Глава 15

Объявился Андрей лишь ближе к ночи и первым делом потребовал ужин. Я прикинула, что с появлением сразу двух мужчин в моей жизни закупаться в супермаркете придется основательней, ибо прокормить их не в пример сложнее, нежели двух молодых женщин с умеренным аппетитом. Еще и готовить в три раза чаще приходится. В общем, мужчина в хозяйстве – штука хлопотная и прихотливая, любительницам легкой жизни заводить не советую. Я быстро кинула в вок индейку и овощи, залила фунчозу горячей водой. Измайлов поначалу наморщился, но готовое блюдо уплетал с удовольствием.

– А котлет случайно нету? Или пельменей… – с надеждой все же уточнил он.

– Я похожа на женщину, которая крутит фарш на досуге? – оскорбилась я за свои кулинарные таланты. Между прочим, вкусно получилось и быстро.

– Если что, для тебя я готов покрутить как-нибудь, – не унимался начальник.

– Себе покрути что-нибудь! – не выдержала я.

Измайлов после того как прохохотался, явно довольный собственным юморным изыском, отодвинул пустую тарелку и вмиг стал серьезным, даже чаю не попросил.

– Мое впечатление такое, – заговорил шеф. – На первый взгляд, интервью и упоминание о наркотиках Ильина не вспугнуло. После того, как ты ушла, он пообедал там же в ресторане. Один, даже по телефону ни с кем не говорил, был безмятежен и невозмутим, как медведь в зоопарке. После поехал на дачу, в загородный поселок неподалеку от города, по пути заехал в магазин. Затопил баню – я видел дым из трубы, и более участок не покидал. В гости к нему так же никто не приезжал, – Измайлов отчитался и, сцепив руки на затылке, откинулся на спинку стула.

– И что ты думаешь по поводу этого всего?

– Либо он действительно не взволновался, либо хороший актер. А это значит, что он или не в курсе всей подоплеки происходящего, или железно уверен в собственной неприкосновенности. Что опять возвращает нас на круги своя.

– Мне не понравилось, что использовать приложение они придумали в кругу семьи, – поделилась я сомнениями.

– Согласен, – Измайлов сел ровно. – Не хотелось бы думать, что сам ректор прикрывает сынка в его нелегальной деятельности. Но тогда и использование кафедры химии становится понятным, как ни прискорбно.

– Если ректор замешан, он не погладит нас по головке за бурную деятельность. А может и чего похуже придумает – уж очень ему высоко падать придется в случае чего…

– Думаю, что выводы делать пока рано. Предлагаю для начала пообщаться с барменом и внимательней присмотреться к кафедре химии.

– Может, поговорить с друзьями погибших? – предложила я вроде бы очевидное.

– Только засветимся зря. С большой долей вероятности они пойдут в отказ, да и с какой стати им с нами откровенничать? Нам даже надавить на них нечем, а кого-то еще я посвящать в наше предприятие я не хочу. Чем меньше людей в курсе, тем нам спокойнее.

Больше никаких идей в голову не приходило, и я умолкла. Измайлов порадовал новостью, что воскресенье останется в моем распоряжении, и отчалил восвояси, поцеловав мне руку на прощание. Причем вероломно предпочел внутреннюю сторону ладошки, от чего мурашки обосновались где-то в районе моей поясницы, а потом резко устремились к затылку. Сбитая с толку, я даже не успела среагировать, как Директор, подмигнул и, сунув руки в карманы джинс, скрылся в подъезде.

– Гад! – выпустила я пар ударом той самой ладони по белой обшивке входной двери. – Гад, гад, гад! – повторила еще несколько раз, будто одного было мало.

Что значит, не везет с начальством и как с этим бороться! В отместку Измайлову уселась искать вакансии, постепенно возвращая на место унесенное мурашками равновесие и красочно фантазируя, как шлепну ему на стол заявление по собственному желанию. И пусть только попробует не подписать! Интересно, в нем указать, что начальник – самодур все-таки можно или придется переписывать?

Воскресенье я провела лениво. Ближе к вечеру закинула в духовку курицу с овощами и продолжила валяться перед телевизором. Машка с отцом явились веселые, с красными щеками и растрепанными волосами. Оказалось, они прямиком из парка аттракционов.

– Зря ты с нами не поехала, – попенял Юрий, усевшись за стол, и похвалил: – Запах сумасшедший, я с порога слюной давлюсь. Хорошо, что мы перекусывать не стали, да, Маш?

– Ага, супер, – отозвалась племяшка. – Я, пожалуй, перееду жить к папе. Ты ж не против, да, пап? Нам хорошо вместе.

От неожиданности Юрий подавился картошкой, пришлось от души приложить того по спине. Видимо, забирая дочку на выходные, он не рассчитывал на столь далеко идущие последствия.

– Это нужно сначала с мамой обсудить, – дипломатично пришла я на помощь мужчине.

Машка скисла, явно поняв, что мать ей так просто продавить не удастся, не то что тетушку с застарелым комплексом вины. Я со спокойной совестью продолжила ужин. Юра как мог быстро расправился с горячим, отказался от чая и поспешил в прихожую, пока его дочурка еще чего-нибудь не учудила. Настолько сближаться с девочкой он явно не планировал.

Перед тем как лечь спать я проверила телефон и обнаружила несколько пропущенных от Измайлова. Искушение не перезванивать было велико, но чувство долга победило.

– Привет, звонил? – прикрыв дверь, набрала я начальника.

– Привет. Я было подумал, что ты меня игнорируешь. Хотел поделиться, что сегодня опять следил за Ильиным. Он так и провел весь выходной на даче. Ходил гулять с собакой, перебросился парой слов с соседями. Его телефонные звонки, конечно, не отследить, но в остальном никаких подозрительных контактов…

– Ясно. Тогда до завтра?

– Спокойной ночи, – шепнул Измайлов и отключился. А я еще долго не могла уснуть…

Утро выдалось хмурым. За окном накрапывал дождик, серое небо давило на плечи, и глаза совсем не хотели разлипаться. Прозвенел уже третий будильник, а я все еще валялась в кровати. Похоже, сегодня я осталась без укладки, на работу придется идти с хвостиком. Из-за двери раздалось жужжание – Машка во всю орудовала феном. В отличие от меня.

В университет мы в тот день опоздали. Машка всю дорогу зудела, что из-за меня ее не пустят на пару, но я равнодушно отмахивалась – мне бы ее проблемы. Высадила племянницу напротив входа, сама поехала парковаться. После бурного вечера пятницы и не менее бурной субботы ничто не помешало мне обнаглеть и позвонить лично Директору, чтобы тот пустил меня с черного входа – оббегать здание университета под дождем никакого желания не было.

– Все в порядке? – спросил тот, изучая меня взглядом. Почему-то он показался мне встревоженным. Из нагрудного кармана Измайловского пиджака торчал офисный маркер – я явно сдернула шефа с занятия.

– Извини, я опоздала, – пробурчала, не желая думать, что это значит, и забежала под козырек, а затем и в здание. Начальник придержал для меня дверь.

– У тебя сегодня «окно» после обеда, предлагаю навестить бармена, – Директор был бодр и жаждал продолжения активной деятельности. – Можем еще до химиков прогуляться.

Я же, прекрасно понимая к чему все идет, не могла расслабиться в его компании, но и бросить все на полпути тоже не могла: спать я хотела как следует, а делать это с беспокойной совестью я не умела.

– Хорошо, – покладисто ответила я.

Ответ Директора явно удивил, но тот продолжил взбираться по лестнице.

– Увидимся после обеда, – махнула я ему рукой у входа на кафедру и отправилась раздеваться.

Студенты уже ждали под дверью запертой аудитории и при моем появлении очевидно расстроились, похоже успели размечтаться, что я вообще не приду. Наивные.

В обед я сбежала. Отправилась пить чай к Игорю Семеновичу, тот уже давно приглашал. Старик сидел за столом и, сдвинув очки на нос, листал какую-то книгу. Помимо него в преподавательской находилось еще три психолога.

– Добрый день, – робко поскребла я открытую дверь.

– А, Женечка, – отложил книгу профессор и стянул очки. – Проходите, проходите. Рад вас видеть, надеюсь, вы ко мне?

– Да, вот выдался свободный перерыв.

– Прекрасно! Вы ничего не имеете против чашечки хорошего чая? Мне как раз приятель из Индии привез. Идемте, у нас в соседнем помещении что-то типа столовой организовано, там нам никто не помешает, – профессор поднялся навстречу, и вместе мы вышли в коридор.

Столовой у них звалась небольшая комната с окном, двумя столами вдоль стены и небольшим буфетом напротив. Игорь Семенович открыл форточку, поставил чайник и вынул из шкафа пачку чая. Потом достал конфеты и печенье в красивой вазочке.

– Приятная компания для старика редкость. Садитесь, позвольте я поухаживаю за вами.

Я присела, Игорь Семенович принялся хлопотать. Поставил передо мной блюдце, чашку, заварил чай, что удивило, во френчпрессе, после сел напротив.

– Ну, рассказывайте, – принялся он разливать чай по чашкам. – Как жизнь молодая, как работается на новом месте под руководством нашего Андрея Маратовича? – на последних словах психолог хитро прищурился.

– Работа интересная… – протянула я.

– И начальник, – поддакнул Игорь Семенович.

– А вот лишнего внимания от начальника мне как раз хотелось бы избежать, – с тяжким вздохом призналась я.

– Что так?

– Как-то это не этично, что ли…

– Бросьте, – отмахнулся профессор. – У нас тут не настолько строгие нравы. Мы с моей Валюшей, например, тоже вместе работали и ничего. Никто против не был, наоборот, только рады были за нас. Так что если есть взаимная симпатия, не вижу препятствий.

– А что дальше? С Валентиной, я имею в виду, – я взяла печеньку и подперла щеку кулаком.

Игорь Семенович печально вздохнул, покрутил обручальное кольцо, которое находилось почему-то на левой руке, и рассказал:

– А дальше, милая моя, я сделал ей предложение, мы поженились и жили счастливо, но недолго. Убили мою Валюшу. Прямо в подъезде зарезали какие-то наркоманы, когда она в квартиру поднималась. Детей мы нажить не успели, так я и кукую один с тех пор. Хорошо, ученики старика не забывают навещать, ты вот забежала. Пообщаюсь с молодежью, и самому дальше жить хочется…

– Извините, я и не знала…

– Да что тут извиняться, – махнул рукой профессор. – Никакого секрета я из своей жизни не делаю, так уж сложилось… Да и отболело все уже давно. Я же поэтому и согласился вашей кафедре тогда про наркоманов рассказать, они ведь не только себя губят, но и случайных прохожих… Потому их надо остерегаться и уметь распознавать. А вы, милая моя, Андрея зря не избегайте, мальчик он хороший, девушку точно не обидит.

– Спасибо за совет, – я улыбнулась и продолжила пить чай, напиток оказался действительно вкусным.

Возвращаться на кафедру все же пришлось. Андрей за время обеда умудрился позвонить два раза, а когда я не ответила, прислал гневное сообщение, в котором грозился навесить на меня столько дополнительной и общественно-полезной нагрузки, что времени шататься неизвестно где у меня не останется. Я прониклась и поспешила вернуться на рабочее место.

– Вернулась! – поймал меня за рукав начальник, когда я уже подходила к кафедре.

Я закатила глаза и выдернула руку:

– Я что у тебя в рабстве? Обеденный перерыв вообще-то.

– Извини, я вспылил, – Измайлов ухватил меня за плечи, развернул и повел в сторону кафе. – Так трудно было на звонок ответить?

– У меня телефон на бесшумном режиме стоял, я не слышала.

– А по-моему, ты просто меня избегаешь, – укорил начальник. В проницательности ему не откажешь.

– А ты нарушаешь мои личные границы, – не стала я отнекиваться.

– Границы, значит, да? – остановился начальник внезапно, повернулся ко мне лицом и навис угрожающе.

– Да, – стараясь не терять смелости, кивнула я. Все же он значительно превосходил меня по росту, комплекции и должности.

– Личные, да? – продолжил рычать он.

– Да, – уже не так уверенно кивнула я.

Чем, похоже, окончательно вывела Измайлова из себя, потому как он внезапно вцепился в меня, схватил в охапку и принялся целовать. Уже по-взрослому. Сперва я невнятно мычала и дергалась, пытаясь донести до мужчины свое несогласие, но сама не заметила, как постепенно затихла, сдалась и даже ответила на поцелуй, обняв при этом приятно широкую спину начальника. Аромат его парфюма забил нос, а его руки с такой силой вжимали меня в себя, что все это вкупе с его знающим свое дело языком окончательно дезориентировало меня в пространстве. Когда Директор наконец отлепился от меня и легонько дунул в лицо, я все еще продолжала цепляться за его пиджак, бессовестно сминая дорогую ткань в где-то районе директорских лопаток. Благо, звонок на занятие успел прозвенеть, и в коридоре не было никого, кто бы мог увидеть наше корпоративное грехопадение.

– Долго ты от меня будешь бегать? – уткнулся он своим лбом в мой и погладил большими пальцами по щекам.

– А ты долго будешь за мной волочиться? – уточнила я, приоткрыв один глаз.

– Пока это будет доставлять тебе удовольствие, – подмигнул Измайлов, взял меня за руку и продолжил путь.

Я в это время пыталась осмыслить, что же только что произошло, и чем все это мне грозит. Зашла, если честно, в тупик. А потому к разговору с барменом оказалась совсем не готова. Тот, кстати, за счет того, что его странные штаны и кроссовки были скрыты за стойкой, а панама, очевидно, оставлена в шкафу, выглядел вполне обыденно, если не сказать пристойно.

– Здравствуйте, Дмитрий, – покосившись на бейджик, приветствовал парня Измайлов и тут же обрадовал: – А мы к вам с жалобой.

– По поводу? – бармен оставался невозмутим.

– На той неделе мы у вас кофе покупали, так вот моей помощнице стало плохо после него, пришлось даже в медпункт девушку вести.

– Вы уверены, что это из-за кофе? – ни один мускул не дрогнул на лице юноши. Вот это выдержка!

– Да, она выпила стаканчик и практически сразу почувствовала недомогание, медсестра обнаружила тахикардию, пульс зашкаливал.

– Может, индивидуальная реакция организма на кофеин? Нам на той неделе как раз новый сорт зерен завезли. Никто, правда, больше не жаловался, но я обязательно передам менеджеру. Если хотите, можете воспользоваться жалобной книгой, – кивнул бармен на стенд с правилами торговли и прочей обязательной атрибутикой.

– Вы уж передайте. И впредь будьте внимательны… – многозначительно протянул Измайлов. – С поставщиками.

– Конечно, – серьезно произнес бармен.

А потом мы, вместо того чтобы уйти, заказали обед и уселись за самый ближайший к стойке столик. Измайлов болтал, как ни в чем не бывало, парень с будничным видом обслуживал редких клиентов, а в перерывах садился на стул и, судя по звукам, смотрел какие-то видео на телефоне.

Напряжение, витавшее между нами, я чувствовала загривком, а потому только поковырялась в салате и пригубила компот. Принялась было дергать ногой под столом, но Андрей тут же схватил меня за колено. От неожиданности я подпрыгнула, а бармен с подозрением уставился на нас. Измайлов, наградив меня убойным взглядом, быстро доел картофельную запеканку, и мы покинули кафе. Далеко не ушли, вместо этого свернули в знакомую уже подсобку. Там Андрей, не таясь, включил свет, вытащил телефон и принялся с загадочным видом что-то шаманить. Я сунулась было поближе, чтобы подсмотреть, над чем там начальник сосредоточенно колдует, но увидела лишь неинтересный процесс загрузки незнакомого мне приложения. Наконец, на экране появилась картинка, и я смогла увидеть открытую дверь кафе и бармена за стойкой.

– Ты камеру включил что ли? – зашептала я, придвинувшись поближе, хоть никто нас услышать и не мог.

– Да, – так же шепотом ответил Измайлов и ничего более пояснять не стал.

Я поджала губы и уставилась в экран. Некоторое время ничего интересного не происходило. Потом группка студентов вышла из дверей, бармен настороженно осмотрелся и принялся кому-то звонить. Говорил недолго, но эмоционально. Видеозапись шла без звука, а прочитать что-либо по губам было нереально, и я пожалела, что Директор не поставил в заведении «прослушку». То ли возможности не было, то ли не хотел рисковать. После разговора парень в задумчивости облокотился на стойку и потер лоб, счастлив он явно не был.

Измайлов выключил телефон, и мы, никем не замеченные, покинули подсобку.

– Прогуляемся до кафедры химии, – предложил Директор, и я послушно свернула вслед за ним на лестницу.