Глава 21

Выступление первой команды только началось, как завибрировавший в кармане пиджака телефон заставил дернуться от неожиданности. Звонил Юра.

– Алло, – прошептала я, нагнувшись, рассчитывая таким образом не сильно отвлечь соседей от представления.

– Женя, ты сейчас на работе?

– Да.

– Встреть меня, а? Я не знаю, куда идти, а Машка трубку не берет.

Я недовольно засопела, но встречать родственничка все же пошла, согнулась в три погибели и на цыпочках прокралась к дверям актового зала, поздравляя себя с тем, что поступила мудро и не уселась рядом с Измайловым. Снаружи выпрямилась, разгладила складки на юбке и вновь почувствовала себя женщиной, а не дриопитеком.

С дебильноватым выражением предвкушения на лице Юрий вертел головой в холле первого этажа, явно в попытках угадать, с какой же стороны появится подмога. Увидев меня, припустил навстречу и радостно стиснул в объятиях.

– Привет, классно выглядишь, кстати! – расцеловал он меня в обе щеки.

– Идем, там уже началось все, – поторопила я, нахмурившись, и оглядела простую юбку ниже колена и пиджак в тон – выгляжу, как училка. Хотя, на вкус и цвет, как известно…

– Подожди, – понизил голос Юра. – Мне в туалет бы, еле доехал. Где тут у вас сходить можно?

Я закатила глаза и повела мужчину в сторону. Коридоры университета были пусты: кто не пошел на КВН, уже успел отправиться домой. Пятничный вечер – не то время, когда народ предпочитает законному отдыху внеурочную службу. Я, честно говоря, тоже мечтала поскорее оказаться дома. Возле мужской уборной я остановилась и хотела жестом указать родственнику на дверь, как тот сделал резкое движение в мою сторону, зажал ладонью рот, лишив возможности издать хоть какой-то крик, и, ухватив другой рукой поперек талии, затащил в туалет. Толкнул меня вперед в сторону зеркала, захлопнул входную дверь и запер ее на замок.

– Ты рехнулся? – накинулась я на него, все еще не желая верить, что подозрения в его сторону были не столь уж беспочвенны.

– Заткнись и не вынуждай меня применять силу, – грубо оборвал он и засунул руки в карманы кожаной куртки. – Где наркотики?

– Наркотики? – с недоумением переспросила я. Ему-то зачем? На наркомана не похож вроде…

– Да-да, наркотики, ты не ослышалась, – кивал он в такт словам головой и поторопил: – Так, где они?

– Я не знаю, – как можно искреннее произнесла я, почувствовав, как жар приливает к щекам, выдавая меня с потрохами. Может, следовало ответить что-нибудь в стиле: «какие наркотики?» или «а тебе зачем?»

– Женя, – протянул родственник. – Ведь не чужие же люди, не хочется мне из тебя силой ответы выбивать. Ты девчонка красивая, попорчу еще ненароком… Договариваться будем? Сама подумай, с какой стати тебе защищать торговцев «дурью»? Или это кто-то из твоих знакомых? Может быть, начальник? У тебя вроде с ним все складывается…

– А у тебя какой в этом интерес? – проигнорировала я последнюю фразу.

– Ничего личного, всего лишь бизнес. Ребята на чужой территории работать начали. Моя задача – объяснить им, что так не делается.

– А я тут при чем? С чего ты вообще взял, что я могу что-то знать? То, что я здесь работаю, еще ни о чем не говорит. Я эту дрянь в жизни не пробовала и пробовать не собираюсь. Лучше бы ты за дочерью присматривал, вот уж кого следует поберечь.

– Все так, – Юра сложил руки на груди и склонил голову на сторону, будто собирался изучить меня под другим углом. – Но со своими любовниками тебе стоит вести себя аккуратнее и не забывать, что живешь не одна. Дети, знаешь ли, слышат многое из того, что не предназначено для их ушей. Машка вчера была в таком гневе… – усмехнулся мужчина и предоставил выводы сделать самой.

Я вспомнила неприятную сцену на кухне и прикинула: как долго наблюдала за нами племянница, если успела расслышать про наркотики? И почему мы ее не заметили? А потом меня осенило:

– Так ты поэтому с дочерью стал общаться? Чтобы иметь повод в университете околачиваться?

– А что не так? Девчонке в радость, и мне польза, – холодно усмехнулся Юрий, на глазах превращаясь из непутевого папашки в расчетливого мерзавца. – Удобнее было бы конечно за тобой приударить, но ваш завкафедрой меня опередил…

– Да ты урод моральный! – покачала я головой, почему-то думая о Машке. Разочароваться в отце второй раз – врагу не пожелаешь.

– Оставь свои праведные выкладки при себе, – посоветовал Юра. – А еще лучше – заткнись и веди меня к местным наркобаронам. – Юрий ухватил меня под руку, тесно прижав к себе, осторожно высунул голову в дверь и вывел из туалета. – Давай безо всякой бабской дури, – предупредил он. – В героиню играть не нужно, иначе ничем хорошим для тебя это не закончится.

Из двух возможных направлений я выбрала кафедру химии. Пока мы чуть ли не в обнимку шли по коридорам, мозг обрабатывал информацию и пытался придумать, как выпутаться из ситуации. Со вторым было сложно, да и надеялась я, что родственник не сделает мне ничего плохого, а вот с первым – повеселее, потому на этом я и сосредоточилась. Значит, Юрий в нашу жизнь ворвался не просто так. Мужчину заинтересовал университет. Откуда уж он узнал, что тут приторговывают – дело десятое, но конкурентов ему понадобилось приструнить. Отсюда напрашивается вполне логичный вывод о характере бизнеса, которым он занимается то ли сам по себе, то ли по найму. С душком, я скажу, доходы оказались у родственничка. Итак, в определенный момент ему понадобился законный повод появляться в стенах нашего ВУЗа, и тут он удачно вспоминает про дочь. Пламенная речь, пара-тройка походов в ресторан и кино, и девчонка его с потрохами. Ко мне он тоже пытался клинья подбивать, но Измайлов и мое нежелание каких-либо новых отношений свели старания мужчины на нет. Даже не знаю, хорошо ли это: Машку все-таки жалко.

Сбивая с мысли, у меня в кармане зазвонил телефон, сумочка так и осталась лежать на стуле в актовом зале, но сейчас было не до нее. Юра тут же отобрал сотовый и, отключив его, переложил к себе в карман. Я почему-то подумала о Директоре. Если сейчас я приведу Юрку к аспиранту, и тот спугнет его, заставив свернуть производство, полиции тут уже нечего будет делать, а мы так и не выясним, кто же этот затейник, что организовал всю преступную схему.

– Почему ты так уверен, что я не заявлю на тебя в полицию? – спросила я, когда мы уже поднимались по лестнице.

Юрка искренне рассмеялся в голос:

– А ты докажи им сначала, ничего у тебя не получится. А если все-таки сунешься, знай, последствия будут не из приятных. Такой, как ты, точно не понравятся, дюймовочка.

Со злостью глянула на мужчину, но промолчала. Спорить – себе дороже. Увидев над дверями название кафедры, к которой мы шли, Юрий хмыкнул:

– Так я и думал. Ни звука, – с угрозой в голосе тихо предупредил он, я сочла за благо послушаться.

Юрий бесшумно открыл дверь, и мы вошли. В коридоре оказалось темно, все двери, кроме двери, ведущей в лабораторию, были закрыты. Из дверного проема лился свет. Уверенным шагом Юра повел нас к нему. Внутри кто-то ссорился, общались на повышенных тонах. Юрий остановился сбоку от входа так, чтобы изнутри помещения нас оказалось не видно. Знаком он приказал мне молчать. Я кивнула и принялась напряженно вслушиваться, стараясь не упустить ничего важного. Почему-то за время пути я уверилась в мысли, что вместе с Измайловым мы обязательно придумаем, как прищучить моего нечистого на руку родственничка, а потому и лезть на рожон не собиралась, выбрав для себя амплуа разведчицы во вражеском стане.

– Думал, я ни о чем не узнаю! – донесся до нас недовольный женский голос.

– Ты знаешь, мне нужны деньги, – спокойно отвечал мужской, в котором я без труда распознала голос химика-аспиранта. – Ждать, когда ты снова возьмешься за дело, я не могу.

– И поэтому ты решил в обход меня приторговывать на стороне! – женщина повысила голос.

«Уж, не про кафе ли у них сейчас речь?» – напряглась я. Насколько мы знаем, остатки товара бармен оставил в камере хранения магазина, тем самым поставив торговлю на паузу. Не удивлюсь, если на эти действия парень получил благословение свыше. Три самоубийства и наши с Измайловым намеки должны были весьма этому решению поспособствовать. Или же речь о той партии, что химик оставил в парке?

– Тише, нас могут услышать. Я бы все равно с тобой поделился, – в противоположность женщине парень был невозмутимо спокоен.

– Это ты сейчас так говоришь, потому что я все узнала! Только не забывай, кто все это придумал и кто тебе реагенты поставляет. От одной партии, даже крупной, толку мало, в этом бизнесе важна регулярность. Вздумаешь меня обмануть, я быстро твою лавочку прикрою, и не посмотрю на твои трудные обстоятельства. Не забывай, на кого ты работаешь.

Аспирант демонстративно вздохнул.

– Радуйся, что я нашел оптового покупателя, не придется больше в кафе рисковать, – подтверждая все наши подозрения, возразил Илья. А вообще, у парня при столь сомнительных талантах ангельское терпение, это я еще заметила, когда задачками его терзала.

– А мне, может, нравилось под носом у папеньки гадить, – противно захихикала девушка, и все части паззла разом сошлись в единую картинку – все оказалось так, как и предполагал Андрей.

От неожиданности я непроизвольно дернулась, Юрка придержал и предупреждающе сверкнул глазами.

– Ты бы видел, как он дома лютует из-за этих летунов из окна, – тем временем продолжила хихикать на манер гиены девица.

Я поморщилась от отвращения. Единственное, что не укладывалось у меня в голове: с какой стати девушка так сильно осерчала на папу? Внутрисемейная драма? Он изменял ее маме? Отшил неугодного жениха? Или виной всему – тяжелый подростковый период, с последствиями которого она так и не справилась? В таком случае девице прямая дорога на кафедру Игоря Семеновича.

– Ты уже совсем с катушек слетела. Если не хочешь оказаться на нарах, убавь свои амбиции и дай мне нормально вести дело. Прибыль будешь получать регулярно, а месть папочке придумаешь другую, – в голосе аспиранта наконец прорезались стальные нотки, что во мне вызвало чувство удовлетворения: зарвавшуюся дочурку давно нужно было поставить на место.

Пока я занималась анализом подслушанного, Юрка успел вытащить из-за пояса пистолет и, крепко ухватив меня за локоть, затащил внутрь лаборатории.

– Думаю, вы уже договорили, – эффектно появился он перед глазами доморощенных наркоторговцев, меня же, чтоб не мешалась и была на виду, пихнул в их сторону.

Я с независимым видом отодвинулась вбок, не желая отождествлять себя с парочкой преступников, и присела на свободный стул, делая вид, что совсем не страшусь пистолета в руке мужчины. Отпустил меня подальше, и то хорошо!

– Ты еще кто? – недовольно нахмурилась девица, явно ощущая себя хозяйкой положения.

Лет ей на вид было примерно как мне, но выглядела она не совсем здоровой: чумной взгляд широко распахнутых глаз, растрепанная светло-русая шевелюра, руки с изящными тонкими пальцами, кутаются в полы вязаного кардигана. «М-да, терапия, по ней так и плачет» – пришла я к неутешительному выводу и забеспокоилась всерьез: оказаться в компании, две трети которой не могут похвастать трезвым рассудком – так себе расклад, тем более при наличии в руках огнестрельного оружия у одного из них. Вся надежда оставалась на Илью: хватит ли у парня здравомыслия разрулить ситуацию таким образом, чтобы в конце мы все остались живы и здоровы. Меня устроит и вариант: все, кроме Юрки. Я сжала челюсти, ладони, которыми я ухватилась за деревянное сиденье, вспотели.

– Я тот, в обход чьего позволения ты начала торговать, девочка. Весьма неосмотрительно, хочу заметить, – Юрка с деланой печалью покачал головой. Анна – я, наконец, вспомнила имя ректорской дочки – вскинулась:

– На этой территории ты никто, – и тут же была отодвинута в сторону подельником.

– Заткнись, – с угрозой бросил он ей и переключился на Юрку. – Какой процент? – к моему облегчению не растерялся аспирант и не стал лезть на рожон.

– Сперва товар покажи, делец, – хмыкнул Юра, потом обратился ко мне: – Милая, если тебе хоть чуть-чуть дороги жизнь и здоровье племянницы, будь паинькой и тихо сиди на своем стульчике.

Я хмуро кивнула. По мне, так пусть они хоть поубивают друг друга, лишь бы меня тронули.

– А ты такого доверия пока не заслужила, киска, так что ноги в руки и двигай за нами, – приказал он вскинувшейся в неприязни Анне.

Та демонстративно встала рядом с аспирантом, и втроем они скрылись за стеллажами. Юрка напоследок бросил мне:

– Не скучай. И не вздумай убежать за подмогой. Найду и проучу.

Может, это было и глупо, но я сидела на стуле как приклеенная, даже рук не разжимала. И корить себя за это не собиралась – что поделать, я ни капли не героиня и отваги вершить подвиги в себе не находила. Снаружи, из коридора послышался какой-то шорох. Даже не шорох, а скорее намек на него, но вскоре все стихло, и пространством вновь завладела тишина. Я замерла, гадая, показалось мне или нет, чем все это может грозить, и молилась о том, чтобы оно поскорее закончилось. Счастливо для меня, конечно же. Секунды растягивались в бесконечность, и сколько времени я провела, прилежно сидя на стуле, не знаю. Но вряд ли много, хотя по ощущениям хотелось утверждать обратное.

Мое добровольное заключение закончилось в тот момент, когда в дверном проеме бесшумно появились серьезные мужчины в сером. Каким таким образом среди них затесался Измайлов – загадка. Первый мужчина кивнул мне и приложил палец к губам, призывая молчать. Я кивнула в ответ и опустила затекшую от напряжения спину на спинку стула.

‒ Где? ‒ одними губами спросил все тот же мужчина.

Я махнула рукой за стеллажи, и новоприбывшие скрылись в том направлении, Директор же поспешил ко мне.

‒ Цела? ‒ принялся он тщательно ощупывать мои плечи, потом голову. Я кивнула и опомнилась:

‒ У Юры пистолет, ‒ зашептала я, боясь повысить голос, потому как наступившая вновь тишина играла на нервах.

‒ Они знают, ‒ успокоил Измайлов и помог подняться, нехотя я расцепила пальцы, теряя моральную опору в виде стула. ‒ Идем, не будем мешать людям делать их работу.

Пропустить развязку я так сходу оказалась не готова, и Андрею пришлось приложить усилия, чтобы вывести меня из кабинета. В коридоре наваждение сошло, и я зашагала уже добровольно, хоть и продолжила цепляться за большую ладонь начальника. Измайлов привел нас в свой кабинет, тепло светившийся желтым светом посреди опустевшей кафедры, и усадил меня на диван. Спустя минуту сунул мне в руки чашку с чаем. А еще через несколько мгновений открыл шкаф, вытащил бутылку джина и накапал мне в чашку. Не так щедро, как Игорь Семенович когда-то, но все же. Себе плеснул в бокал.

– Джин? – принюхалась я.

– Чем богаты, – в свое оправдание развел руками начальник.

Тут же на моих коленях появилась коробка шоколадных конфет, которые, как я подозревала, никогда не переводятся в этом кабинете.

‒ Напугала ты меня, ‒ признался Директор, после того, как опустошил бокал наполовину.

Я, не очень-то понимавшая, что сейчас произошло, смогла только и пожать плечами.

‒ И понесло же тебя навстречу этому твоему придурку, ‒ развил мысль Измайлов, который, похоже, на самом деле испугался не на шутку. ‒ Если бы не эти, в костюмах, не знаю, чем бы все закончилось.

Оказалось, что мне и правда несказанно повезло, и именно сегодня ребята, давно, к слову, заинтересовавшиеся нашим ВУЗом, заглянули на огонек. Мы своей самодеятельностью слегка их запутали, потому явились ребята сначала по душу Измайлова. Благо тот сумел оправдаться, быстро все разъяснить и перенаправить их на верный путь, читай путь моего спасения. Где меня искать и с кем, начальник узнал благодаря скрытой камере, так и висевшей напротив лаборатории, после того, как я, исчезнув из актового зала, перестала брать трубку.

Я мелкими глотками пила горячий напиток и все никак не могла поверить, что наше приключение так внезапно и вроде как благополучно закончилось.

‒ А где спецназ? ‒ опомнилась я, выныривая из ступора, и припоминая многочисленные сюжеты новостей по телевидению.

‒ Они их по-тихому возьмут, ‒ успокоил Измайлов.

‒ У них дочка ректора за главную была, ‒ решила я сообщить после недолгого молчания, голос почему-то был хриплым. ‒ Ты знал?

‒ Догадывался.

‒ Она как раз с аспирантом ссорилась, когда мы с Юркой подошли. Так все и услышали. А Юрка тоже наркотиками торгует и пришел разбираться, кто без высочайшего дозволения в бизнес вклинился. Машка как раз наш разговор на кухне слышала и все ему рассказала, ‒ слова лились из меня непрерывным и слегка бестолковым потоком, но я никак не могла остановиться, описывая все до мельчайших деталей, будто вместе со словами из меня выходили страх, оцепенение и отравляющее чувство безнадеги.

Андрей не перебивал, лишь кивал иногда в такт словам, сел мне за спину и принялся мягко массировать шею и затылок. Я всхлипнула, потом не сдержалась и разревелась в голос. Директор притянул меня спиной к себе и принялся что-то убаюкивающее шептать на ухо. Неожиданно это сработало: я успокоилась и смогла продолжить пить чай так, что зубы не стучали о край чашки. И как раз вовремя: после короткого стука дверь открылась, и в кабинет вошел один из мужчин.

‒ Иван, ‒ представился он и протянул мне руку.

‒ Женя, ‒ пожала я предложенную ладонь, Измайлов к тому моменту успел переместиться за свой стол, так что все выглядело пристойно.

‒ Самое время нам побеседовать. И навели же вы шороху, ребята, ‒ как будто по-дружески усмехнулся Иван, но взгляд серых, каких-то бесцветных глаз, оставался серьезным и цепким. ‒ Запутали вы нас сильно, хотя, надо отдать вам должное, сейчас редко встретишь столь неравнодушных и одновременно с этим деятельных людей. В основном наоборот, но это уж издержки профессии.

Говорили мы долго. Иван оказался дотошным, вопросы задавал каверзные и по нескольку раз, не боясь показаться странным. Чувствовать себя помехой для серьезных людей оказалось так себе, но кое-что полезное и мы привнесли: например, доказательства вины бармена и аспиранта, я же еще шла и как свидетель из-за разговора, который подслушала. Самое трудное для меня было – говорить про Юрку, несмотря на все заверения Ивана, уверенности в том, что тот не выйдет сухим из воды, не было, а за Машку я все же переживала. Да и за себя, что скрывать, тоже.

Отпустили нас уже за полночь, пообещав пригласить к себе еще не раз. Хорошо хоть телефон, что отобрал Юрка, вернули. Хоть алкоголя в моем чае было совсем немного, да и времени прошло предостаточно, сесть за руль Измайлов не позволил. Вызвал такси и лично сопроводил меня домой. Собственную «Ауди» также бросил на университетской парковке. В квартире было ожидаемо пусто – все первокурсники, и Машка в том числе, отправились в зарезервированный по случаю ночной клуб. К отцу домой, я подозревала, девчонка точно не сможет попасть, так что ждать ее следовало позже.

Джентльмен, очевидно, в Измайлове в тот вечер уснул, сраженный переживаниями и половиной стакана джина, потому как Андрей без лишних экивоков на входе и даже как-то по-хозяйски прошел ко мне домой и захлопнул за нами дверь. Я вопросительно уставилась на мужчину.

– Хочу убедиться, что ты в порядке, – объяснил он.

– Чаю? – устало поинтересовалась я, выдавив-таки из себя каплю гостеприимства. Андрей что-то явно почувствовал, потому как отправил меня в ванную, сам же взялся за чайник.

Мыться в присутствии, хоть и за стенкой, мужчины было странно, но теплый душ помог, я буквально кожей ощутила, как часть усталости утекла вместе с мыльной водой в канализацию. На кухню вышла в новом домашнем костюме из просторных штанов и футболки, повода распечатать который никак не могла найти. Андрей сидел на стуле, устало облокотившись затылком о стену, ворот его белой рубашки был расстегнут, а рукава небрежно закатаны. На столе ждал заварочный чайник и пара чашек по соседству. Я прошла, открыла навесной шкафчик и вытащила курабье и банку с медом.

– Мило, – начальник распахнул глаза и оценил принт с Микки Маусом.

– С детства о таком мечтала.

Под тиканье настенных часов мы не спеша пили чай, крошки от печенья все больше усыпали скатерть, пока я, наконец, не подала голос:

– Так мне в понедельник выходить?

Измайлов поднял глаза и с легкой улыбкой заметил:

– Выглядишь вполне здоровой. Злоумышленники в руках правосудия, не вижу причин тебе сидеть дома.

– Ребят только жалко, – печально выдохнула я. – Наркотики убрали, а молодые жизни уже не вернешь. Но хотя бы никто больше из-за этой отравы из окон выкидываться не будет. Знаешь, я одного не понимаю: с какого жиру взбесилась дочка ректора? Чего ей не хватало? Ведь это она придумала схему с кафе и с приложением, наняла подходящего бармена и договорилась с химиком, которому и поставляла реагенты в нужных количествах.

– Из всего я понял, что девчонка затеяла мутный бизнес в основном из-за обиды, деньги шли как приятный бонус. Как же, папочка на такой должности, а дочку чуть ли не в самые низы определил, несмотря на образование. И, на мой взгляд, правильно сделал, учитывая ее не совсем адекватность. Девица-то себя как минимум проректором видела. Предпринимательские успехи старшего брата тоже подлили масла в огонь, вот и придумала девчонка, как нос всем утереть. И неплохо, кстати, придумала. Если бы ты так удачно не подслушала тот разговор, основные претензии у следователей были бы к ее брату – кафе-то ему принадлежит. Бармен с ней лично знаком не был, а аспирант без нашей разведдеятельности не факт бы что попался. Вот и выходит, что не случись тех смертей, мы не заинтересовались бы происходящим, не стали бы рыть носом землю и, пусть и случайно, не вышли бы на настоящего организатора. Наркотики тебе в стол, кстати, тоже она могла подкинуть, и проверку от отдела качества мне организовать.

– Складывается такое впечатление, что от детей одни проблемы, – проворчала я, припомнив еще и свою незабвенную племяшку.

– Давай спать уже, – бесцеремонно распорядился Измайлов, совершенно позабыв, что на выходных я не обязана его слушаться, впрочем, как и оставлять в своей квартире.

Из вредности постелила гостю на кухне и добавила многозначительно, что Машка может вернуться в любой момент. От поцелуя на ночь с возмущением отказалась, прекрасно понимая, что в противном случае мои бастионы падут даже без видимости мало-мальски приличного боя.

– Смотри, ты так мне все желание отобьешь, – шутливо пригрозил начальник, а я еще часа два ворочалась в постели за плотно закрытой дверью, переживая: а ну как и правда он передумает на мой счет?

Ну уж нет, нескольких неудачных романов мне хватило. У нас еще и пары свиданий не случилось, а он уже ночевать остался! Теперь допуск к телу можно будет получить только через серьезные намерения, подкрепленные действиями! А если Измайлов вдруг передумает, значит, не сильное желание и было! На том я успокоилась и уснула.

Проснулась от звука поворачиваемого ключа. За окном вовсю светило солнце, безоговорочно объявляя, что новый день начался, причем уже давно. Я нахмурилась и собралась как следует отчихвостить неизвестно где задержавшуюся племянницу – всем известно, что клубы закрываются около шести утра, сейчас же было не меньше двенадцати. Спала я все в той же пижаме, расцветку которой похвалил Измайлов, поэтому скинула одеяло и, сделав максимально суровое лицо, выдвинулась в коридор. При виде высокой подтянутой женщины в компании чуть грузного, начавшего лысеть мужчины только и смогла, закашлявшись, выдавить:

– Мама? Пап?