V

Селение рысей-оборотней окутал тихий туманный вечер. Пламя факелов задорно плясало, будто заигрывая со стремительно густеющей темнотой. В дымчато-сером небе блуждающими огоньками вспыхивали первые звезды. Друзья незаметно пересекли узкую улочку и замерли перед домом старейшины. Окна слабо светились. Хобард не спал. Хейта первой спустилась по дощатым ступеням и тихо постучала. Сперва за дверью не раздавалось ни звука, потом уже знакомый им голос произнес. – Входите. Хейта толкнула дверь, и путники проследовали внутрь один за другим, нерешительно столпившись у входа. Хобард стоял посреди комнаты, и взгляд его выражал крайнее недоумение. Хейта пытливо огляделась в поисках советника. Хобард проследил за ее взглядом и тотчас все понял. – Отослал его домой. Хоть я уже далеко не молод, нянька мне пока, слава звездам, не нужна. Девушка мысленно этому порадовалась. Для успеха их дела было лучше переговорить с Хобардом наедине. – Что вы хотели, добрые гости? – дружелюбно осведомился глава. Гэдор выразительно поглядел на девушку. Мол, твой план, тебе и слово держать. Хейта собралась с духом и выпалила: – Поговорить. Нам о многом надо поговорить. Хобард был явно озадачен, но, как видно, ни сил, ни желания разгадывать неведомые загадки у него не осталось. Потому он просто указал им на лавку подле стола и неторопливо уселся напротив. – Мы знаем о вашем сыне, – сказала Хейта. В глазах Хобарда протаяло недоумение. – Другом сыне, – поспешно добавила она. – Дорхе. Знаем, в чем его подозревают. Брови оборотня сурово сдвинулись. Волна бессильного гнева захлестнула его с головой, но он сдержался и ответил тихо: – Дорх не делал этого. Он… он просто не мог… – Мы тоже так думаем, – кивнула Хейта. – Потому и желаем помочь. – Тоже так думаете? – недоуменно переспросил Хобард. – Отчего? Вам ведь о нас ничего не известно. Хейта растерялась. Но ей на подмогу тотчас пришел Гэдор. – Почему же неизвестно? Советник ваш нам подробно обо всем рассказал. И про Берха с Дорхом. И про оборотней издалека, во главе с пресловутыми Гортом, Бердом и Гардой. Хобард мрачно вздохнул. – И что предлагаете делать? Пойти и прямо спросить их: «Не убивали ли вы моего сына?» Так они и ответят. – Он опустил опечаленный взор. – Да и не все ли уже равно… – Как вы не понимаете! – горячо воскликнула Хейта. – Убийца все еще здесь, в Берлате. А завтра прощальный обед. Вам угрожает смертельная опасность! Хобард поглядел на нее тяжело и устало. И Хейта вдруг с ужасом осознала— ему действительно было все равно. Он потерял жену. Потерял детей. Потерял желание жить. А в скорой смерти ему виделось избавление от пустоты и боли, что переполнили его страдающее сердце. Он знал о том, что ждало его завтра. Не мог не знать. Но не пытался никак этому помешать. Хейте сделалось тошно. Она кожей ощутила, чего желал Хобард. Уйти. Исчезнуть. Позволить тьме поглотить его окончательно. А рыси-оборотни… они просто изберут себе нового главу. Взгляд старого вождя был не просто взглядом убитого горем человека. Это был взгляд обреченного. Наверное, стоило посочувствовать ему, что-нибудь теплое сказать, но внутри Хейты отчего-то пробудилась ярость. Такая кромешная и безудержная, какая одолевала ее крайне редко, но уж если брала верх, противиться ей было почти невозможно. Девушка подалась вперед и бросила запальчиво и веско: – Ваш старший сын, Дорх, он ведь еще жив. Как думаете, что сделается с ним, если вы завтра умрете? Вам не жалко себя. Пускай. Пожалейте хотя бы его! Неужто перенесенное горе отшибло у вас не только чувства, но и остатки рассудка?! Хобард воззрился на нее с таким видом, точно ему отвесили пощечину. Рядом с Хейтой на лавке взволнованно завозился Мар. Она понимала, что он хотел этим сказать. Не подобало так разговаривать с главой рысей-оборотней Заповедного леса. «Плевать», – мелькнуло у нее в голове. Она и не такое скажет, если понадобится. Хейта ждала, что Хобард разразится сейчас или грязной бранью, или отвесит хотя бы одно-другое крепкое словцо, но он совладал с собой. Только желваки судорожно заиграли на мужественном лице. Он упер в Хейту тяжелый, немигающий взор и приказал: – Говори. Хейта сняла с шеи амулет, зажала веревку в кулаке и протянула руку перед собой. Хобард недоуменно уставился на серебристо-белого дракона. – Это не простой амулет, – сказала Хейта. – Он вырезан из клыка дракона и обладает недюжинной волшебной силой. – Она настойчиво тряхнула рукой. – Возьмите. Хобард принял диковинную вещицу и спросил недоверчиво: – Как он оказался у тебя? – Подарок… старого друга, – ответила девушка. – Диковинных умений ему не занимать, но нам сейчас может пригодиться вот какое. – Она помолчала, собираясь с мыслями. – Если кто-нибудь зажмет амулет в ладони и поклянется на нем, но при этом соврет, амулет раскалится, точно опаленный драконьим пламенем. – Этот кто-нибудь погибнет? – вскинул брови Хобард. – Нет, – качнула головой девушка, – но ложку держать не сможет очень долго. – И как это может нам помочь? – недоуменно спросилон. – Что вы хотите сделать? – Делать придется не нам, – заметил Брон. – Именно, – кивнула Хейта. – Завтра поутру перед прощальным обедом вы соберете всех гостей. Пусть глава каждого из трех селений выступит вперед. Вы покажете им амулет и скажете, что, прежде чем приступить к обеду, каждый из них должен поклясться, что ни он сам, никто другой из его приближенных Берха не убивал. – А если они откажутся? – озадаченно спросил Хобард. – Тот, кто откажется, будет расценен как убийца и заключен под стражу, – спокойно разъяснил Гэдор. – И ты можешь поручиться, что амулет не подведет? – неверяще воззрился на девушку Хобард. За последнее время Хейта уже так приучилась врать, что даже не сморгнула. – Да. Хобард подскочил с лавки и резко зашагал из стороны в сторону. «Совсем как моя мать», – подумалось Хейте. Тревога буквально толкала Лахту вперед, не позволяя сидеть на месте. От этого воспоминания сердце девушки пронзила ноющая боль. Но глава рысей-оборотней долго раздумывать не собирался. – Хорошо, – бросил он. – Будь по-вашему. Завтра перед обедом я велю им поклясться на амулете. Он протянул резного дракона девушке, но та качнула головой. – Пусть побудет у вас. Если увидят, что вы берете его у меня, у пришлой изгнанницы, – могут взбунтоваться. Наденьте его на шею под рубаху, и никому ни слова! Хобард приоткрыл было рот для вопроса, но Хейта опередила его: – Эшгару можно. Он предан вам и будет держать рот на замке. Хобард кивнул и повесил на шею волшебный амулет. Резной дракон приятно холодил кожу. Оборотень надежно затянул поверх него тесемки холщовой рубахи и пытливо поглядел на Хейту. Было в этой бледной девушке нечто странное. Что-то смущало его, приводило в недоумение обостренные чувства. И ее амулет, и она сама вызывали в нем воспоминания о давней детской мечте увидеть живого дракона. Земли рысей-оборотней соседствовали с землями ламосцев, за которыми, по слухам, лежали Драконьи острова. Ребенком Хобард часто мечтал переплыть дикие северные воды и своими глазами увидеть этих древних существ. Он толком не понимал, зачем ему это было нужно. Но чувствовал, что после встречи с драконом уже не будет прежним. И сейчас что-то ему подсказывало, что после встречи с этой девушкой прежним ему тоже не бывать. Хейта кивнула. – Мы пойдем. Путники разом поднялись на ноги и двинулись к двери. Хобард тоже поднялся. – Зачем вы делаете это? Почему помогаете? Глаза девушки загадочно засверкали, точно серебристые лунные камни. – Мы сюда за этим и пришли, – проронила она, будучи впервые предельно честной за все время их разговора. Хобард вновь недоуменно вытаращил глаза. Хейта, заприметив это, поспешила добавить: – Вам ничего не понятно сейчас, я знаю. Потерпите до завтра. Утром все встанет на свои места. Оказавшись на свежем воздухе, четверо друзей облегченно перевели дух. Разговор с Хобардом дался им непросто, даром что большую часть времени проговорила Хейта. Они боялись, что глава рысей-оборотней откажется делать так, как нужно, или, чего доброго, выгонит их. Но все обошлось как нельзя лучше. Несмотря на туман, звезды сверкали ярко, будто кто-то нарочно развесил их, крупные и лучистые, прямо у друзей над головами. Оборотни еще вечеряли в трапезной, а потому единственная в деревне улочка была совершенно пустой. Воздух напитался холодом, но после душного помещения вдыхать его было на диво приятно. Не сговариваясь, все разом двинулись в сторону дома Эшгара. – Как думаешь, – обернулся к девушке Мар, – Хобард поверил тому, что ты говорила про амулет? – Несомненно, – кивнула та. – Не знаю, – нерешительно протянул упырь. – Он такой несчастный. Не хотелось его обманывать. – Поверь, – невесело усмехнулась Хейта, – мне тоже совсем не хотелось. Но ничего не поделаешь. Если мы хотим, чтобы все получилось, Хобард должен верить в то, что амулет обожжет лжеца. Только так он сможет убедить в этом других. – А на деле это сделаешь ты, – подытожил Мар. – Подогреешь камень. Хейта снова кивнула. – Я неплохо умею чувствовать ложь. Думаю, вместе мы сможем распознать, кто убийца. – А что Корх? – спросил Брон. – В трапезной он вел себя довольно странно. – Согласен, – качнул головой Гэдор. – Нельзя упускать его из виду. – Положим, мы решим, что это Корх, – прищурился Мар. – Что делать станем? Просто обвиним его при всех? – Нет, – ответил Гэдор. – Так нельзя. – Дадим камень Хобарду, – предложила Хейта. – Чтоб поклялся за себя и за своих. Так будет честно. Упырь вытаращил глаза. – Камень. Отцу Харпы. И заставим его поклясться, что он не убивал собственного сына? Девушка кивнула. – Вряд ли его это обрадует, – покачал головой Мар. – Да и Харпа будет не в восторге. – Ничего, – отозвалась Хейта. – Зато порадуются, когда мы разоблачим убийцу. – Главное, чтобы нам это удалось, – отозвался упырь. – Будем надеяться, – проговорилаХейта. – Если отравитель испугается, что его раскроют, он может невольно выдать себя. На это вся надежда. – И это значит, что нам надо держать ухо востро, – строго наказал Гэдор. – Утро предстоит непростое. Глядите в оба. Если что на ум придет, не молчите. Друзья поспешно закивали. Брон тоже кивнул, не сводя с Хейты пристального взгляда. – Веселенький денек нам завтра предстоит! – хохотнул Мар с истинно упырской беззаботностью и сбежал по ступеням к дому Эшгара. – Не то слово, – проворчал Гэдор, следуя за ним. Хейта задержалась. Обернулась настороженно. Ей почудилось некое движение в полумраке. Быть может, просто завитки тумана играли в свете факелов. Но внутренний голос шепнул девушке, что дело было в другом. И, передумав возвращаться, она неторопливо пошла вдоль домов рысей-оборотней, чутко глядя по сторонам. Звезды в небе дрожали и падали. Терпкий запах осенних листьев доносился из лесу. В темных переулках дремала тишина. Хейта призадумалась и свернула в один из них. Постояла, чутко прислушиваясь. Улочка была пуста, однако девушку не покидало ощущение, что она здесь не одна. Хейта пошла вперед, шаг за шагом, скользя пальцами по замшелому скату деревянной крыши. На землю легла косая тень. И крупный пушистый зверь неслышно пал сверху на лапы аккурат перед ней. Раскосые, задумчиво-печальные глаза рыси пытливо оглядели девушку. А та затаила дыхание. Рысь не замышляла зла. Статная, палево-рыжая, горделивая, она держалась на удивление просто. Само воплощение благородной владычицы леса! Вот склонила набок большеносую морду, приглядываясь. Она чуяла что-то, только сама толком не понимала что. Хейта улыбнулась уголком рта. Рысь чуяла то же, что и все звери, которых она встречала прежде. Силу кромешную. Силу, восходящую к пастырям. Силу Фэй-Чар. Пастырь Шарши как-то объяснял ей, что сила эта, извечная, могучая, чародейная, звучала как биение сердца. Живого, трепещущего сердца самой природы. Потому при виде Фэй-Чар звери теряли страх и ярость. Противиться они были не в состоянии. Ведь в венах Фэй-Чар стучала и горела сама жизнь. Хейта приблизилась и сделала то, о чем мечтала все это время. Коснулась пальцами густого, теплого меха, провела ладонью по лобастой голове, почесала за ухом. Рысь смежила веки и довольно заурчала. – Осторожней, – голос Брона мигом вывел Хейту из состояния задумчивости. Она обернулась. Оборотень стоял, прислонившись плечом к покатой крыше. Темные волосы беспорядочно падали на лицо. Глаза в полумраке слабо мерцали. – Знаю, что вы, Чары, можете говорить со зверьми и не боитесь их, – добавил он. – Но все же зверь есть зверь. Глаза Хейты загадочно заблестели. – Эта рысь не тронет меня ни за что на свете. Больше того, она сделает то, что я велю. Оборотень задумчиво сдвинул брови. – И так с любым зверем? Девушка кивнула. – А что? Тот неопределенно пожал плечами. – Меня, к примеру, слушаются волки. Любопытно, встреть мы волка, кого бы он послушал, тебя или меня? – Оборотень улыбнулся уголком рта. Хейта тоже заулыбалась. – Когда встретим, тогда и узнаем. Впрочем, – она лукаво изогнула бровь, – думаю, ответ очевиден. Оборотень хмыкнул. – Небывалая самоуверенность! Хейта рассмеялась. Поглядела на него задумчиво. – Я считала, ты только хмуриться умеешь. А выходит, можешь и болтать, и шутить. Оборотень помолчал, и вдруг в глазах его протаяло золото. – Вероятно, мне нужен был кто-то, чтобы напомнить об этом. Хейта смущенно потупилась. А Брон, посерьезнев, подался вперед. Он хотел коснуться ее руки, но потом передумал и не коснулся. – Завтра… будь осторожна. Девушка недоуменно сдвинула брови. – Отчего ты говоришь это мне? Опасность угрожает Хобарду. – Обличив убийцу, мы вызовем его гнев на себя, – пояснил он. – Называй это волчьим чутьем, чем хочешь, но тебе следует остеречься. Обещай, что не выкинешь ничего опрометчивого. Хейта сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Но ее выдали глаза. Оборотень нахмурился. – Я не шучу. Девушка совладала с собой и твердо произнесла: – Буду предельно осторожна. Окинув Брона испытующим взором, она добавила с чувством: – Я рада, что встретила тебя. Оборотень смешался и недоверчиво проронил: – Отчего? – Всю жизнь одна лишь мысль о волках-оборотнях наполняла мое сердце яростью, – ответила Хейта. Брон мрачно кивнул. – Успел заметить при первой встрече. Хейта улыбнулась. – Но ты совсем не таков, каким я представляла оборотней из волков. – Она задумалась. – В моей семье любят повторять, что в любом народе найдутся и хорошие, и не очень. И определяет это не кровь, а выбор. Наверное, мне тоже нужен был кто-то, чтобы напомнить об этом. Настал черед оборотня смутиться. И вот оба замолчали. Просто стояли и глядели друг на друга, окутанные туманом и тишиной. Но в этом молчании было столько тепла, что оно говорило яснее любых слов. Заскучавшая рысь нетерпеливо ткнулась носом Хейте в спину. Обернувшись, девушка ласково запустила пальцы в густой мех. Рысь прикрыла отяжелевшие веки, заурчала и вдруг зевнула во всю ширину своей клыкастой пасти. Хейта рассмеялась. – Что, спать пора? Рысь приникла к девушке головой, тряхнула ушами в длинных черных кисточках, смерила оборотня подозрительным взглядом и величественно удалилась. Хейта мягко улыбнулась Брону. – Пойдем и мы? Оборотень кивнул, не сводя с нее глубокого взгляда, подсвеченного янтарем. Он подождал, пока Хейта пройдет вперед, и неслышно двинулся следом— безмолвный страж за ее спиной. А звезды так и падали, расчерчивая ночное небо искристыми, словно бы волшебными вспышками.