять ребенка. Понимает, мол, соболезнует. Хмырь проклятый! Будто он в самом деле знает, про что говорит. Чтобы знать – самому потерять надо! Хейта бросила на советника испытующий взгляд. – А Берда и Гарду покажешь? Советник с готовностью кивнул. – Вон слева за третьим столом видишь молодца в синей рубахе? Это Берд. Хейта пригляделась. Оборотень, на которого указал Эшгар, был широкоплечим и рослым. Рыси-оборотни из западных селений были все таковы, на целую голову выше своих собратьев. Их волосы были темнее, а носили они их стянутыми в тугой пучок на затылке. Небольшие глаза Берда, цвета ореховой скорлупы, глядели дерзко, с негасимым вызовом. Крупный нос, мясистые щеки, поджатые губы придавали своему обладателю глуповатый и самодовольный вид. Уж на кого-кого, а на главу селения он никак не походил! Хейта недоуменно вскинула брови. Эшгар, казалось, прочитал ее мысли. – Он, может, и не отличается большим умом, но его не за то выбирали. Наглости у него хватит на десятерых. А еще он до безумия бесстрашен. Молод, горяч, и язык подвешен что надо. Стоит только рот открыть, и толпа глядит на него жадно, готовая делать все, к чему бы он ни призывал. Девушка вновь недоверчиво поглядела на Берда. Достало бы ему жестокости подсыпать отраву в еду Хобарда? Быть может, и да. Но вот хватило бы ума? – А что Гарда? – обронила Хейта тихо. – Да вон она! – Эшгар кивнул на другую сторону залы. – Нарочно села к Хобарду спиной и даже не оборачивается. Эта ни разу еще не выразила ему горечи по поводу утраты, да и не выразит. Она бы, возможно, сюда и не потащилась, да не в обычаях рысей-оборотней на такие приглашения отказывать. Но вот всем видом показать, что ей до смерти не хочется тут быть, – это пожалуйста. Это она может. Хейта задумчиво поглядела на главу поселения Хоргум. По ее бесстрастному лицу было трудно что-либо угадать. Только янтарные рысьи глаза время от времени хищно сверкали, да надменно опускались уголки крупных точеных губ. Гарда обладала исключительной красотой. Но красота эта была подобна блеску на лезвии боевого ножа. Холодная, опасная красота. И что-то подсказывало Хейте, что сама Гарда была не менее опасной. Хейта переводила напряженный взор от Горта к Берду, Гарде и обратно. Как понять, кто из них был в ответе за давешнее злодеяние? Здесь было нужно что-то повесомей, чем пытливое созерцание со стороны. Внезапно внимание Хейты привлек еще один оборотень. Крепкий, долговязый, большелобый, с утиным носом и маленькими цепкими глазами. Он вел себя довольно странно: к еде не притрагивался и время от времени отхлебывал какого-то пойла из большой грубой кружки. Пристальный взор его был намертво прикован к Хобарду. Хейта легонько ткнула Эшгара локтем в бок. – А это кто? Тот проследил за ее взглядом и недовольно насупился. – Корх, он из наших будет. – А чего он такой угрюмый? – спросила Хейта. – И на Хобарда так смотрит, словно дыру в нем проделать хочет. – Да он всегда таким был, – пожал плечами тот. – Не думаю, что он вообще умеет улыбаться. А смотрит… На Хобарда у него издавна зуб, с тех времен, когда того избрали главой поселения. Я при том не был, по рассказам знаю. Корх тоже желал стать главой, но не свезло. С тех пор они с Хобардом, верно, и словом не обмолвились. – То есть причины ненавидеть Хобарда у него имеются, – подытожила Хейта. Эшгар открыл рот, но ответить не успел. Корх, отставив кружку, решительно поднялся на ноги. Он сделал несколько шагов в сторону Хобарда, вдруг запнулся, точно в невидимую стену уперся, и растерянно затоптался посреди залы. Хобард глядел на него в упор, но, погруженный в собственные мысли, совершенно не замечал. А Корх, круто развернувшись, поспешно направился к выходу, хлопнул дверью и был таков. – Любопытно, – хмыкнул Мар. – Что ему было нужно? Никто не нашелся с ответом. Тем временем Хобард, потревоженный громким звуком, тоже поднялся из-за стола и двинулся к выходу. Эшгар немедля последовал ему навстречу, что-то торопливо проговорил. Хобард ответил лишь печальной улыбкой. «Наверное, – подумалось Хейте, – советник просил его еще посидеть. Ведь негоже было так рано удаляться». Но Хобард упрямо качнул головой и, тепло сжав плечо Эшгара, двинулся дальше. Однако повернул вождь не к двери, а к столику, где разместились путники. Друзья разом поднялись на ноги. – Соболезнуем. Сожалеем, – наперебой заговорили они. Хобард благодарно кивнул. – Я, конечно, не так много повидал изгнанников на своем веку, – вымученно улыбнулся он. – Но таких учтивых встречаю впервые. Отдыхайте, наедайтесь вволю. И поминайте моего сына. Берх был бы рад видеть вас. Даже один изгнанник из неведомых земель пробудил бы в нем горячий интерес. А целых четверо! Он бы до утра мучил вас всевозможными расспросами, да и сам бы нашел что порассказать. А я… – Хобард устало вздохнул. – Пойду-ка я домой, передохну. Все равно торчу здесь не у дел, точно стол без ножки. Странники с почтением склонили головы. Хобард кивнул им напоследок и тяжело двинулся дальше. Хейта печально глядела ему вслед. Ей помстилось, что за какие-то несколько часов премудрый глава состарился на очень много лет. В ушах ее сам собой зазвучал голос Шарши: «Истинный возраст не измеряется годами, внучка. Он измеряется пережитым, всем, что прошло через сердце, разбило его, искорежило, состарило так, что не узнать. И в двадцать лет можно чувствовать себя стариком. Не нужно морщин, чтобы заметить это. Выдадут глаза. Этот взгляд, горестный, мудрый и далекий, точно из глубины веков, ни с чем не перепутать». Хейта внимательно поглядела на своих спутников. У всех были такие глаза. Подумалось: наверное, и у нее тоже. Они потерянно опустились на лавку. Эшгар тоже сел рядом. Вид он имел мрачный. – Горе совсем подкосило Хобарда, – произнес он. – Впервые вижу его таким. – Он детей потерял, – заметил Гэдор. – Такое кого угодно сломит. Хорошо, если с ума не сведет. Внезапно за одним из столов кто-то болезненно взвыл. Все разом обернулись. По щетинистому подбородку Берда текла горячая уха. «Не иначе как залил себе в глотку чистого кипятка!» – подумалось Хейте. Тот утер бороду рукавом, огляделся, тараща маленькие бараньи глазки. И неожиданно отрывисто загоготал. Сидевшие рядом с ним оборотни затряслись следом. – Ухой обжегся, – покачал головой Эшгар. – Ну, дурак! Они посидели еще какое-то время, помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Никакие слова на ум не шли. Неожиданно Эшгар поднялся из-за стола. – Пойду я погляжу, как он там. Я все-таки прежде всего советник. И мое дело – советовать и помогать. А тут, думается мне, чудесно управятся и без меня. – Ступай, – кивнул Гэдор, – мы тут пока приглядим. И позовем тебя в случае чего. – А за еду не беспокойся, – улыбнулся Эшгар Мару. – Я распоряжусь, чтобы ко мне в дом всего принесли. Негоже голодным спать. Мар благодарно кивнул. Советник откланялся и был таков. – Ну вот, не погуляем сегодня, – с сожалением добавил упырь. – Оно и к лучшему, – заметил Гэдор. – Мы сюда не за этим прибыли. Нам Хобарда надо из беды выручать. Успеешь еще нагуляться, когда все закончится. – Твоя правда, – охотно согласился тот. Путники остались сидеть, нарочито небрежно переговариваясь. На деле же они цепко следили за всем, что творилось вокруг. Хейта теребила веревку от амулета. В зале оборотней было полным-полно. И кто-то из них намедни совершил убийство. Только вот кто? Ну не пойдешь же, не начнешь расспрашивать, в самом деле! И улик никаких нет. Даже если отправишься искать их сейчас, непонятно, что искать, да и где? Можно остаться, понаблюдать, но много ли успеешь подметить? И что это даст? Времени в обрез, прощальный обед уже завтра. «Ухой обжегся, ну дурак!» – вдруг отчетливо прозвучало у нее в голове. Пальцы осторожно нащупали край амулета. «Обжегся!» Кожа ощутила приятный холод и отполированную временем поверхность. Вот изогнутое крыло, вот острый хвост, вот носатая морда дракона. «Обжегся!» И тут Хейту точно молнией поразило! Блестящая мысль, неожиданно пришедшая ей на ум, показалась такой простой, что Хейте тотчас стало совестно, как она не подумала об этом прежде. Девушка порывисто обернулась к своим друзьям. Гэдор первым заметил ее горящий взгляд. – Что такое? – прошептал он. – Кажется, я знаю, как вывести убийцу на чистую воду! – так же тихо ответила она. Теперь уже глаза загорелись у всех троих. – Выкладывай! – горячо прошептал Мар. Хейта подозрительно огляделась, точно ждала, что все вокруг, разгадав их намерения, подберутся ближе и приготовятся слушать. Но оборотни по-прежнему сидели за столами, и никто не обращал на изгнанников никакого внимания. Потому девушка склонилась над столом и без обиняков выложила им свой хитроумный план. Поначалу все трое оторопело молчали, обдумывая услышанное. Первым опомнился Мар. – А ты точно уверена, что сработает? – недоверчиво прищурился упырь. Хейта качнула головой. – Должно. – А если мы ошибемся? – нахмурился Гэдор. – Что ж, не буду лгать, возможно и такое, – вздохнула Хейта. – Мы можем, конечно, попробовать что-нибудь еще, – поспешно добавила она. – Есть другие идеи? Ее спутники молчали, напряженно переглядываясь. Ясно было без слов – других идей не было. А время действительно поджимало. Незаметно подкрался вечер, за ним, того и гляди, – ночь. И вот уже впереди маячит завтрашний день с прощальным обедом, будь он трижды неладен! Раздумывать было некогда, все это хорошо понимали. – Идем до Хобарда? – вопросил Брон. Все четверо переглянулись. Гэдор кивнул. – До Хобарда! Но так просто уйти им не дали. Едва они свернули в проход, как Берд и его молодцы выросли перед Хейтой, которая шла первой. Девушка растерянно остановилась. Берд вперил в нее два бешеных темно-желтых глаза. – Уходите? Так скоро? – Едкая насмешка в его голосе вдруг сменилась ненавистью. – Вот и валите! Сразу из деревни прочь. Был бы я за главного, вообще бы вас, изгнанников, сюда не пустил. Там, где вы, всегда беда. – Ну, тут ты, как ни странно, прав, – с усмешкой заметил Мар. – Только не в том смысле. Там, где беда, всегда мы. – Шутить вздумал? – оскалился Берд. – Отнюдь нет, – с невинным видом добавил упырь. – Сам посуди. Вот у вас беда стряслась. А мы уже явились после. Недалекий Берд был, конечно, не способен уловить смысл того, о чем толковал Мар. Однако он смог понять, что над ним хотя и немного, но насмехались. А вот этого уж здоровяк простить не мог. Маленькие зрачки Берда налились еще большей яростью, а увесистые кулаки угрожающе сжались. Брон решительно шагнул вперед, а следом за ним придвинулся Гэдор. Но Хейта вдруг шагнула навстречу Берду. Словно не замечая вперившихся в нее изумленных взглядов, она коснулась ладонью широкой груди оборотня и, неотрывно глядя ему в глаза, проговорила: – Мы никому не желаем зла. Мирные странники, только и всего. Завтра мы уйдем, и вы больше никогда не вспомните о нас. Берд, видно, собирался ответить что-то грубое, как вдруг ярый взгляд его поугас. Он оторопело помотал головой, точно силясь вспомнить, с чего это он так разозлился. Приметив это, девушка добавила ласковым, вкрадчивым голосом: – Вы тоже не желаете нам зла, ведь так? Оборотень едва заметно качнул головой. – Не желаем. – Мы пойдем, – улыбнулась Хейта. – Подышим воздухом. Тот охотно кивнул. – Идите. Воинственные спутники Берда недоуменно косились на своего предводителя. Спутники Хейты были удивлены не меньше их, но старались не показывать виду. Они молча проследовали за Хейтой и взошли по дубовым ступеням, притворив за собой тяжелую дверь. На улице друзья немедля окружили Хейту. – И что это было? – изумленно воскликнул Мар. Девушка только смущенно плечами пожала. – Ты, оказывается, умеешь волю подавлять похлеще упырей! – не унимался тот. – А уж я, поверь, в этом знаю толк! Хейта мотнула головой. – Я не трогала его волю. Не думаю, что вообще умею. – Она задумалась, тщась подобрать верные слова. – Я как бы рассеяла всю его ярость и дикость, а взамен наполнила его радостью и покоем. – Не знал, что тебе такое под силу, – подивился Гэдор. – Да я сама не знала, – развела руками Хейта. – Никогда такого не делала прежде. – А отчего решилась? – Как-то само вышло, – растерянно ответила Хейта. – По наитию. Просто ощутила его злость, и очень захотелось заставить ее уйти. Гэдор ласково приобнял девушку за плечи. – А ты полна сюрпризов, наша дорогая Чара.