Глава 15

Мир после отпуска казался другим. Не тем, чужим и враждебным, каким я увидела его в первый день, а знакомым, почти родным. Альдегард встречал нас золотой листвой и свежим ветром, который пах яблоками и дымом из печных труб. Мы вернулись в Управление, и я чувствовала, как Фредрик рядом со мной становится другим — собранным, напряжённым, готовым к работе. Но теперь я знала: это маска. Под ней всё ещё был тот, кто учился быть обычным.

Первые дни после возвращения были спокойными. Мы работали, как раньше, но между нами больше не было той стены, которую он строил годами. Он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Я ловила его взгляд и улыбалась. Иногда, когда в кабинете никого не было, он подходил и целовал меня в макушку, и я чувствовала, как мир становится правильным.

— Вы стали странными, — сказала Грета, наблюдая за нами. — Раньше вы хотя бы делали вид, что не замечаете друг друга. А теперь ходите с такими лицами, что даже Штифт начала строить глазки Линвэлю.

— Штифт — крыса, — напомнил эльф, не поднимая головы от свитков.

— Крысы тоже любят, — парировала гномка.

— Штифт любит только документы, — ответил Линвэль. — И правильно оформленные отчёты.

Мы с Фредриком переглянулись и улыбнулись. Спокойствие было обманчивым, и я это чувствовала. Что-то надвигалось. Что-то, что нарушит эту идиллию.

---

Она появилась в четверг.

Я сидела за своим столом, разбирая жалобы на бытовые магические помехи, когда дверь в кабинет открылась без стука. Так могли войти только Грета или Линвэль. Но это была не Грета. И не Линвэль.

Женщина, которая стояла на пороге, была красивой той холодной, безупречной красотой, которая не оставляет места для тепла. Высокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в сложную причёску, и глазами цвета стали — такими же, как у Фредрика, но без его тепла. На ней был идеально сидящий костюм тёмно-синего цвета, расшитый серебром, и на плече — знак дипломатической службы Высшего совета.

Она посмотрела на меня. Один взгляд — оценивающий, холодный, как ледяной душ.

— Вы, должно быть, та самая попаданка, — сказала она. Голос её был ровным, музыкальным, но в нём не было ни капли тепла.

— Екатерина, — представилась я, вставая. — Секретарь отдела.

— Знаю, — она вошла в кабинет, даже не взглянув на Фредрика. — Мой брат много о вас рассказывал.

— Вайра, — Фредрик поднялся из-за стола. Его голос был спокойным, но я чувствовала, как он напряжён. — Я не ждал тебя.

— Я решила сделать сюрприз, — она повернулась к нему, и на её лице появилась улыбка. Тёплая, искренняя, совсем не похожая на ту холодную маску, которую она носила минуту назад. — Фредди, ты выглядишь ужасно. Неужели так трудно нормально питаться?

— Я питаюсь нормально, — он подошёл к ней, и она обняла его. В этом жесте было что-то родное, семейное, что заставило меня улыбнуться. — Ты могла предупредить.

— Тогда бы ты сбежал, — она отстранилась и посмотрела на него с лёгкой насмешкой. — Ты всегда сбегаешь, когда я приезжаю.

— Я не сбегаю. Я просто... занят.

— Занят, — она повторила, и её взгляд снова скользнул ко мне. — Да, я слышала.

Я чувствовала себя лишней. Стояла у своего стола, сжимая в руках жалобу на летающий ковёр, и не знала, что делать. Фредрик, кажется, забыл о моём существовании.

— Екатерина, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — Это моя сестра, Вайра. Вайра — Екатерина, мой секретарь.

— Мы уже познакомились, — Вайра улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, от чего мне стало не по себе. — Не хотите прогуляться со мной, Екатерина? Я хотела бы узнать, как мой брат живёт в этом... захолустье.

— Вайра, — голос Фредрика стал жёстче. — Екатерина работает.

— Я ненадолго, — она взяла меня под руку, и я почувствовала, что у меня нет выбора. — Всего полчаса. Я же дипломат, я умею быть убедительной.

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах было предостережение. И извинение.

— Хорошо, — сказала я, высвобождая руку. — Прогуляемся.

---

Мы вышли из Управления и пошли по улице, ведущей к Портальному мосту. Вайра шла рядом, и её каблуки звонко стучали по камням. Я чувствовала себя неуклюжей в своих джинсах и свитере, рядом с этой идеальной женщиной.

— Вы знаете, Екатерина, — начала она, когда мы отошли достаточно далеко. — Мой брат всегда был... сложным. После того, что случилось с его командой, он замкнулся. Никого не подпускал. А тут — вы. Попаданка. Секретарша. Я заинтригована.

— Наверное, я просто оказалась в нужное время, — ответила я.

— В нужное время, — она усмехнулась. — Вы так думаете? Фредди никогда не был романтиком. Он — прагматик. Бюрократ. Человек, который боится рисковать. А вы — риск. Чистый, непросчитанный риск.

— Я не риск, — сказала я. — Я человек.

— Конечно, — она остановилась и повернулась ко мне. — Послушайте, Екатерина. Я не хочу быть жестокой. Но я должна быть честной. Вы — человек. Из мира низкого магического фона. У вас нет связей, нет влияния, нет даже нормального образования по нашим меркам. Вы — никто. И вы никогда не станете кем-то в этом мире.

Я молчала. Внутри всё кипело, но я заставила себя слушать.

— Мой брат, — продолжила Вайра, — был лучшим полевым агентом. Потом он стал лучшим начальником отдела. У него была репутация, карьера, будущее. А теперь? Он связался с попаданкой, использовал запрещённый артефакт, чуть не попал под трибунал. Его репутация разрушена. И если вы думаете, что это конец, вы ошибаетесь. В Высшем совете не забывают таких вещей.

— Что вы хотите сказать? — спросила я.

— Я хочу сказать, что у Фредди нет будущего, пока вы рядом, — она посмотрела мне в глаза. — Каждый день, который вы проводите с ним, вы разрушаете его карьеру. Его жизнь. Его шанс на нормальное существование. Вы ему не пара, Екатерина. Вы — обуза.

Я смотрела на неё. На её идеальное лицо, на её дорогой костюм, на её холодные глаза. И я вдруг поняла: она боится. Так же, как боялся Фредрик. Только её страх был другим. Страх за брата, который она пыталась защитить единственным известным ей способом — контролем.

— Вы закончили? — спросила я.

Вайра подняла бровь.

— Я думала, вы будете спорить.

— Я не спорю с теми, кто не хочет слушать, — ответила я. — Но я скажу вам кое-что. Вы говорите о карьере. О репутации. О будущем. А я скажу вам о том, что действительно важно.

Я сделала шаг вперёд, и она, к своему удивлению, отступила.

— Ваш брат провёл три года в кабинете, заваленном папками, пил холодный кофе и делал вид, что жив. Он не жил. Он существовал. А потом я пришла. Попаданка. Бесполезная человечка. И я сделала то, чего не смогли сделать вы со своей дипломатией и связями. Я заставила его почувствовать. Я заставила его снова стать живым.

— Это романтическая чушь, — сказала Вайра, но в её голосе не было прежней уверенности.

— Это правда, — ответила я. — Вы говорите, что я разрушаю его карьеру. Но что такое карьера по сравнению с жизнью? Он спас город. Он рисковал всем, чтобы защитить людей. И вы думаете, ему нужно, чтобы его сестра приехала и сказала, что он сделал неправильный выбор?

Я замолчала. Вайра смотрела на меня, и в её глазах что-то менялось. Лёд таял.

— Вы говорите, что у него нет будущего, пока я рядом, — продолжила я. — Но знаете что? Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что будет через год. Но я знаю одно: каждое утро я буду вставать и варить ему кофе. Чёрный, без сахара. Потому что он любит его таким. И я буду рядом. Не для карьеры, не для репутации, не для Высшего совета. А для него. Потому что он — моё будущее. Не карьера. Не связи. Не положение в обществе. Он.

Вайра молчала. Долго. Потом она улыбнулась. Не той холодной, оценивающей улыбкой, а другой — тёплой, почти человеческой.

— Вы действительно его любите, — сказала она.

— Да, — ответила я.

— И он вас.

— Да.

Она покачала головой.

— Мой брат всегда был упрямым. Но вы, кажется, ещё упрямее.

— Я социолог, — сказала я. — Мы все такие.

Она рассмеялась. Настоящим, искренним смехом, который сделал её похожей на Фредрика.

— Знаете, Екатерина, — сказала она. — Я приехала, чтобы убедиться, что вы не используете его. Что вы не очередная авантюристка, которая хочет получить выгоду. Но я вижу... вы просто дура. В хорошем смысле.

— Спасибо, — сказала я. — Я постараюсь принять это как комплимент.

— Это комплимент, — она взяла меня под руку. — Пойдёмте. Я хочу выпить кофе. И вы расскажете мне, как вам удалось заставить моего брата перестать быть идиотом.

— Это было непросто, — призналась я.

— Я знаю, — она вздохнула. — Мы, Хальдены, все такие.

---

Мы вернулись в Управление через час. Фредрик ждал нас в кабинете, и я видела, как он напряжён. Он смотрел на сестру, на меня, пытаясь понять, что произошло.

— Всё в порядке, — сказала я, подходя к нему. — Мы просто болтали.

— Болтали? — он не поверил.

— Твоя девушка, Фредди, — Вайра подошла к брату и поцеловала его в щёку. — Она — чудо. Я не знаю, как тебе удалось её найти, но... не упусти.

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах было удивление, облегчение и благодарность.

— Я не упущу, — сказал он.

— Хорошо, — Вайра взяла свою сумку. — Мне пора. Дипломатическая миссия не ждёт. Но я вернусь. И надеюсь, в следующий раз у вас будут для меня хорошие новости.

Она посмотрела на меня. Подмигнула.

— Пока, Екатерина.

— Пока, Вайра.

Она вышла. Мы остались вдвоём.

— Что она тебе сказала? — спросил Фредрик.

— Что я тебе не пара, — честно ответила я. — Что я разрушаю твою карьеру. Что у тебя нет будущего, пока я рядом.

Он побледнел.

— Кэт, я...

— Не надо, — я взяла его за руку. — Я ответила ей. Сказала, что моё будущее — это ты. Не карьера. Не связи. Ты.

Он смотрел на меня. Долго. Потом обнял.

— Я люблю тебя, — сказал он в мои волосы.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя люблю.

Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир становится правильным. Несмотря на всё. Несмотря на Вайру, на Высший совет, на Пожирателей. Мы были вместе.

---

Через неделю Фредрик сказал, что хочет пригласить меня в ресторан.

— В ресторан? — я подняла бровь. — Ты? В ресторан?

— А что в этом странного? — он делал вид, что разбирает бумаги, но я видела, как он волнуется.

— Ты не любишь рестораны.

— Я могу их любить, — он кашлянул. — Если есть повод.

— Какой повод?

Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Увидишь, — сказал он.

Вечером я надела платье — то самое, тёмно-синее, которое он подарил мне на корпоратив. Грета помогла уложить волосы, Линвэль одолжил свои эльфийские гребни, Штифт сидела на столе и критически осматривала результат.

— Хорошо, — сказала крыса. — Можно.

— Спасибо, Штифт, — я погладила её по голове.

— Я не буду это делать, — она чихнула. — Но ты — молодец.

Ресторан назывался «Золотая осень» и находился в старом квартале, где дома были такими же древними, как Линвэль. Фредрик ждал меня у входа. Он был в парадном мундире, без нашивок, и выглядел таким красивым, что у меня перехватило дыхание.

— Ты прекрасна, — сказал он, протягивая руку.

— Ты тоже, — ответила я.

Мы вошли внутрь. Зал был небольшим, с низкими сводчатыми потолками и окнами, выходящими на сад. В центре стоял столик на двоих, украшенный светящимися цветами. В воздухе играла музыка — тихая, тягучая, та самая, под которую мы танцевали на корпоративе.

— Ты всё это устроил? — спросила я, садясь.

— Линвэль помог, — признался он. — И Грета. И Штифт. Весь отдел.

— Весь отдел готовил нам романтический вечер?

— Не весь, — он сел напротив. — Только те, кто не умеет держать язык за зубами.

Я рассмеялась. Он взял меня за руку, и мы смотрели друг на друга, как в тот раз, на балконе, когда мир замирал.

— Кэт, — сказал он.

— Да?

— Я хотел сказать тебе...

Он встал. Обошёл стол. Опустился на одно колено.

Моё сердце остановилось.

— Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Я не романтик. Я бюрократ. Человек, который три года прятался за бумагами. Но ты... ты изменила меня. Ты показала, что можно жить, а не существовать. Ты показала, что можно чувствовать, не боясь. Ты показала, что я могу быть тем, кем хочу, а не тем, кем меня сделали обстоятельства.

Он достал коробочку. Маленькую, бархатную, тёмно-синюю.

— Кэт, я...

И в этот момент дверь в ресторан распахнулась.

— ТРЕБУЮ! — заорало нечто, влетая в зал.

Я обернулась. На пороге стоял... пирожок.

Огромный, выше человеческого роста, с румяной корочкой и паром, который валил из-под крышечки. У него были глаза — две маслины, которые смотрели на нас с возмущением. И рот — разрез в тесте, из которого вырывался пар.

— Я ТРЕБУЮ ПРАВО ГОЛОСА НА ВЫБОРАХ! — заорал пирожок. — Я ГРАЖДАНИН! Я НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИК! Я ИМЕЮ ПРАВО!

Фредрик замер на колене. Коробочка с кольцом выпала из его руки и покатилась под стол.

— Что это? — спросила я.

— Бытовая аномалия, — он вздохнул, поднимаясь. — Гигантский пирожок с мясом, обретший разум. Бывает.

— БЫВАЕТ? — я не верила своим ушам.

— В Торговом квартале иногда случается, — он достал артефакт связи. — Грета, у нас проблема. Пирожок. В ресторане «Золотая осень». Да, гигантский. Да, разумный. Да, требует права голоса.

— Я ТРЕБУЮ! — подтвердил пирожок.

— Слышишь? — Фредрик убрал артефакт. — Придётся усмирять.

— Чем?

— Не знаю, — он огляделся. — В ресторане нет магических артефактов. Придётся... уговаривать.

Он подошёл к пирожку. Я — за ним.

— Послушайте, — сказал Фредрик. — Вы, безусловно, имеете право на...

— ПРАВО ГОЛОСА! — перебил пирожок. — Я ТРУЖЕНИК! Я ВСТАЮ РАНО! Я ИДУ НА РЫНОК! Я...

— Вы пирожок, — сказала я. — Вас пекут. Вас едят.

— Я НЕ ДЛЯ ЭТОГО! — пирожок возмутился так, что его крышечка подпрыгнула. — Я ХОЧУ УЧАСТВОВАТЬ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ГОРОДА!

— У вас нет паспорта, — сказал Фредрик.

— Я ПОЛУЧУ!

— Нет избирательного участка.

— Я СОЗДАМ!

— Вы не можете создать избирательный участок, вы пирожок.

— ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ!

Пирожок шагнул вперёд, и пол под ним задрожал. Я схватила Фредрика за руку.

— Нам нужен план, — сказала я.

— У меня есть план, — он посмотрел на пирожок. — Отвлеките его.

— Как?

— Не знаю. Вы социолог, придумайте что-нибудь.

Я шагнула к пирожку.

— Уважаемый... э-э-э...

— МЕНЯ ЗОВУТ ПЫШКА, — сказал пирожок. — Я ИМЕЮ ИМЯ!

— Уважаемый Пышка, — сказала я. — Вы правы. Дискриминация — это плохо.

— ПРАВДА? — пирожок замер.

— Правда, — я сделала шаг в сторону, отвлекая его внимание. — Но знаете, что ещё хуже? Когда права дают не тем, кто их заслуживает.

— Я ЗАСЛУЖИВАЮ! — пирожок двинулся за мной. — Я ПЛАТИЛ НАЛОГИ!

— Какие налоги?

— МУЧНЫЕ! ЯИЧНЫЕ! МЯСНЫЕ! — он разволновался, и пар из-под его крышечки пошёл гуще.

— Это не налоги, — сказала я. — Это ингредиенты.

— ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ!

— Нет, не то же самое. Налоги — это деньги. А ингредиенты — это... вы.

— Я?

— Вы — пирожок. Вы состоите из муки, яиц и мяса. Если вас съедят, вы перестанете существовать. А налоги платят живые.

Пирожок замер. Его маслины-глаза расширились.

— МЕНЯ МОГУТ СЪЕСТЬ?

— Могут, — я кивнула. — Вас могут съесть в любую минуту. Вы — еда. Такова ваша природа.

— НЕТ! — заорал пирожок. — Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ЕДОЙ! Я ХОЧУ БЫТЬ ГРАЖДАНИНОМ!

— Тогда вам нужно перестать быть пирожком, — сказала я. — Превратиться в человека. Или в эльфа. Или в гнома. Но не в пирожок.

— КАК?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но если вы сможете это сделать, я лично поддержу вашу кандидатуру на выборах.

Пирожок задумался. Его крышечка наклонилась вперёд, потом назад. Пар перестал идти.

— Я ПОДУМАЮ, — сказал он наконец. — НО ВЫ ОБЕЩАЛИ!

— Обещала, — сказала я.

Пирожок развернулся и вышел из ресторана. Дверь за ним закрылась. Тишина.

— Ты только что пообещала поддержать кандидатуру разумного пирожка на выборах, — сказал Фредрик.

— Да, — я повернулась к нему. — Похоже, я только что стала политическим деятелем.

Он смотрел на меня. Потом рассмеялся. Громко, искренне, так, что слёзы выступили на глазах.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — я подошла к нему. — А где кольцо?

Он замер.

— Кольцо?

— Коробочка, которую ты уронил, когда ворвался пирожок, — сказала я. — Я видела.

Он опустился на колени и заглянул под стол. Коробочки не было.

— Она укатилась, — сказал он, и в его голосе было отчаяние. — Я потерял кольцо.

— Не потерял, — я нагнулась и достала коробочку из-под соседнего столика, куда она закатилась. — Вот оно.

Он взял коробочку. Посмотрел на меня.

— Ты нашла.

— Нашла, — я села на стул. — И спрятала. Сделала вид, что не заметила.

— Почему?

— Потому что, — я взяла его за руку, — я хотела, чтобы ты спросил меня по-настоящему. Не из-за того, что пирожок прервал. Не из-за того, что ты испугался. А потому, что ты хочешь. По-настоящему.

Он смотрел на меня. Потом опустился на одно колено. Открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — тонкое серебряное, с маленьким камнем, который светился голубоватым светом.

— Кэт, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не потому, что я должен. Не потому, что так надо. А потому, что я люблю тебя. Потому что без тебя я не могу. Потому что ты — моё будущее. Моё настоящее. Моя жизнь.

Слёзы выступили на глазах. Я не могла говорить.

— Кэт? — он ждал.

— Да, — прошептала я. — Да, да, да!

Он надел кольцо мне на палец. Оно было тёплым, живым, и я чувствовала, как от него исходит защита — та самая, которую он вшил в мой бейдж в первый день. Только теперь она была навсегда.

— Это защитное кольцо, — сказал он. — Чтобы я знал, что ты в безопасности. Даже когда меня нет рядом.

— Ты всегда рядом, — я обняла его. — Всегда.

Мы сидели в пустом ресторане, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Пирожок ушёл. Музыка затихла. Остались только мы.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю.

— И я знаю, что ты любишь меня.

— Знаешь.

— Этого достаточно?

Он поцеловал меня.

— Более чем, — ответил он.

---

На следующее утро я пришла на работу и увидела на своём столе письмо. Официальное, с печатью Высшего совета. Я открыла его и прочитала.

«Уважаемая Екатерина! Высший совет рассматривает вашу кандидатуру на должность главы отдела по связям с общественностью в Межмировом совете по коммуникациям. Ваши способности, опыт и... недавняя деятельность произвели на нас впечатление. Мы будем рады видеть вас на собеседовании».

Я перечитала письмо три раза. Это была моя мечта. Работа, о которой я не могла даже мечтать. Возможность изменить что-то в этом мире. Возможность быть полезной.

Но это значило, что я перестану быть секретарём Фредрика. Мы больше не будем работать вместе. Я буду в другом отделе, в другом здании, в другой жизни.

— Что это? — спросил Фредрик, входя в кабинет.

— Предложение, — я протянула ему письмо.

Он прочитал. Его лицо было спокойным, но я видела, как побелели его пальцы.

— Это твоя мечта, — сказал он.

— Да.

— Ты должна согласиться.

— Я знаю.

Он положил письмо на стол и сел на своё место. Я смотрела на него, ожидая чего-то. Ссоры? Уговоров? Обиды?

— Я уже написал служебную записку, — сказал он. — С рекомендацией.

— Что? — я не поверила.

— В совет. О том, что ты подходишь на эту должность. Я отправил её утром.

Я смотрела на него. На его спокойное лицо, на его ровный голос, на его руки, которые сжимали ручку так, что она грозила треснуть.

— Ты хочешь избавиться от меня? — спросила я.

— Что? — он поднял голову.

— Ты написал служебную записку. Не сказав мне. Не спросив, хочу ли я. Ты просто... решил за меня.

— Кэт, это твоя мечта, — он встал. — Ты сама говорила.

— Я говорила о мечте, — я повысила голос. — Но я не говорила, что хочу уходить!

— Я не хочу, чтобы ты уходила! — он тоже повысил голос. — Но я не могу держать тебя здесь, когда у тебя есть шанс на что-то большее!

— Что большее? — я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Карьера? Должность? Власть? Это не большее, Фредрик! Это не моё!

— А что твоё?

— Ты! — я ударила кулаком по столу. — Ты — моё! И это — наше! Наш отдел, наша работа, наша жизнь! И я не хочу её менять!

Он смотрел на меня. В его глазах не было спокойствия. Там было что-то другое — страх, сомнение, надежда.

— Кэт, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалела, что осталась.

— Я не пожалею, — я подошла к нему. — Я никогда не пожалею. Потому что ты — моё будущее. Не карьера. Не должность. Ты.

Он обнял меня. Крепко, как тогда, после трибунала.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — И я люблю тебя. Так что, пожалуйста, перестань решать за меня. Спрашивай. Договорились?

— Договорились, — он поцеловал меня в макушку.

Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир становится правильным. Несмотря на всё. Несмотря на Вайру, на пирожка, на предложение, от которого я отказалась.