Глава 5. Загородное имение

Никогда бы не подумала, что из меня может получиться лихая наездница. А выходило, что чуть ведьминского дара, неким странным образом попавшего в кровь, и вот я мчалась сквозь темноту, завывания ветра, хлесткие и колючие потоки снега, и, мало того, что погоняла лошадь, принуждая еще ускориться, а и получала от скачки удовольствие. Правда, до того момента, как услышала крик обернувшегося ко мне Густава.

— Хозяйка! Мы, кажется, сбились с дороги.

Как так? Меня же уверяли, что провожатый отлично ориентируется на местности. А он заявил такое.

— С чего взял? — крикнула в ответ, поправив мешающий говорить пуховый плат.

— А моя лошадь увязла в рыхлом снегу по запястье. Да и ваша тоже. Взгляните!

Я свесилась чуть в сторону и обнаружила, что Красотка погрузилась в снег по… Я бы назвала это коленями, а оказалось, что над пястью располагалось запястье. Ладно, не суть. Но что же делать?

— И что делать? Вернуться? И проследить, где выберемся на твердь дороги?

— Наверное, — кивнул мужчина и натянул уздечку.

Далее мы долго плутали в той метели. Ветер пытался рвать с нас одежду, толкал лошадей в бока, путал им гривы, подхватывал как огромадными пригоршнями снег и кидал его в нас, метя в глаза.

— Густав? — позвала слугу, чтобы поделиться с ним тревожащим соображением. — Это только мне кажется, или мы едем постоянно в гору?

— Здесь местность холмистая, это да. Но и ваша правда тоже есть. После подъема мы должны были спуститься на равнину. Там и расположено имение. Погодите! Не занесло ли нас на Лысую гору?..

Я видела, что это предположение Густаву не понравилось, вот только не осмелилась расспросить. Ведь Тьяна должна была и сама знать ответ, правда? А какое странное название… Лысая. Может, из-за того, что, оборачивайся — не оборачивайся, нигде не было видно ни деревьев, ни камней валунов? А ранее они постоянно выныривали из снежной завесы.

Только так подумала, и конь Густава чуть мордой не ткнулся в каменный столб. Я только успела обрадоваться, что это фрагмент изгороди нужного нам имения, но услышала мужскую ругань.

— Ну, точно! — чертыхался и плевался Густав. — Занесло в самый центр ведьминской террасы…

Я напрягла глаза и тогда различила несколько подобных столбов. И они… стояли по кругу? Лысая гора, Ведьминская терраса, камни-столбы… Это ритуальное какое-то место было?

— А вы не признали, дорина Тьяна?

— Нет… только сейчас…

— Но, может, оно и хорошо? — проговорил с сомнением Густав. — Сегодня же обычная ночь… А мы зато теперь точно знаем, где находимся и в какую сторону ехать.

— Уверен? Я в этой метели постоянно щурюсь.

— Тогда держитесь рядом. И смотрите чаще направо — там же обрыв.

От таких слов невольно натянула узду, и Красотка чуть ни прыгнула влево.

— А имение?.. — хотела наводящими вопросами выяснить, сколько нам еще до него добираться.

— Да, верно. Оно там, внизу. Если бы ни метель, могли бы сейчас его видеть. Но ничего, через полчаса доберемся до тепла и отдыха.

В занесенный снегом по порог небольшой особнячок я, поддерживаемая под локоть Густавом, ввалилась озябшая до костей и уставшая настолько, что у меня уже ничего не шевелилось почти. Ни руки, ни ноги, ни язык. Оказалась в доме и сразу уперлась взглядом в кресло с очень высокой спинкой и старушку в нем. Женщина со взбитыми, словно безе, сединами сидела и читала старинный фолиант в тесненной кожаной обложке. Она нисколько не пошевелилась, а только окинула взглядом нас с Густавом, а потом так и впилась блекло-голубыми глазами уже только в меня.

— Явилась! Негодная! И объяснять, конечно же, ничего не собираешься? — проскрежетал старушечий голос.

Я прищурилась, стараясь разобраться в ее настрое. Вроде бы на ответ она не надеялась. И уже тогда качнула головой утвердительно. А что еще оставалось делать? Что могла сказать тетке Тьяны по матери, если в принципе не могла знать, что девушка, которую вынужденно заменяла, здесь натворила. А дора Белинда посверлила еще немного меня взглядом и резко захлопнула книгу.

— Так и знала! Уверена была, что у тебя ничего не выйдет, Тьяна. И я говорила… но ты ничего не хотела слышать. А теперь вот!..

Стоять было тяжело, лицо начало ощутимо щипать и колоть, видимо, кожа принялась отходить в тепле от мороза. Мне бы сбросить ставшую слишком тяжелой для уставших плеч шубу, размотать и снять с головы заиндевевший платок, привалиться к каменной кладке пылающего камина и протянуть онемевшие-озябшие руки к огню, а тут, похоже, нотацию придется слушать, да за чужие грехи. И только так подумала, как женщина хлопнула в ладоши и совсем другим голосом, без ехидства, а громко и властно проговорила:

— Живо принести горячую воду для купания дорины. Еще остатки ужина разогрейте. А затем не забудьте скипятить молока с медом, чтобы Тьяна выпила его перед сном.

И тут же на меня налетели две шустрые девушки. Откуда они взялись? Я же их нисколько в этой тесной, заставленной всякими старинными вещами гостиной не заметила. Их ловкие руки расстегивали и развязывали, снимали, стаскивали, а потом усадили меня на стоявший неподалеку стул. Только, казалось присела, а двое крепких молодых людей пронесли мимо лохань с горячей водой в соседнее помещение, и тогда меня снова подхватили девичьи руки и потянули туда же. Парни вышли, а девчонки принялись за свое, но теперь избавляли меня от платья и нижней одежды.

И все это время рядом скрипел голос тетки. Она бурчала, что нынче молодежь не отличается почтением к сединам, что не хочет перенимать опыт старшего поколения, а все торопится куда-то. Я уже и в лохань опустилась, и оттаивать в горячей воде начала, вроде бы даже чувствительность в теле появилась, а она продолжала ворчать. Девушки намылили мои волосы, принявшись далее от души растирать мочалками плечи, а тетка никак не унималась. И вдруг… она умолкла. Как-то резко… на полуслове. От воцарившейся странной и напряженной тишины, мои веки сами собой приоткрылись.

— А где твой амулет, Тьяна?

Одно мгновение, и старая дама вскочила из кресла в соседней комнате, преодолела расстояние в несколько метров и теперь нависала надо мной, шипя и сверкая глазами.

— Пошли вон! — гаркнула на служанок.

Те моментально побросали мочалки, вскочили на ноги и бросились бежать. Через минуту мы были уже одни с теткой и не только в этой комнате, а догадывалась, что и в доме. И глаза женщины не выглядели больше блеклыми. Они сверкали всеми цветами радуги. И это могло бы выглядеть красиво, если бы ни наводило на меня жуть.

— Ты кто?! — нацелила дора Белинда мне в грудь корявый палец. — Где моя племянница?

А у меня в мозгу набатом звучало другое: «она ведьма, настоящая». От страха получилось погрузиться в лохань по самые глаза. Приспичило бы меня вдохнуть, могла вы втянуть носом воду вместо воздуха, но дыхание остановилось, как и жизнь во мне.

— Да ты ведьма! — взвыла Белинда, обходя купальню по кругу. — Как ты смогла завладеть телом моей девочки? — от ее горящего взгляда казалось, что вода в лохани могла закипеть. — Отвечай, что сделала с моей племянницей!

— Нет, — вынырнула и закрутила головой. — Тело мое. И я могу это доказать. Вот. У Тьяны был этот шрам? — выставила на обозрение свою ногу. — А такая родинка? — со страху забыла о стеснительности и продемонстрировала кожу под грудью. — То-то и оно! — заключила, заметив растерянность пожилой дамы.

А она отшатнулась от меня и схватилась за сердце.

— Но где моя Тьяна?

— Не знаю. И как здесь оказалась тоже. Последнее, что помню из той жизни, как будто откуда-то падала.

— И откуда ты явилась?

— Мой мир называется планета Земля, я из двадцать первого века.

— Ты тоже ведьма?

— Хм! У нас там есть такое выражение, что все женщины ведьмы. Но это утверждают мужчины. А на самом деле у нас там развита наука и техника, мы ездим на машинах с бензиновыми двигателями, во всю пользуемся электричеством…

— Погоди, не тарахти. И все эти слова… я ничего не понимаю. Просто ответь, ведьма ты, или нет.

— Мой бывший жених, который изменил мне с сестрой, называл страусом и дурочкой. Та самая сестра, которая соблазнила моего мужчину, иногда обзывала лохушкой. Но я сама, наверное, больше всего считала себя неудачницей. А ведьмой… нет, так меня никто не называл.

— Но в тебе есть природный дар…

— Не знаю. Может, он был и спал, а теперь проснулся?

— А откуда ты знаешь Тьяну? И на тебе были надеты ее вещи. И сама ты…

— Да, мы, как оказалось, похожи… очень. Но я вашей племянницы не знаю… совсем. Мы ни разу не встречались. По какой-то причине, мне не ведомой, я оказалась здесь и в ее доме.

— Стой. Ты должна мне все очень подробно рассказать. С самого начала и до этого вот момента. Но сейчас… Вставай! — Белинда развернула передо мной простыню и помогла в нее завернуться. — Вытирайся, одевайся. И сейчас тебе надо еще поесть. А потом все выложишь без утайки.

— Хорошо.

Начала я свою печальную повесть во время ужина. Ела и потихоньку рассказывала. А тетка Тьяны смотрела на меня сначала недоверчиво, но потом в ее глазах заблестело сочувствие.

— Эко, тебя угораздило! Разве можно такое творить? Даже за мысли о самоубийстве во всех мирах, насколько знаю, положено серьезное наказание.

— Да я ничего такого не думала! А если что-то в рассказе и проскочило, то это так, не по правде… Но… погодите! Вы же ведьма, да? Как вы сказали? Вам известно про другие миры? И про мой? И знаете, как можно туда вернуться?

— Не тарахти! — остановила поток моих вопросов и усмирила забурлившие чувства гневным окриком. — Ничего я не слышала о планете Земля. И не знаю, что такое ездить на этих… на двигателях. У меня есть старый конь и древний тарантас, который зимой переставляют на полозья. Вот и все. Но я храню старинные фолианты…

— А! Это их начиталась Тьяна и…

— Да что ты за торопыга такая! Угомонись! Кстати, а звать тебя, как?

— Татьяной.

— Надо же, почти, как и племянницу. И она действительно день и ночь просиживала в здешней библиотеке. Как поругается с мачехой или сводными сестрами, ее в глушь сошлют, а она сразу же садилась за книги. На отца обидится, что не отпускал учиться, сюда от него сбежит и опять — за книги. А в последние разы все от сватающихся женихов сбегала…

— Замуж не хотела?

— Так князь же ей подыскивал мужчин в возрасте, и чтобы имели земли подальше от городов, где есть источники магии.

— А зачем?

— Чтобы магические каналы ее не открылись Их, наоборот, приходилось постоянно проверять и закрывать. Источник питает ведьму силой, а сильные чувства вскрывают заслон. Ведь Тьяна не была инициирована, и то, постоянно находилась под угрозой, что инквизиция ее обнаружит. А если бы влюбилась и вышла замуж, то могла случиться беда…

— Но как же вы? Не боитесь быть обнаруженной?

— Деточка! Я стара. У меня за плечами триста годков…

— Ух. Как много!

— Вот именно. Я пережила многих родственников, дорогих мне людей. Мне надоели потери. Была бы возможность, сама ушла за грань. Но идти на костер не имею никакого желания. Потому сижу здесь, в этой глуши, как мышь в норе, и носа не высовываю… вот уже двести лет.

— Ничего себе!

— Да. Так и есть.

— Но что же произошло с Тьяной, есть ли у вас догадка?

— Теперь, как выслушала тебя, так она и появилась. Но об этом поговорим завтра.

— Разве же я смогу уснуть теперь?

— Сможешь! — она задумчиво улыбнулась. — Пошли, покажу твою спальню. Завтра, так думаю, явится маг, чтобы запечатать в тебе природный дар. Эта процедура, хоть и не слишком болезненная, но отнимает много жизненных сил. Постарайся за ночь их скопить. Да, вот ночная сорочка.

— Не слишком больно? — поежилась я и совсем не от сквозняка, скользнувшего по оголившейся коже.

— Легла? Вот и хорошо. А теперь… — Белинда поводила ладонью перед моим лицом и сказала «спи».

И вот веки отяжелели, голова упала на подушку, тело расслабилось. Кажется, я в тот же миг заснула.

— Вставай, девочка, маг приехал… — проснулась именно от этих слов, и от удивления, потому что мне снился театр. Зрительный зал, наша труппа, режиссер как всегда лютовал, гримерка, Наташка Сидорова… И откуда там мог взяться маг, если репетировали современную пьесу?

— А?! Что?! — вскочила моментально, села в кровати и, так предполагала, выглядела в тот момент Бабой Ягой.

Или это нормально? Я же теперь, медленно, но верно, превращалась в ведьму. Самую настоящую. Ужас! Но вот приехал какой-то маг, и ему под силу было сделать меня обычным человеком? Дай-то бог!

— А что этот ваш маг?.. — давала теперь себя умыть тем шустрым девочкам служанкам и одеть в домашнее платье, а сама косилась в открытую дверь в соседнюю комнату. Именно там краем глаза видела Белинду. Она снова сидела в кресле и читала книгу. — Он сильный? В прошлый раз, похоже, не справился. Обещал запечатать дар Тьяны на пять лет, а сам…

— Он не виноват, — проронила тетка, не отрывая глаз от пожелтевших страниц. — Моя племянница очень постаралась и смогла распечатать свои каналы.

- Вот как! А может, теперь уже знаете, и куда она исчезла?

— Может. Догадку точно имею. Но надо бы ее проверить.

— И как? И куда? И когда?

— Не тарахти! Сначала надо запечатать тебя. Для твоей же безопасности.

— И все же… как я здесь оказалась?

— Скорее всего, Тьяна провела ритуал. Он получился, но произошел некий сбой…

— Да-да-да! Сбой! Так и знала. И?

— Много будешь знать — наживешь неприятности.

— О! У нас есть аналогичная поговорка, вот только…

— Ты угомонишься? Дор Татр ждет, и мы теряем драгоценное время, между прочим.

— Так… а завтрак?

— Наше действо лучше совершить на голодный желудок.

— А это больно?

— Терпимо… — старушка начала подниматься из кресла.

— Надолго ли теперь хватит этого «запечатывания»?

— Если не ляжешь в постель с мужчиной, то на пять лет.

— Не поняла!

Был необходим пустой желудок, придется терпеть боль, а теперь еще каким-то боком на мою безопасность мог повлиять секс.

— Никогда и ничего не слышала об инициации ведьм?

— У нас нет магии. Но кое-что читала из фантастики.

— Потеря девственности… — продолжила дора Белинда менторским тоном. — Это и есть последняя стадия инициации ведьмы. Сильные эмоции, новые ощущения — все это приводит к резкому пробуждению дара, распечатыванию каналов, неконтролируемому выбросу магии.

— Ух, ты! Мы вышли из бухты! — фыркнула, а тетка посмотрела на меня без одобрения. — Но тогда мне ничего не грозит.

— Как это? — а вот теперь пришел ее черед удивляться, и от этого широко открывать глаза.

— Я девственность потеряла, аж, десять лет назад! Но послушайте?.. А может, Тьяна отдалась недавно кому-то, вот и…

— Нет! — Белинда от гнева даже вся затряслась. — Только не моя племянница. Я в ней уверена. А вот ты!.. — она чуть помедлила, чтобы выровнять дыхание. — Зря так самоуверенно заявила, что тебе ничто теперь не грозит.

— А пояснить можно? И, желательно, быстрее. Сами же сказали, что дор Татр заждался.

— Милочка! У нас в Пралме неверная жена… это даже хуже, чем быть ведьмой.

— Отчего же? — прищурилась я на нее.

— Не веришь мне? И зря. Муж, уличивший жену в измене, может сотворить с ней все, что захочет. А согрешившая с другим невеста и есть изменница. Мужчина волен убить беспутницу в тот же момент, а может истязать всю оставшуюся жизнь. И заметь, Татьяна, брак у нас длится до смерти одного из супругов. А ведьмы же… да, нас казнят, без суда и следствия, но не мучают до конца жизни. Вспыхнет вязанка дров у ног, взлетят к небу языки пламени и столп искр, опалят кожу до волдырей, сожгут волосы и… в общем, сознание покидает жертву почти в тот же момент. Болевой шок! Слышала о таком?

— Д-да! А может…

— Нет. Дар надо у тебя запечатать. Он не твой. Он по ошибке тебе достался. Моя девочка с пяти лет училась-готовилась себя контролировать. А ты… в общем, нам здесь не нужно устраивать хаос. Пошли, Татьяна.

— А зовите меня лучше, как раньше? Тьяной. Во избежание. Вдруг кто-то ненадежный услышит непривычное имя. У вас же такие лютые законы в этом… в Пралме. И кто-то может заподозрить, что я пришлая. Кстати, а бывали еще случаи перемещения из чужого мира в ваш? Что мне положено за это? Костер, четвертование, ссылка на рудники?.. — похоже, я жутко разволновалась перед запечатыванием, вот и начала тарахтеть.

— Рудники, — а тетка ответила на полном серьезе. — И такие, где узники долго не живут.

— Мамочки! Вы это серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— А куда мы идем? Почему спускаемся в подвал?

— Нам нужна комната без окон и с толстыми стенами.

Так поняла, дверь в помещение тоже должна была выдерживать большие нагрузки, потому что Белинда указала не мне в подвале на толстое дубовое полотно, обитое листами железа и висящее на мощных петлях.

— Пришли. Заходи сюда.

— Вы знаете, а я боюсь.

— Ничего страшного не произойдет, девочка. Но как только покончим с запечатыванием, я ручаюсь, что помогу тебе. Оставлю жить в этом поместье, например.

— А что потом?

— Постараюсь разыскать племянницу. У меня душа за нее болит. Куда она могла попасть? В какую историю?

Дверь со скрипом отворилась, и я увидела худощавого небольшого роста мужчину среднего возраста.

— Доброе утро, — поздоровалась с ним приветливо.

— Доброго Кохоса, дорина Тьяна.

Ах да, это так их дневное светило называлось. Но неужели, маг не различил, что перед ним стояла другая девушка?

— Ну, что с вами произошло?

Его вопрос был риторическим. Не дожидаясь ответа, начал водить руками у меня над головой, потом вдоль туловища…

— Хм, дар будто бы уменьшился. Странно. Я-то ожидал обратного. И почему же тогда сорвало печати? Девушка сейчас нисколько не выглядит магически истощенной. И при каких же обстоятельствах это все случилось, юная дорина?

— Дор Татр, я бы попросила вас сосредоточиться на новых печатях, а не на расспросах, — недовольно проговорила тетка Тьяны. — Я стара, мне трудно долго находиться на ногах.

— Конечно, конечно! Сейчас приступлю. Но… что это здесь такое? — этот маг вдруг нахмурился, остановив ладонь в нескольких сантиметрах от моей груди. — Никак искра светлого дара…

— Глупости! — рявкнула на него Белинда, а дернулись от ее голоса мы оба. — С рождения не было в девочке ничего такого, а теперь и вовсе взяться не откуда. Приступайте немедленно к своим обязанностям.

— Как скажете. Мне действительно заплатили только за печати на способности ведьм. Милая Тьяна, пройдите в эту комнату. Вот так. Теперь ложитесь на этот стол. Вам помочь? Не надо? Как скажете. И так… — он прошелся вокруг стола, на который я легла, и зажег к трем уже горящим свечам, еще десяток. — Начинаем!

Слава богу, обошлось без хирургического, как в родном мире говорилось, вмешательства. Но и от простого вождения ладонями над телом, у меня внутренности будто узлом завязывало. Спазм сменялся еще более сильным спазмом, затронул желудок, от чего его чуть наизнанку ни вывернуло. И тогда до меня дошло, почему тетка Тьяны не позволила ни куска проглотить, ни глотка жидкости выпить. А далее боль прокатилась по позвоночнику, выгибая его дугой. Хорошо же я смотрелась, превратившись в крутую арку, когда мое тело зависло в воздухе, опираясь лишь на пятки и затылок. Но только потом упало на доски стола, как его начало колотить и колбасить в крупной дрожи. И такой ужас длился несколько минут. Эпилептический припадок, никак не меньше, и даже пена изо рта потом пошла.

— Дор Татр?! — услышала сквозь гул в шах встревоженный голос доры Белинды.

— Вижу! Темные силы Ардха! Этот скачок силы… дар сопротивляется… — шипел сквозь сжатые зубы маг. — А еще эта слабая совсем светлая искра!.. Она мне мешает!..

— Так уничтожьте ее!

— Как?! Я еле сдерживаю основной дар. Помогите же мне, Ардх вас побери! Продержите своей силой ведьмин дар хоть пару секунд, а я погашу тогда искру. Держите?

— Быстрее! Я стара!

— Готово. Отпускайте!

Мои пятки колотили, словно молотки, по доскам. Затылок, повторял все за ними. Еще руки пришли в движение — начали извиваться змеями. Господи, и когда же это закончится?!

— Все под контролем! Еще пять минут…

Звучало обнадеживающе, но те минуты показались мне вечностью. И вот, наконец, все прекратилось. Я лежала теперь ни жива ни мертва. Через некоторое время смогла повернуть голову. Оказалось, маг был не в лучшем состоянии: он как стоял, так и осел, а потом и лег, на пол. Дор Татр превратился в тряпичную куклу, я выглядела, догадывалась, еще хуже, но и дора Белинда держалась за стену и вытирала пот со лба.

— Тьяна? Как ты? — выдавила она из себя.

Какое самообладание, однако. Ей тоже, похоже, досталось от наложения на меня печатей, но назвала меня так, как должно при постороннем человеке. Самоконтроль у старушки был, как у Штирлица.

— Жить буду… — просипела я.

Это что же, голос сорвала, что ли? Выходит, орала? Ни фига не помнила такого.

— Мне бы… ванну. И выпить… чашечку кофе.

— Чего? — подал голос маг.

— Отвар ромашки имела в виду, — исправила высказывание. — С добавлением имбирного корня, листьев пустовойта и щепотки коры…

— Ох уж эти ваши ведьминские рецепты! — маг начал со стоном подниматься на ноги. — Дора Белинда? Не считаете нужным мне приплатить? Все же обряд прошел с неожиданными трудностями, а я…

— Нет, не считаю. Мне пришлось тратить собственные силы по вашей милости. А их у меня осталось совсем мало.

Я подозревала, что старушка хитрила — она была той еще ведьмой. По моим ощущениям.

— Лет на сто? — хмыкнул дор Татр, поправляя на себе камзол. Похоже, он имел о силах тетки то же мнение.

— Если бы! От силы еще лет пять проживу, и вы еще год у меня сейчас отняли.

О! И что тогда станет со мной? Как буду существовать в этом чертовом мире? Нет, надо убираться отсюда!

Но пока что со стола смогла слезть с большим трудом. Чувствовала себя лет на сто, наверное, и даже спину не сразу удалось распрямить. Но потом ванна и какой-то дурно пахнущий и горький отвар… накаркала, ей богу, чуть ни подавилась им, но физической силы он мне прибавил.

— Что дальше станем делать? — уже через час после того ходила кругами рядом с креслом, в котором невозмутимая Белинда листала очередную книгу. — Как будем искать вашу племянницу?

— Есть у меня одна мысль. Сейчас, когда тебе безопасно стало везде ходить, можно попробовать ее проведать.

— Так поняла, мне надо куда-то пойти? Или поехать?

— Нам. Ты одна ничего не сможешь сделать, да и мест этих не знаешь.

— А как же… вам, разве, не опасно показываться на людях?

— Глупышка! Я же управляю своим даром! У меня это… как дышать. Захочу усилю его, придет необходимость и запрячу глубоко-глубоко, — дора впервые улыбнулась. — А ты добрая девочка. Мне это в тебе нравится. Потому и решила помочь.

— А разве… ведьмы не должны любить иные качества в людях?

— ПФФ! Кто сказал? Эти вечные людские заблуждения! От собственного страха перед непонятным и чем-то сильным приписывали нам злобность и вредность. А как заболит что-то, да хоть зуб, хоть пупок, так бегут… Помоги! Заговори! Мы же лишь к природе намного ближе, не ленимся ее изучать-наблюдать и знания потом по наследству передать.

— Ох, хитрите, тетушка! То-то меня так в подвале крючило, что знания по травкам от племянницы вашей каким-то лешим передались.

— Не дерзи. А сила, и правда, в нас имеется. Без нее и настойку от насморка не сваришь. И это как щепотку соли в похлебку кинуть. Если бы ни она, то каждый мог бы врачевать, утолять боль запросто, делать семейные узы нерушимыми…

— Вот как! — ох, не удержалась и перебила старушку. — А может, и девственность вернуть сможете? — спросила и затаила дыхание.

А что? Две мои беды устранили: ведьминский дар и светлую искру притушили. Может, потом и замуж безопасно для жизни смогла бы выйти? Это если все же в этом мире задержаться пришлось бы. И останется тогда одна лишь угроза рудников, если кто-то прознает, что я из другого мира каким-то образом сюда пришла. Но старуха моменьально убила такую надежду.

— Это не ко мне, — подняла на меня на миг глаза. — Я не всесильна, да и стара уже напрягаться. Это Светлого проси.

— Местного бога? А как к нему пройти?

— ПФФ! Иномирянка! — снисходительно обвела взглядом и скривила губы. — Ладно. Хватит балаболить. Идти нужно.