Глава 6. Лысая гора

— Идти? Не ехать? — с сомнением смотрела на старую ведьму.

— К сожалению, туда не проехать, а верхом я уже не смогу.

— А далеко ли?

— На Лысую гору.

— Тогда я догадываюсь, какое место нам понадобится. То, где каменные столбы по кругу стоят?

— Откуда знаешь? — вскинулась дора Белинда встревоженно.

— Да были мы там с Густавом прошлой ночью. Заплутали, и кони туда нас привели.

— Это плохо, — задумчиво проговорила ведьма. — Натоптали вы там…

— Так метель же была, она наши следы точно замела…

— ПФФ! Замела! Глупая ты девчонка. Я же другое имела в виду!.. Ладно, подай-ка мне теплые сапоги и шубу. До склона нас сани довезут, ну а в гору… там самим придется потрудиться. И клюку мою… клюку подай.

А на улице царило безветрие. И снег перестал идти. Правда, их светило, Кохос, сплошь завесили серые тучи. Я вышла на крыльцо и осмотрелась. Лысую гору отсюда получалось хорошо рассмотреть. И она меня не впечатлила. Не Эльбрус и не Монблан, в сравнении так вовсе не гора, а утес. Нечто серое, не слишком высокое, похожее на бородавку на теле земли Пралма. И мне еще отчего-то показалось, что я там уже была ранее, и не с Густавом во время ночной метели. Могло ли быть, что летела недавно вниз с одного из склонов Лысой горы, да в руки Курту угодила?..

— Не верти головой, словно сова, а в сани садись, — проворчала старая ведьма, когда уселась сама и стала поправлять козью шкуру на коленях. — Как прибудем к подножию, ты вперед пойдешь. Я укажу, по какой тропе.

— А зачем?

— Когда же перестанешь перебивать, несносная? Ух! А пойдешь вперед, чтобы к моему приходу зажечь на поляне свечи. По одной у каждого столпа. Вот. Держи мешочек. Огниво и трут там же.

— Получится ли у меня? — в сомнении стала рассматривать эти вещи. — Я как-то к разного вида зажигалкам привыкла…

— УФФ! Ни на что негодная порченая девчонка!

— Зачем сразу обзываться? Я попробую справиться.

Нет, все же очень ворчливая тетка у Тьяны была. Бубнила без конца. И слова, какие обидные находила!

— Прибыли. Вылезай и мне руку подай. Да не так! Под локоть поддержи. А теперь туда смотри. Видишь, две ели рядком растут? Между ними пойдешь!

— А справа за сосенкой склон более пологий…

— Молчать. Ты меня слушай. Именно между елей иди. Тайная тропа там начинается. Как три шага пройдешь, будто пробившийся сквозь тучи луч Кохоса далее поведет. Он едва заметную линию чертить станет, а ты должна точно ей следовать. Поняла?

— А если оступлюсь?

— Да ничего с такой глупой не случится, только идти станет труднее. И наперед знаю, что обязательно попробуешь мои слова проверить.

— Можно, да?

— Дерзай.

— А свечи нам зачем? Ритуал творить станете?

— Ваш глупый дух прогоним их огнем. Твой и Густава. Вы же там толклись недавно? Вот. А как я до поляны доберусь, так постараюсь разобраться, была ли там Тьяна недавно, творила ли ритуалы, пыталась ли открывать порталы в другой мир…

— ААА! Вот оно что! Так и у меня подобная мысль была: я сюда, а она туда. Только вот меня с толку сбило, что ни телами, ни душами не обменялись. Как так? У нас фантасты о перемещениях иначе пишут…

— Н-да, похоже, племянница с тобой крупно попала. Угораздило же двойника с Земли вызвать, а не с другого мира. Да такую говорливую, да еще имеющую способности к межмировому перемещению. А она девчонка совсем, неопытная ведьмочка, всего двадцать годков, по нашему закону только-только совершеннолетие отпраздновала. Что стоишь? Я не сказала, разве, чтобы вперед шла и свечи зажигала?

А я побрела, конечно же, после ее окрика, но все пыталась сказанное ведьмой осмыслить. Выходило, под руку просто подвернулась Тьяне. А еще… у меня, правда что ли, есть способности путешествовать по мирам? Вот бы их освоить. Да и убраться отсюда. А то, здесь мне за такие шикарные способности рудники, по словам доры Белинды, грозили.

С каждым шагом вверх по склону Лысой горы я грела и растила в душе надежды, что этот поход многое прояснит и поможет настроиться на будущее. Надежда — это же наше все! Как без нее? И не смотря на сумрачное небо, нависшие низко тучи, готовые в любой момент просыпать на землю несметное количество снега, и снова начавший завывать ветер, отмеряла и отмеряла шаги, надеясь, что приближалась к осуществлению самого главного своего желания. А на тот момент мне только и надо было, что ясности.

Вот сказала бы ведьма: так, мол и так, случилось то, поправить надо это, и тогда все будет «тип-топ». О, да! Я бы приложила потом все силы, чтобы выковать собственное счастье. Я же, в принципе, упорная. И да, привыкла как-то все в своей жизни планировать и по полочкам раскладывать, а судьба так и норовила подстроить мне свеженькие испытания и заодно вновь и вновь сотворить вокруг меня хаос. И вот что еще ведьма сказала про тропу, по которой надо следовать? Мол, ты обязательно захочешь с нее сойти. Это она про меня такое выдала? Серьезно?!

— Ой! — нога сама, ей богу, поехала вбок.

Наверное, я просто слишком погрузилась в собственные мысли. Оступилась, никак не иначе. И всего-то маленький шажок получился в сторону, а сапог тут же провалился полностью в глубокий снег. Я не удержала равновесия и плюхнулась на попу. Поза получилась «а-ля раскоряка». Одна конечность, неудобно подогнутая, осталась на твердой тропе, другая увязла выше колена. Это отчего же там так глубоко оказалось?

Еле выбралась, а потом еще выуживала из снега слетевший сапог. Сколько прокопалась, не знала, наверное, немало времени. А дора Белинда так и не показалась на тропе. Бедная старушка, по всему, тяжко ей подниматься было на гору. Может, следовало настоять и идти с ней, чтобы поддерживать? Но такая мысль быстро улетучилась. Как только взглянула в развороченный мною только что сугроб. Да, здесь двое рядком не пройдут. Вздохнула и побрела вперед.

До тех самых камней дошла, но сильно запыхалась. Поэтому сначала замерла на ровной открывшейся глазу площадке. Стояла и вертела головой. А на этой каменистой террасе вовсю гулял ветер. Поэтому и снега на ней было мало, только по щиколотку — его сдуло в расщелину с крутого обрыва. Опасливо подошла к краю и заглянула вниз. Это там, на открывшейся равнине вдали виднелся тот самый небольшой особняк, жилище доры Белинды? Надо же, он казался далекой темной точкой на белом полотне снега. Когда же я успела забраться так высоко? Вот тебе и тропочка, начавшаяся между двумя елками!

А потом вспомнила, какое мне было дано задание. Правильно, расставить у каждого, так поняла, ритуального камня по свече. И зажечь их. Ничего сложного! Покрутилась, посчитала столпы. И что старушка волновалась, будто мы с Густавом здесь натоптали? Ничего подобного. Если и были отпечатки от копыт лошадей, то их давно вместе со снегом сдуло, а потом камень припорошило белыми хлопьями вновь. Какой ровный настил получился!

Прихлопнула ладошкой в толстой варежке небольшую площадку перед серой каменной громилой, упирающейся, казалось, в чуть светлее выглядевшее серое небо, и поставила на нее толстую короткую восковую свечу. Одна есть. А зажечь ее решила потом, как все тринадцать расставила бы. Две… готовы, три… вот и последняя свеча заняла место перед камнем. Теперь зажечь. Ох уж мне эти допотопные приспособления…

С зажиганием фитилей прокопалась, но все исполнила в точности — тринадцать желтоватых язычков теперь трепетали на ветру. Вот и ладненько! А где же Белинда? Не пора ли ей было сюда доковылять? Уф, а мне теперь казалось, или начало быстро смеркаться? Отчего-то поежилась. Потом еще ворот шубки запахнула сильнее. Мне стало холодно от пронизывающего ветра или от заползшего незаметно страха? А чего я боялась? Место далекое от торговых и прочих путей, а значит, и разбойников здесь быть не могло. Зверье? А вот это, пожалуй!..

Начала прислушиваться, в надежде услышать шаги старушки, а расслышала нечто другое. Никак это была поступь лошади? Да каким ветром на Лысую гору могло занести всадника? Днем. Хоть в очень пасмурную погоду. Нас с Густавом, понятно, метель заморочила и сюда занесла, а этого за каким… Мысль застряла в голове, когда над дальним концом террасы стал подниматься силуэт всадника. И я еще только самую макушку увидела, а уже догадалась, кто это был. Быть того не могло, а вот же они, черные и длинные взлохмаченные волосы…

— Инквизитор! — я это слово произнесла, или оно у меня так и застряло в горле?

Он нашел меня взглядом сразу же. И больше не отпускал. Я тоже завороженно смотрела прямо в его синие глаза. И мне казалось, что между нами протянулась тонкая, но очень прочная нить. Крепче каната, но похожая на струну. Я рыбешка, попавшаяся на крючок? Или мушка, угодившая в паутину? А князь, конечно же, был хозяином положения.

И будто бы невидимая лебедка натягивала ту нить и накручивала, больше и больше притягивая меня к этому мужчине, к тому, в чьей власти было без суда и следствия отнять жизнь уже вот за эти свечи, расставленные по ритуальному кругу. Нет, разумеется, это он, Адлар Вальтсор, приближался, а я оставалась на месте, но отчего-то казалось иначе.

И вот он, наконец, перевел взгляд на каменные столпы. Пустил его по кругу, не упустив из вида ни одной свечи. А меня будто отпустило. И тут же подумала, а что же я стою, словно четырнадцатый столб в центре круга? Бежать. Бежать! И еще кричать, чтобы меня услышала дора Белинда, ведь инквизитор точно увидит в ней ведьму!..

— Стоять! — рявкнул Адлар, не глядя еще на меня, будто мог услышать возникшую мысль.

Ах, да. Мог. Этот маг обладал большими возможностями. Уж если Курт был на такое способен, то этот…

— Кому сказал, стоять! — этот приказ был больше похож на рык, от него у меня что-то с голосом случилось, возможно, пропал, а остался только писк.

А я всего-то попятилась назад. На каких-то несколько шажков. И совсем бесшумно. Думала, он ничего не видел. На затылке у этих магов, что ли глаза?

— Ведьмин круг! — проговорил меж тем инквизитор. — Не зря про Лысую гору пошел слух…

Все. Еще и слух до него какой-то дошел, а на этом месте с дурной славой застал именно меня. Как все плохо-то! И вот теперь я попятилась от слабости в ногах.

— Да ты ж!..

Мужчина черным ястребом метнулся с коня в мою сторону. Я от страха зажмурилась — думала, испепелит своими молниями или просто придушит. И в плечи, правда, впились его сильные руки, как вздернули, оторвали от земли, затрясли и… поставили на ноги, прижав спиной к чему-то твердому.

— Что удумала?! Разбиться захотела?

Я приоткрыла глаза. Да, Адлар еще продолжал держать меня за плечи. А прислонил к одному из столпов. К тому, что стоял на самом краю обрыва. Это что сейчас было? Я чуть вниз не загремела? Мамочки! А он еще посмотрел на меня пристально-пристально, потом на край террасы и тогда подхватил поперек туловища и оттащил подальше от пропасти.

О, нет, я смерти не искала. Мог бы это понять, раз такой «проницательный». У меня же сердце чуть ни остановилось, как поняла, что могло сейчас произойти по моей неосторожности. А вот зачем он кинулся спасать? Я же во всех отношениях сейчас должна была выглядеть преступницей, нарушительницей и… в общем, той, по ком костер плачет. Ага! Главное слово «костер». У них же здесь приняты показательные казни. Упади я, разбейся сейчас, то «шоу» же на главной площади одного из городов отменится…

Ох, вот и коронный магический взгляд! Инквизитор начал меня им опять сканировать. На этот раз даже шуба, рукавицы… ничего не спасло от ощущения беготни множества табунов мурашек по моему телу. Ага! Запретной магии или дара не находил! На этот раз дор Татр честно отработал уплаченные отцом Тьяны золотые монеты в объемном кожаном мешочке. А дору Вальтсору осталось только хмуриться! Ух, каким напряженным он выглядел, а я наоборот, начала немного расслабляться.

— Что за бездна Ардха? Как такое может быть? Ты, девчонка! Я же чувствую, что водишь меня за нос…

Ну вот, прорвало Его светлость. Молчал-молчал и выдал. Обвинить в ведьмовстве не получалось, так он все равно причину подходящую для ареста выискивал? Это надо!

— Каким-то образом я же нашел тебя! Курт, наш лучший разведчик, со следа сбился, а я шел, будто мне вешками дорогу сюда указывали…

Что бы разорвало те вешки! Что бы тебя самого!..

— Нет!.. В тебе все же что-то есть, красотка. Не может меня вот так, без причины, к тебе притягивать, — он с силой мотнул головой, будто хотел стряхнуть с себя наваждение. — Но я докопаюсь… я обязательно…

Копай-копай, лопату тебе в руки! Уф, меня точно начал отпускать страх перед этим мужчиной. Да он бессилен меня заклеймить как ведьму. Вовремя мы с печатями подсуетились, ха!

И, наверное, я не совладала с самоуверенностью — лицо ее выдало, а еще настолько приободрилась, что даже руку в бок уперла. А когда заметила тот его нехороший прищур, так уже поздно стало брыкаться. Потому что в следующий миг князь шагнул ко мне и схватил за талию.

— Радуешься? Не рано ли? Ну, ка! Проверим!..

Я и ахнуть не успела, как меня прижали и будто в клещи зажали. На затылок легла мужская каменная ладонь, моментально пресекая любые трепыхания. От того пуховый плат еще съехал на глаза, закрывая свет, и даже на нос наполз. И все же почувствовала на лице чужое дыхание, но только пискнула, когда губы накрыл теплый рот Адлара.

Он меня целовал так… будто пробовал подозрительное блюдо. Видеть его лицо не могла, но представляла, каким настороженным оно могло быть. Исследователь-испытатель хренов! Будь ты проклят! Одно слово «инквизитор»! Ох, что же такая слабость-то накатила? Он меня отравил, что ли?

А дальше Адлар поцелуй прервал… так же неожиданно, как его и начал, перехватил меня, чтобы удобнее было удерживать ослабевшее тело одной рукой, а другой стал аккуратно убирать с лица платок. И я впервые его глаза так близко видела. Синева в них действительно была необыкновенная и могла, наверное, любую женщину свести с ума. Но меня-то как раз они привели в чувство, и то глубокое удивление, отразившееся на лице Светлости.

— Да что же ты со мной… творишь?

О, нет. Вожделение в мужских глазах я и в том мире различать умела. На первом курсе, помнится, меня страстно желали два парня. А еще Глеб в первый месяц нашего знакомства так вспыхивал, было дело, стоило нам только остаться наедине. Но стоп! Я не там! А здесь… здесь мне только-только печати установили. Черт! Тетка Тьяны говорила же!.. Да мне смерти подобно было переживать жаркие страсти. Инициации вот только и не хватало, и чтобы печати установленные сорвало!.. Трезвей, Таня! Быстро бери себя в руки. Вернее, выворачивайся из стальных мужских.

Дернулась. Без результата. Светлость только хмыкнул и чуть искривил линию губ. Ах, ты ж!.. А что означал этот его взгляд? Он был уверен в том эффекте, который неизменно оказывал на дам? Что именно применял к несчастным, вводя их вот в такое безвольное состояние, наверняка не знала. Магия, гипноз, природный шарм? Но действие было сильным. Правда, я, как закаленная жизненными испытаниями женщина двадцать первого века, нашла в себе силы поднять руки и попытаться оттолкнуть от себя этого средневекового, или как там его, мужчину. Результата не получила, даже расстояние между нами нисколько не увеличила, но лицо к нему подняла и глазами гневно сверкнула. Надеялась, во всяком случае, что вышло смотреть на этого наглеца гневно.

— Что вы себе позволяете?! — слава богу, голос вернулся. — Кто дал вам право так обращаться со мной?!

А князь весь мой гнев игнорировал и начал снова гипнотизировать губы. Ну, хитрец! Теперь поняла, на что Светлость рассчитывал. Решил распалить во мне страсть, чтобы проявилась природная суть. И если бы он только пожирал меня взглядом…

Второй его поцелуй был именно таким, страстным… до того, что у меня выключился разум. А как было назвать то, что я князю ответила? Какая-то малая и вялая часть меня пыталась, нет, уже не сопротивляться, а нашептывать об осторожности, но… куда там! Адлар Вальтсор, теперь точно это знала, был большой мастер сведения женщин с ума. О, куда там до него было моему прошлому мужчине! О, как далеко остался за туманом бывший жених… как там его звали? И держи меня, Светлость. Не отпускай из объятий, иначе боюсь не устоять на ногах.

— Я возьму тебя с собой! — голос князя каким-то вязким потоком проник в мою закружившуюся голову.

О, да! Как иначе? Конечно, бери. Всю и без остатка. Я вся… О? Как возьмет? Куда возьмет? Не могла пока очнуться и понять, что со мной происходило, но укол тревоги куда-то в позвоночник ощутила. Взгляд сфокусировала и тогда рассмотрела довольную усмешку на лице мужчины.

— Поедешь в обозе с моими… невестами.

А все-таки ведь отметила, что к тем девам с искрой не причислил, невестой не назвал. Так в качестве кого он собрался брать меня с собой? И скорее, живее просыпайся, мой разум!..

— Такой яркий и сладкий поцелуй, Тьяна, мне еще никто не дарил… — и его бровь очень красноречиво изогнулась.

Будь проклята моя слабость! Прокололась! Разве же могла невинная девушка, воспитанная за семью замками и под строгим контролем рода, отвечать мужчине так, как я только что? Вот же… глупая!

— Отпустите! — взмолилась слабым голосом, но он шел из самой глубины души.

— Пожалуйста! — а ему было теперь весело.

Правда, руки разжал и даже на шаг от меня отступил.

— Но только сейчас… отпускаю, — смотрел и будто бы наслаждался тем, что видел, а я так понимала, что моей растерянностью. — На некоторое время, Тьяна. А потом… ты будешь постоянно под моим контролем, нежный цветок.

Но нет, мои мозги уже встряхнулись, я нисколько не отреагировала на «нежный цветок». Не купилась и на некоторую теплоту в голосе дора Адлара. И не только потому, что запомнила, что так на их языке расшифровывается имя Тьяна. Я расслышала в интонации мужчины еще что-то, и это нечто очень встревожило. И только на кратчайший миг в голове мелькнуло соображение, что возможно дор Вальтсор надумал превратить меня в свою любовницу, раз оказался под впечатлением от моего ответного поцелуя. О, нет, если бы только это. Я же вспомнила со всей отчетливостью, что… передо мной стоял Инквизитор. И не простой, а главный в королевстве Спартокс. А что тогда могли означать его слова? «Ты будешь постоянно под моим контролем». Не то ли, что сбежать от него по пути в столицу даже и пробовать нечего? Скорее всего.

А еще он так на меня смотрел… словно жаром этого взгляда планировал потом подпалить дрова, которыми обычно обкладывались ведьмины столбы на городских площадях. И у меня перед глазами так и заскакали картины казни. Бурлящая разномастная толпа на булыжной мостовой орет и напирает на оцепление из инквизиторских солдат. От нее шквалами летит и ударяет по мне ненависть. Хочется от нее отгородиться. Чем-нибудь. Но только не заструившимся вверх едким дымом. Это что? Костер под ногами уже зажжен? Это его оранжевые языки начали подбираться ко мне?..

Черт! Наваждение, прочь! Я же давала себе слово измениться, стать сильной и несгибаемой. Это значит, что надо было бороться. И зачем ждать момента в пути? Чем сейчас не подходит мне пуститься наутек? Вон же, правее и сбоку, хоть и чуть различима стала под порывами ветра, припорошившими следы, а была ведьмина тропа. Убежать по ней! Вниз получится нестись с приличной скоростью. А у инквизитора здесь конь. Он его не должен бросить. И если все же кинется догонять, то предсказуемо оступится же. Увязнет в снегу. Повезет, так и в расщелину мог бы угодить…

— Тьяна? О чем сейчас подумала? — нахмурился Светлость. — Детка, нет! Чего ты испугалась? — и шагнул ко мне.

Ну, все. Мною будто из пращи тогда выстрелили. Сама от себя такой прыти не ожидала, а чуть ни размытой тенью метнулась осуществлять задуманное.

— Стоять! — от мужского рыка мог бы случиться камнепад в горах или сойти лавина.

Но меня он только подхлестнул. Я неслась так, что ветер свистел в ушах, что дыхание превратилось в сип, в висках застучала кровь, а перед глазами все подрагивало. Меня не отвлекали мысли о преследовании — только одна жила в мозгу. Быстрее!

— Тьяна! — голос Адлара как ударил в спину.

Но звучал точно на расстоянии. И не мешкать, продолжать так же быстро перебирать ногами. Черт, камни! Но я благополучно через них перескочила. Вот только чуть споткнулась. Дьявол, юбки! Нога запуталась в ткани. О, нет! Меня швырнуло в сторону, ступня соскользнула с тверди тропы, равновесие было утеряно, тело странным образом раскрутило, хоть и старалась удержаться, а летела спиной к крутому склону.

А может это и ничего? Я же приземлилась лопатками и теперь словно на санях заскользила вниз. Ага, повезло… до первого выступающего из снега камня, в который могла бы воткнуться головой. Поневоле напряглась и съежилась. И вот оно… бум! Угодила все же в… дерево?

Из глаз посыпались искры. Нет, не буквально. Хотя от тех сильных болевых ощущений могло бы, наверное, сорвать печати с ведьминского дара, а там… кто его знал, что тогда могло быть, какие спецэффекты были возможны. И вот я лежала в сугробе, временно обездвиженная ударом. И с какой-то сторонней отрешенностью наблюдала, как Адлар Вальтсор добежал до того места на тропе, откуда я совершила кульбит, но не остановился, а решительно шагнул в снег. Он увяз в нем до середины бедер, такая была глубина. Выругался непонятными словами и двинулся ко мне. Как бульдозер разгребал снег и шел. Несколько раз оступался и оскальзывался, но вставал и продолжал идти. Приближался и, не отрываясь, смотрел мне в глаза. И вот оказался рядом.

— Как ты? — наклонился к самому лицу. — Где болит?

Я молчала. И не потому, что в позвоночник, будто каленый штырь воткнули. Мне казалось, нет, даже ощущала уверенность, что жизнь моя кончилась.

— Не плачь, детка. Все будет хорошо.

И он поднял меня на руки. Это было больно. И я теперь совсем не вслушивалась в его слова ко мне, а просто смотрела в небо. Серое. Низкое. Не предвещающее ничего хорошего. Ну и пусть. Мне было все равно. И пусть руки мои безвольно обвисли и болтались в такт тяжелым шагам инквизитора. Пусть голова нисколько не держалась, а запрокинулась. Меня как бы и не было теперь в этом их мире…