Глава 9

Начальник коротко бросил: «скоро буду», – и за руку притянул меня к себе. Я стояла на пару ступеней выше, так что наши лица оказались на одном уровне.

– Иди на кафедру, и делай вид, что все в порядке, я вернусь, как только смогу, – тихо проговорил он мне на ухо, а потом скинул бомбу: – У нас еще один парень выбросился из окна.

– Что? – не сразу дошло до меня.

– Ступай, а мне надо к ректору. Выясню все, что смогу, и вернусь.

Я тупо кивнула и продолжила подъем. В какую сторону двинулся Измайлов, даже не обратила внимания. Студенты весело скакали мимо меня по лестнице, кто-то говорил на ходу по телефону, встречались даже ребята с озабоченными лицами, каждый жил своей жизнью, своими проблемами и интересами и даже не подозревал, что совсем недавно прямо под нашими носами мир незримо изменился. Одно событие, чья-то трагедия, и все уже не будет так, как прежде.

На автопилоте я вошла в преподавательскую и села за стол.

– У вас все в порядке? – поинтересовалась Елена Николаевна, чей стол располагался по соседству с моим.

– Да, спасибо, задумалась просто, – я вымучила улыбку и уткнулась в записи, чтобы не смущать народ собственным не вполне адекватным видом.

Женщина кивнула и продолжила что-то писать на листке. А я все думала о выбросившемся парне. Никак не могла перестать, хоть и понимала, что лучше от этого никому не будет, я только зря терзаю себя. Что могло заставить молодого парня так поступить? Несчастная любовь? Трудности с родителями или деньгами? Проблемы с учебой? Решила на всякий случай никогда не ставить двоек, мало ли чем это впоследствии может обернуться.

Прозвенел звонок, оповещавший о начале занятия, комната опустела, и я осталась одна. Пар у меня больше не было, а уйти домой не позволяли дополнительные обязанности в виде подслушивания за студентами-кавээнщиками. Хотя, в том, что репетиция у них состоится, я уже уверена не была. В любом случае, следовало дождаться Измайлова и узнать, что он скажет.

Появился начальник спустя примерно час, начавшаяся пара еще не успела закончиться. Мне показалось, за это время он помрачнел еще сильнее, тонкие губы, сжавшись в линию, совсем исчезли, а пространство между бровей разрезали две поперечные морщины. Пригласил к себе в кабинет и коротко рассказал все, что узнал сам. Новости были неутешительные. Парень умер мгновенно, приехавшая скорая констатировала факт смерти. Причем, выбросился он, пребывая скорее всего не в здравом уме. Видевшие его до трагедии ребята сообщили, что тот вел себя странно: был очень эмоционален, подпрыгивал на месте, тараторил всякий бред и сопровождал это бурной жестикуляцией. А потом вдруг рассмеялся, запрыгнул на подоконник и сделал то, что сделал. Никто не ожидал ничего подобного и даже среагировать не успел. Соседнее крыло университета, где и случилось несчастье, уже стоит на ушах. До нас, находящихся в противоположной стороне, печальные новости еще не успели дойти, судя по относительному спокойствию окружающих.

– Вы думаете, он был под наркотиком? – уточнила я то, о чем не было сказано напрямую.

– Вероятнее всего. В любом случае, ректор в частном порядке обещал поделиться результатами вскрытия.

Мы помолчали.

– До сих пор думаешь, что я блажь затеял? – всерьез поинтересовался Андрей Маратович.

– Уже не знаю, – спустя время севшим голосом ответила я. Ситуация становилась все страшнее, и от личного участия во всем этом было не по себе. – Кто, если не мы, да? – печально усмехнулась.

Директор ответил такой же скупой улыбкой. Налил мне чаю, вытащил из шкафа конфеты, а сам отправился в преподавательскую, звонок на перерыв как раз только что прозвенел. Я выходить из уютной тишины кабинета не спешила. Чай у Измайлова был ароматным, как я люблю, шоколадные конфеты хоть и совсем немного, но утешали, а подаренная возможность не принимать участия в обсуждении печальной новости удерживала меня на стуле даже крепче, чем если бы меня к нему пристегнули.

– Как ты? – вернувшись, осторожно поинтересовался Андрей Маратович, будто парень приходился мне как минимум родственником.

Молча пожала плечами, а потом добавила:

– Вроде неплохо.

– Езжай домой, репетицию я сам отменю.

– Спасибо, – вяло ответила я и встала. – Вы точно мне в чай ничего такого не подмешали? А то мне за руль еще.

– Езжай давай, – улыбнулся Измайлов. – Как будешь дома, напиши, чтобы я зря не переживал.

Я написала Машке, чтобы добиралась после пар самостоятельно и действительно поехала домой. Делать в университете в тот день было решительно нечего. Машин на дорогах по причине рабочего времени оказалось немного, поэтому уже через сорок минут я смогла отправить Измайлову короткое сообщение о том, что благополучно добралась до дома. Но сидеть в четырех стенах сил не было, вместо этого я отправилась в фитнес клуб неподалеку, чтобы поплавать – вода всегда помогала мне отвлечься и привести нервы в порядок. А купленный на волне потери работы и сопутствующего краха личной жизни абонемент, позволял это делать, когда душе заблагорассудится в течение всего ближайшего года.

Машка заявилась под вечер в компании отца. Буркнула: «привет», – и по добровольно заведенной традиции исчезла в своей комнате.

– Что это с ней? – спросила я Юрия, который уже успел разуться, хотя в гости его никто не приглашал.

– Чаю хоть нальешь или на пороге поговорим? – улыбнулся тот столь обезоруживающе, что я устыдилась.

– К чаю только печенье, – тем не менее предупредила я, кто этих мужиков разберет, что у них там на уме…

– Согласен, – улыбнулся мужчина и повесил куртку на вешалку на стене. – Мы, кстати, с Машкой пообедали.

– Ванная там, – указала я на ближайшую дверь, сама же заглянула к племяннице и, проявив вежливость, поинтересовалась, составит ли та нам компанию.

– Я не голодна, спасибо, – ответила девчонка.

Она лежала на диване, закинув длинные, обтянутые джинсами ноги на стену, и переписывалась с кем-то по телефону. Доставать ее я не стала, тихонько затворила дверь и отправилась на кухню. Юра уже ждал там.

– Что у вас в университете происходит? – не скрывая озабоченности, осведомился он.

– А что? – обсуждать с посторонними случившееся не очень-то хотелось, как и смаковать подробности трагедии.

– Машка позвонила сама не своя, попросила домой забрать. Я приехал, а у вас там менты, куча народу, говорят кто-то из окна выпал. Мария делает вид, что не в курсе, но я-то вижу, что ее неслабо задело. Пришлось отвлекать девочку, кино там, кафе. Но она, по-моему, больше в своих мыслях зависала.

– Может, парень ее знакомым был? – задумчиво проговорила я, ставя чайник.

– Значит, парень и правда выпал? С чего вдруг? Может, толкнули или сам?

– Я и сама знаю не много. Говорят, вел себя странно, а потом залез на подоконник, открыл створку и выпрыгнул.

– Понятно. Ты уж приглядывай за девочкой, не нравится мне, как она все близко к сердцу приняла. Если вдруг что, звони мне, не стесняйся, помогу, чем смогу, – щедро предложил блудный папаша, хоть выглядел при этом вполне искренним.

Интересно, что ж он восемнадцать лет назад от Ольги свалил, только лишь запахло жареным. Ну да не мое это дело, лишь бы сейчас не накосячил.

Минут двадцать еще мы вполне мирно пили чай. Юрий в основном болтал, я, насколько приличия хватало, поддерживала разговор и все ждала, когда он сообразит, наконец, откланяться, но Юрка, похоже, прекрасно себя чувствовал и никуда не торопился. Один раз Машка заглянула на кухню, окинула нас недовольным взглядом, вымыла яблоко и молча удалилась. Глаза у девчонки покрасневшие – явно плакала совсем недавно.

– И правда как-то странно, – понизив голос, поделилась я.

– А я тебе о чем, – многозначительно поиграл бровями Юра и поднялся из-за стола. – Ладно, поеду. Завтра могу опять ее забрать, если что. Знаешь, подросткам в такие моменты нужно внимание, главное сейчас – ее не упустить.

– Знаю, – кивнула я, вряд ли Юрий был в курсе нашей семейной истории. – Завтра позвоню, если что.

На следующий день в университете о случившемся напоминали лишь потерянные и безучастные лица некоторых студентов, должно быть знакомых погибшего парня, и серьезные – преподавателей. Уже после первой пары я заметила рабочих в фирменных комбинезонах, которые колдовали над стеклопакетами.

– Что они делают? – поинтересовалась я у нашего делопроизводителя, Ольги Ивановны.

– Приказ ректора, блокируют окна для открывания.

– Как же теперь проветривать?

– Только откидывать створку. У меня так дома сделано – зять защиту от внуков поставил, чтобы не вывалились, – пояснила женщина и, помолчав, добавила: – Да…, дела нынче творятся…

Я согласно кивнула и, не найдя, что добавить, поспешила на пару. Студенты робко задавали вопросы, пытаясь выяснить хоть что-то о случившемся, но я упорно делала вид, что никаких подробностей не знаю, и продолжала вести занятие, словно никакой трагедии совсем недавно не произошло.

Моисеев вместо обеда в кафе предпочел с друзьями курить на улице, мрачно выпуская дым в небеса, так что мы с Измайловым отправились в пекарню, раз уж все равно покинули здание. Место в небольшом помещении занять удалось с трудом, но нам повезло: прямо перед нашим носом парочка освободила столик и, выкинув за собой мусор, покинула заведение. Пока я располагалась, заведующий отправился к прилавку. Оплачивал, как уже повелось, совместную трапезу опять он, я лишь попросила взять что-то несладкое.

– Что делать дальше будем? – поинтересовалась я насущным, когда Андрей Маратович вернулся за столик. Настроение, как и у многих, плавало где-то в районе нулевой отметки.

Измайлов пододвинул ко мне компот и кусок мясного пирога, себе взял с красной рыбой. Я принюхалась, и поняла, что в этот раз он угадал: рыбы совсем не хотелось.

– Парень, что вчера погиб, был из экономистов. Успеваемость так себе, но и проблемным особо не был. Жил с родителями, на домашнюю обстановку не жаловался. В крови у него действительно нашли запрещенные вещества, так что причина его поступка кроется скорее всего именно в этом.

– Вот же глупые, и тянет их на всякую дрянь! – с досадой я хлопнула ладонью по столу, поскольку действительно не понимала, зачем губить свой собственный организм и неокрепшую психику вдобавок. – Может, хоть остальные теперь остерегутся употреблять? Столько лет проходит, а ничего не меняется!

– К сожалению, это вряд ли, – не согласился Измайлов и стрельнул в меня взглядом: было видно, что последняя фраза его зацепила, но выковыривать из меня истину он не стал. За что ему отдельное спасибо – не уверена, что смогла бы все рассказать как на духу сейчас. – Люди и на собственных ошибках не очень-то учатся, что уж говорить о чужих… Поэтому продолжаем в том же духе. Можно еще за приятелями погибшего понаблюдать, потому что поодиночке в основном не употребляют, насколько мне известно.

Я согласилась. Ворчать и жаловаться, что начальник меня сверх меры нагружает, язык уже не поворачивался, я и заметить не успела, как вся эта история стала слишком личной. Мы вполне мирно пообедали и возвращались в здание университета, когда мимо, сверкая маячками и ревя на весь проспект сиреной, промчалась скорая и свернула к нам во двор.