Глава 16

Три дня после того разговора были самыми тяжелыми в моей жизни. Тяжелее, чем первый день в чужом мире. Тяжелее, чем пожар в хранилище. Тяжелее, чем трибунал.

Мы с Фредриком говорили. Или пытались говорить. Каждое слово было как шаг по минному полю — не знаешь, где взорвется.

— Я не понимаю, почему ты злишься, — сказал он в первый день, сидя за своим столом и делая вид, что работает. — Я сделал то, что должен был.

— Ты сделал то, что считал правильным, не спросив меня, — ответила я, перебирая бумаги, которые не видела. — Это разные вещи.

— Это моя работа — заботиться о сотрудниках.

— Я не сотрудница, Фредрик. Я твоя невеста.

Он поднял голову. В его глазах была боль, которую я уже видела. Боль человека, который боится сделать неверный шаг.

— Именно поэтому я не могу быть объективным, — сказал он. — Я не могу решать, что для тебя лучше, потому что я хочу, чтобы ты осталась. И это эгоистично.

— А решать за меня — не эгоистично?

— Я не решал за тебя. Я просто... дал возможность.

— Ты написал служебную записку, не сказав мне. Ты решил, что я должна уйти, потому что это «лучше для моей карьеры». Ты не спросил, хочу ли я этой карьеры. Ты не спросил, хочу ли я уходить.

— А что я должен был спросить? — он встал. — «Кэт, хочешь ли ты отказаться от мечты, чтобы остаться со мной?» Это было бы честно?

— Да! — я тоже встала. — Это было бы честно! Потому что я имею право знать, что ты чувствуешь! Имею право выбирать, зная все!

— А если бы ты выбрала меня, а потом пожалела? — его голос дрожал. — Если бы ты смотрела на меня и думала: «Я могла бы быть там, а я здесь, с ним»? Я не переживу этого, Кэт. Я не переживу, если ты будешь жалеть.

— Ты не веришь мне, — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Ты не веришь, что я могу выбрать тебя. Не карьеру, не должность, не влияние. Тебя.

— Я верю, — он подошёл ближе. — Я просто боюсь.

— Боишься того, что уже было?

Он замер. Я видела, как он борется с собой.

— Да, — сказал он тихо. — Я боюсь, что моя любовь станет для тебя тюрьмой. Как стала для меня работа. Как стала для меня бумажная клетка, в которой я прятался три года.

— Ты не прячешься, — сказала я. — Ты вышел. Ты изменился. Почему ты не веришь, что я тоже могу измениться? Что мои мечты могут измениться?

— Потому что я не хочу быть тем, кто их меняет, — он провёл рукой по лицу. — Кэт, я люблю тебя. Я люблю тебя так, что готов уволиться, лишь бы ты была рядом. Но я не имею права. Не имею права лишать тебя шанса всей жизни.

— А если я сама откажусь? Если я сама решу, что ты — мой шанс?

Он смотрел на меня. В его глазах была надежда, но она была придавлена страхом.

— Я не могу просить тебя об этом, — сказал он. — Я не могу.

— Ты не просишь, — я взяла его за руку. — Я сама предлагаю.

Он молчал. Я ждала. А потом он убрал руку.

— Не сейчас, — сказал он. — Не здесь. Не в пылу ссоры. Подумай. Пойми, чего ты хочешь. А потом скажи.

— Фредрик...

— Пожалуйста, — он отошёл к окну. — Пожалуйста, Кэт. Сделай это для меня. Подумай.

Я смотрела на его спину, на его напряжённые плечи, и чувствовала, как внутри разрастается обида. Он не верил мне. Он не верил, что я могу сделать выбор. Он всё ещё думал, что я — та, кого нужно спасать. Та, кого нужно защищать. Та, кто не знает, чего хочет.

— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю.

Я взяла пальто и вышла из кабинета.

---

Я пришла к Грете. Она жила в подвальном этаже, в комнате, которая больше походила на кузницу, чем на жильё. Везде были инструменты, заготовки, какие-то металлические детали. Но было тепло, и пахло хлебом.

— Что случилось? — спросила она, открывая дверь. — Ты плачешь?

— Я не плачу, — я вытерла глаза. — У меня аллергия.

— На что?

— На идиотов.

Грета усмехнулась и впустила меня внутрь.

— Фредрик?

— Фредрик, — я села на табурет и уставилась в стену. — Он написал служебную записку в Высший совет. С рекомендацией на моё повышение.

— И что в этом плохого? — она налила чай.

— Он не сказал мне. Он решил за меня. Он считает, что я должна уйти, потому что это «лучше для моей карьеры».

— А ты не хочешь?

— Я не знаю, — я обхватила кружку руками. — Я не знаю, хочу ли я этой карьеры. Я не знаю, хочу ли я уходить. Я знаю только, что я хочу быть с ним. А он... он отталкивает меня.

— Он боится, — Грета села напротив.

— Я знаю. Он боится, что я пожалею. Боится, что моя мечта станет для меня тюрьмой. Боится, что я буду смотреть на него и думать о том, что могла бы быть там, а не здесь.

— И ты не будешь?

Я посмотрела на неё.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, что будет через год, через пять, через десять. Но я знаю, что сейчас я хочу быть с ним. А он... он не верит мне.

— Он верит, — Грета покачала головой. — Он просто боится, что ты ошибёшься.

— А если я ошибусь?

— Тогда ты ошибёшься, — она пожала плечами. — Все ошибаются. Фредрик ошибался. Ты ошибалась. Это не конец света.

— Для него — конец.

— Для него — да, — она вздохнула. — Потому что он уже потерял однажды. И боится, что если ты ошибёшься, он потеряет тебя. Не как команду. А как... себя.

— Что мне делать?

— Не знаю, — она откинулась на спинку стула. — Но знаю, что ты не можешь принимать решение, основываясь на его страхе. И он не может принимать решение, основываясь на своём. Вы оба должны понять, чего хотите. По-настоящему.

— А если мы хотим разного?

— Тогда будет больно, — она посмотрела на меня. — Но лучше больно сейчас, чем потом. Когда будет поздно.

Я сидела в её кузнице, пила чай и думала. О Фредрике, о себе, о том, что я хочу на самом деле.

---

Фредрик сидел в архиве.

Линвэль нашёл его между стеллажами с древними свитками. Он сидел на полу, прислонившись спиной к полке, и смотрел в темноту.

— Я знал, что ты здесь, — сказал эльф, садясь рядом. — Ты всегда приходишь сюда, когда тебе плохо.

— Здесь тихо, — ответил Фредрик. — И пахнет бумагой. Как в детстве.

— Твоя мать любила этот запах, — Линвэль посмотрел на него. — Она говорила, что в бумагах живёт память. И что если слушать достаточно долго, можно услышать голоса тех, кто ушёл.

— Ты слышишь?

— Иногда, — эльф улыбнулся. — Но сегодня я слышу только тебя. Ты хочешь поговорить?

— Нет, — Фредрик помолчал. — Да. Я не знаю.

— О Екатерине?

— О ней.

Линвэль кивнул. Он не торопил, не задавал вопросов. Просто сидел рядом, и этого было достаточно.

— Я написал служебную записку в Высший совет, — сказал Фредрик. — С рекомендацией на её повышение. Она злится. Говорит, что я решил за неё.

— Ты решил?

— Я дал ей возможность. Шанс. Она талантлива, она умна, она может изменить этот мир. А я... я держу её здесь. В маленьком отделе, среди бумаг и бытовых жалоб. Это не её место.

— А её место где?

— В Совете. Наверху. Там, где она может делать большое дело.

— Ты спрашивал её, хочет ли она этого?

Фредрик замолчал.

— Ты решил за неё, — сказал Линвэль. — Как тогда в поле. Ты решил, что твоя команда должна сделать то-то и то-то. И ты ошибся.

— Это было другое.

— Это то же самое, — эльф повернулся к нему. — Ты боишься. Боишься, что она выберет не то. Боишься, что она ошибётся. Боишься, что потеряешь её. И поэтому ты пытаешься всё контролировать. Даже её выбор.

— Я не...

— Ты, — Линвэль поднял руку. — Ты, Фредрик. Тот же самый страх. Та же самая ошибка. Ты думаешь, что знаешь, что для неё лучше. А она — нет.

— А если она ошибётся?

— Тогда она ошибётся, — эльф вздохнул. — Это её право. Её жизнь. Её выбор. Ты не можешь прожить её жизнь за неё. Ты не можешь защитить её от всех ошибок. Ты можешь только быть рядом. Поддерживать. Любить.

— А если я не смогу? Если я буду смотреть, как она ошибается, и не смогу ничего сделать?

— Тогда ты будешь смотреть, как она ошибается, и будешь рядом, — Линвэль посмотрел на него. — Как твоя мать смотрела на твоего отца. Как Грета смотрела на тебя, когда ты заперся в кабинете. Как я смотрю на вас всех. Мы не можем выбрать за других. Мы можем только быть рядом.

Фредрик молчал. Линвэль сидел рядом, и тишина была такой плотной, что можно было услышать, как падают пылинки.

— Что мне делать? — спросил Фредрик.

— Иди к ней, — сказал эльф. — Спроси, чего она хочет. Не решай за неё. Не бойся за неё. Просто спроси. И прими её выбор. Каким бы он ни был.

— А если она выберет не меня?

— Тогда ты примешь и это, — Линвэль встал. — Потому что если ты её любишь, ты должен желать ей счастья. Даже если это счастье не с тобой.

Он ушёл в темноту архива, оставив Фредрика одного.

---

На следующее утро я пошла на собеседование.

Я надела то самое платье, тёмно-синее, которое он подарил мне на корпоратив. Волосы уложила в высокую причёску. Надела туфли, которые Грета одолжила у своей сестры. Я хотела выглядеть профессионально. Уверенно. Так, как должна выглядеть кандидатка на должность главы отдела по связям с общественностью.

В зале заседаний Высшего совета меня ждали трое магов в тёмно-синих мантиях. Они улыбались, когда я вошла, и я чувствовала, что они уже всё решили.

— Екатерина, — сказал главный, тот самый, что принимал мою жалобу. — Мы рады вас видеть. Ваши способности, ваш опыт, ваша... недавняя деятельность произвели на нас большое впечатление.

— Спасибо, — я села на предложенный стул.

— Мы предлагаем вам должность главы отдела по связям с общественностью, — он развернул документ. — Ваш отдел будет заниматься взаимодействием с другими мирами, коммуникацией, информационной политикой. У вас будет штат, бюджет, влияние. Вы сможете изменить многое.

Я слушала. Он говорил о возможностях, о перспективах, о том, как мои знания социологии пригодятся в этой работе. Это была моя мечта. Та, о которой я не могла даже мечтать, когда была студенткой на Земле. Возможность изменить мир. Сделать его лучше.

— Конечно, это потребует от вас полной самоотдачи, — продолжал главный. — Вы будете много работать, много путешествовать. Но мы уверены, что вы справитесь.

Я посмотрела на документ. На печать Высшего совета. На слова, которые значили так много и так мало.

— У вас есть вопросы? — спросил главный.

Я подняла голову.

— Спасибо, — сказала я. — Но я передумала.

Тишина. Маги переглянулись.

— Передумали? — переспросил главный.

— Да, — я встала. — Я благодарна за предложение. Это большая честь. Но я не могу его принять.

— Могу я спросить почему?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором было написано искреннее недоумение.

— Потому что мой начальник — идиот, — сказала я. — Но он мой идиот. И у нас недоделана отчётность за прошлый квартал.

Главный смотрел на меня. Потом его губы дрогнули в улыбке.

— Вы уверены? — спросил он.

— Уверена, — ответила я.

— Это редкий выбор, — он покачал головой. — Вы отказались от карьеры ради... отчётности?

— Я отказалась от карьеры ради человека, — сказала я. — Который любит меня. Которого люблю я. И который, возможно, тоже идиот. Но он — мой.

Маги переглянулись. Потом главный кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Если передумаете — наша дверь открыта.

— Не передумаю, — я улыбнулась. — Спасибо.

Я вышла из зала заседаний и почувствовала, как с плеч сваливается огромный груз. Я сделала выбор. Не под давлением, не из страха, не из чувства долга. А потому, что хотела. Потому что поняла: моя мечта изменилась.

---

Я вернулась в Управление. В коридоре было тихо. Грета стояла у окна и делала вид, что не ждёт меня. Линвэль вышел из архива и замер, увидев моё лицо. Штифт сидела на подоконнике и чистила усы.

— Ну? — спросила Грета. — Взяли?

— Взяли, — ответила я. — Я отказалась.

— Что?! — она вытаращила глаза.

— Я отказалась, — повторила я. — Потому что мой начальник — идиот. И я должна ему кое-что сказать.

Я прошла в кабинет. Фредрик стоял у окна, спиной ко мне. Он слышал, как я вошла, но не обернулся.

— Кэт, — сказал он. — Я хочу извиниться. Я был неправ. Я не должен был...

— Фредрик, — я подошла к нему.

— Дай мне сказать, — он повернулся. — Я боялся. Я боялся, что ты выберешь не то. Что ты ошибёшься. Что потом будешь жалеть. Я пытался решить за тебя, как тогда в поле. И это была ошибка. Самая большая в моей жизни. После той, что стоила жизни моей команде.

Я молчала. Он смотрел на меня, и в его глазах была боль, но не та, старая, а новая — боль осознания.

— Я не имею права решать за тебя, — сказал он. — Я не имею права выбирать твою судьбу. Я могу только быть рядом. Что бы ты ни решила. Даже если ты решишь уйти.

— Я ухожу, — сказала я.

Он побледнел. Я видела, как мир рушится в его глазах.

— Я увольняюсь, — я достала из кармана лист бумаги и бросила ему на стол. — Вот заявление.

Он взял лист. Прочитал. Его руки дрожали.

— Кэт, — сказал он. — Пожалуйста...

— Читай дальше, — сказала я.

Он посмотрел на меня. В его глазах было недоумение. Потом он перевёл взгляд на бумагу и прочитал то, что было написано внизу:

«Прошу принять меня на должность главы отдела по связям с общественностью при Управлении по контролю за межмировыми аномалиями. Оклад — по согласованию. Екатерина».

Он поднял голову. Я смотрела на него, и в моих глазах, наверное, был тот же свет, что и в его.

— Я передумала, — сказала я. — Насчёт Высшего совета. Моя мечта изменилась. Теперь она здесь. С тобой. С нашим отделом. С нашей жизнью.

— Кэт...

— Я не хочу быть главой в Совете, — сказала я. — Я хочу быть здесь. С тобой. С Гретой. С Линвэлем. Даже со Штифт. Я хочу делать наше дело. Наше, а не чужое.

Он смотрел на меня. Я видела, как страх уходит из его глаз, как надежда приходит на его место.

— Но ты отказалась от такой возможности, — сказал он. — От такой карьеры...

— Я отказалась от возможности, которая не была моей, — я подошла ближе. — Моя возможность — здесь. С тобой. Я поняла это, когда сидела в зале Высшего совета и слушала, какие у меня будут перспективы. Я поняла, что не хочу их. Я хочу тебя.

— Кэт...

— Я люблю тебя, Фредрик, — я взяла его за руку. — Я люблю тебя так, что готова отказаться от всего. Не потому, что должна. Не потому, что так надо. А потому, что хочу. Сама.

Он обнял меня. Крепко, как тогда, после трибунала.

— Я люблю тебя, — сказал он в мои волосы. — Я так люблю тебя.

— Я знаю, — я отстранилась. — Но это ещё не всё.

— Что?

Я достала из кармана коробочку. Ту самую, бархатную, тёмно-синюю, которую нашла в ресторане после того, как ушёл пирожок.

— Я нашла это, — сказала я. — Когда ты потерял. И спрятала. Ждала подходящего момента.

Он смотрел на коробочку. Потом на меня.

— Кэт...

— Я согласна, — я открыла коробочку. Кольцо лежало внутри, и его камень светился тем же голубоватым светом, что и в тот вечер. — Я согласна стать твоей женой. Но с одним условием.

— С каким?

— Ты наймёшь меня обратно, — я улыбнулась. — На другую должность. Главу отдела по связям с общественностью. И чтобы с нормальной зарплатой.

Он смотрел на меня. Потом рассмеялся. Громко, искренне, так, что слёзы выступили на глазах.

— Я найму, — сказал он. — С любой зарплатой. С любыми условиями. Только останься.

— Останусь, — я поцеловала его. — Обещаю.

Он надел кольцо мне на палец. Оно было тёплым, живым, и я чувствовала, как от него исходит защита — та самая, которую он вшил в мой бейдж в первый день. Только теперь она была навсегда.

— Ты уверена? — спросил он. — Ты не пожалеешь?

— Никогда, — ответила я. — Потому что ты — мой дом. Не карьера. Не должность. Ты.

Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.

Дверь открылась. Грета заглянула внутрь, увидела нас, и её лицо расплылось в улыбке.

— Ну что? — спросила она. — Помирились?

— Помирились, — сказал Фредрик.

— И что теперь?

— Теперь, — я взяла его за руку, — мы будем работать. У нас недоделана отчётность за прошлый квартал.

Грета рассмеялась. Линвэль выглянул из-за её плеча и покачал головой.

— Молодость, — сказал он. — Это лечится только свадьбой.

— Мы работаем над этим, — ответил Фредрик.

Мы сели за свои столы. Я — на своё место, секретаря, но уже не секретаря. Я — на своё место, которое выбрала сама. И это было правильное место.

Штифт вылезла из убежища, взобралась на мой стол и посмотрела на кольцо.

— Хорошо, — сказала крыса. — Я не буду это делать. Но ты — молодец.

— Спасибо, Штифт, — я погладила её по голове.

Мы работали. Фредрик — над отчётами, я — над жалобами. Всё как обычно. Но между нами больше не было той стены, которую он строил годами. Было только тепло, свет и уверенность, что мы сделали правильный выбор.

Вечером, когда все ушли, мы остались вдвоём. Фредрик подошёл к моему столу, взял меня за руку.

— Кэт, — сказал он.

— Да?

— Ты правда не пожалеешь?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором всё ещё было сомнение. На его глаза, в которых всё ещё был страх.

— Фредрик, — я взяла его за руки. — Я сделала этот выбор не из-за тебя. Я сделала его для себя. Потому что поняла: моя мечта изменилась. Раньше я хотела делать большое дело. А теперь я хочу делать наше дело. С тобой. С нашими людьми. С нашей жизнью.

— А если ты проснёшься завтра и поймёшь, что ошиблась?

— Тогда я проснусь и пойму, что ошиблась, — я улыбнулась. — И ты будешь рядом. И мы что-нибудь придумаем.

Он смотрел на меня. Потом его лицо расслабилось, и я увидела ту самую улыбку — настоящую, открытую, без тени горечи.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя люблю.

Мы стояли в кабинете, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.

И это было прекрасно.