Глава 17

Подготовка к свадьбе в мире магии оказалась тем, что Грета назвала «полным звездецом», а Линвэль — «интересным социокультурным экспериментом». Я называла это катастрофой. Потому что это была катастрофа.

Всё началось с приглашений.

— Мы просто напишем их от руки, — сказала я, когда Фредрик спросил, как я вижу нашу свадьбу. — На нормальной бумаге. Обычными чернилами.

— Нормальной бумагой? — он поднял бровь. — Обычными чернилами?

— Да. Как на Земле.

— На Земле, — повторил он, и в его голосе было что-то, что я сначала не поняла.

— А что не так?

Он ничего не сказал. Он просто дал мне бумагу и чернила. Я написала первое приглашение — Грете. Красивым каллиграфическим почерком, которому меня учили в школе. «Дорогая Грета! Приглашаем вас на нашу свадьбу...»

Приглашение загорелось.

— Что?! — я уставилась на лист, который превращался в пепел у меня в руках.

— В этом мире бумага для приглашений пропитана магией, — сказал Фредрик, наблюдая за моей реакцией. — Она реагирует на эмоции. Ты вложила в это приглашение столько чувств, что оно не выдержало.

— Я вложила чувства в приглашение?

— Ты же социолог, — он улыбнулся. — Ты всегда вкладываешь чувства в то, что делаешь.

Мы попробовали ещё раз. Я писала, а Фредрик стоял рядом и учил меня контролировать эмоции. Это было сложно. Каждое приглашение пыталось либо загореться, либо улететь. Одно, предназначенное Линвэлю, начало светиться и петь эльфийские песни.

— Это нормально? — спросила я.

— Для эльфийской бумаги — да, — Фредрик задушил приглашение подушкой. — Но мы не будем её использовать.

— А что мы будем использовать?

— Бумагу твоего мира, — он протянул мне стопку листов. — Я попросил Грету найти.

— Где?

— В Торговом квартале. Оказалось, торговцы с Земли иногда привозят такие вещи.

Я посмотрела на бумагу. Обычная, белая, без магии. Она не горела, не пела, не пыталась улететь. Она просто была бумагой.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — он поцеловал меня в макушку. — Это твоя свадьба.

— Наша свадьба.

— Наша, — согласился он.

---

Следующей проблемой стал торт.

— Я хочу обычный торт, — сказала я Грете, когда мы обсуждали меню. — Бисквит, крем, ягоды. Без магии.

— Без магии? — Грета посмотрела на меня, как на сумасшедшую. — Ты хочешь, чтобы торт пекли обычные повара? Обычными руками?

— Да.

— Но это же невкусно!

— Это вкусно, — возразила я. — В моём мире так и делают.

— В твоём мире, — Грета покачала головой. — Ладно. Будет тебе торт. Без магии.

Она заказала торт у лучшего кондитера Торгового квартала. Тот, узнав, что магии не будет, обиделся, повысил цену и сказал, что это «профанация кулинарного искусства». Но согласился.

Торт привезли за день до свадьбы. Он был красивым — трёхъярусным, с белым кремом и свежими ягодами. Я смотрела на него и чувствовала, что всё будет хорошо.

А потом торт ожил.

— Это не я, — сказал Фредрик, когда огромный бисквитный монстр встал на ноги и попытался сбежать.

— Конечно, не ты, — я схватила скалку. — Ты бы выбрал что-то пооригинальнее.

— Я вообще не при чём! — он пытался поймать торт, который уже выбежал из кухни и нёсся по коридору.

— ТОРТ УБЕГАЕТ! — заорала Грета, выскакивая из своей комнаты.

— Я вижу! — крикнул Фредрик, прыгая на бисквитное чудовище.

Они покатились по полу. Торт отбивался кремом, который летел во все стороны. Линвэль вышел из архива и замер, наблюдая за этой картиной.

— Это магия, — сказал он спокойно.

— Какая магия? — я вытирала крем с лица.

— Бытовой всплеск, — он подошёл к торту, который уже пытался взломать дверь. — Слишком много эмоций вложено в его создание. Кондитер, наверное, обиделся, что ему не дали колдовать. И торт впитал эту обиду.

— Что нам делать? — спросил Фредрик, сидящий на торте верхом.

— Успокоить, — Линвэль погладил бисквитную корку. — Тише, тише. Тебя не обидят. Ты красивый. Тебя будут есть с удовольствием.

Торт замер. Его кремовые бока перестали дрожать.

— Все будут тобой восхищаться, — продолжал Линвэль. — Ты станешь главным украшением праздника. Самый лучший торт в мире.

Торт вздохнул. Бисквитная корка опустилась, и он снова стал обычным десертом.

— Как ты это сделал? — спросила я.

— Я эльф, — Линвэль пожал плечами. — Мы умеем разговаривать с едой.

— Вы разговариваете с едой?

— Только с той, которая нас слушает, — он улыбнулся и ушёл в архив.

Мы с Фредриком переглянулись.

— В следующий раз, — сказал он, — заказываем торт у гномов. Они пекут без магии.

— В следующий раз?

— Ну, — он улыбнулся. — У нас же будет годовщина.

Я рассмеялась. Он взял меня за руку, и мы пошли отмываться от крема.

---

Шафером мы назначили Штифт.

— Ты уверена? — спросил Фредрик, когда я объявила о своём решении. — Она же крыса.

— Она — канцелярская крыса, — поправила я. — И она лучше всех справится.

— С чем?

— С кольцами. Она маленькая, юркая, её никто не заметит. Она пронесёт их через весь зал и никто не увидит.

— А если она их потеряет?

— Не потеряет, — я посмотрела на Штифт, которая сидела на столе и чистила усы. — Ты же не потеряешь?

— Я не буду это делать, — сказала крыса. — Но я сделаю.

— Что значит «не буду, но сделаю»?

— Это значит, что я не хочу быть шафером, — Штифт чихнула. — Но я сделаю это для тебя. Ты хорошая. Ты даёшь мне сыр.

— Я даю тебе сыр?

— Ты оставляешь его на столе. По ночам. Я знаю.

Я покраснела. Фредрик посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты подкупаешь крысу сыром?

— Я не подкупаю, — сказала я. — Я просто... оставляю.

— Она оставляет, — подтвердила Штифт. — Хороший сыр. Твёрдый.

Мы отдали ей кольца. Маленькие, серебряные, с защитными артефактами. Штифт спрятала их в свою сумку и сказала:

— Я принесу. Не потеряю.

— Уверена?

— Я крыса, — она посмотрела на меня своими умными глазками. — Крысы не теряют то, что важно.

---

За день до свадьбы я поняла, что хочу белое платье.

— Белое? — Грета замерла с иголкой в руке. — Ты хочешь белое платье? Как у невест из твоего мира?

— Да, — я смотрела на себя в зеркало. — Я хочу быть настоящей невестой. С фатой, с белым платьем. Как в моём мире.

— В твоём мире, — Грета вздохнула. — Ты и твой мир. Ладно. Будет тебе платье.

Она ушла и вернулась через час. С платьем.

— Откуда? — я не верила своим глазам.

— У Линвэля была бабушка, — сказала она. — Она была портнихой. Это её работа.

Платье было старым, но красивым. Белый шёлк, длинная юбка, кружевные рукава. Оно пахло лавандой и чем-то очень древним.

— Оно твоё, — сказала Грета. — Линвэль отдал.

— Я не могу...

— Можешь, — она положила платье на кровать. — Он сказал, что его бабушка была бы рада. Она любила свадьбы.

Я надела платье. Оно село идеально, будто было сшито для меня. В зеркале отражалась незнакомка — красивая, счастливая, невеста.

— Ты плачешь? — спросила Грета.

— Нет, — я вытерла глаза. — У меня аллергия.

— На что?

— На счастье.

Грета обняла меня. Крепко, по-гномьи, так, что затрещали рёбра.

— Ты будешь счастлива, — сказала она. — Я знаю.

— Откуда?

— Я гном, — она улыбнулась. — Мы чувствуем такие вещи.

---

Свадьба была в нашем отделе.

Мы украсили кабинет цветами и светящимися шарами. Грета принесла столы из комнаты отдыха. Линвэль достал из архива древние эльфийские свечи, которые горели золотым светом. Штифт разложила приглашения в нужном порядке.

— Всё готово? — спросила я, стоя перед дверью.

— Всё, — ответил Фредрик.

Он был в новом мундире — тёмно-синем, с серебряными нашивками, которые Грета выковала специально для этого дня. Волосы были аккуратно зачёсаны, глаза сияли.

— Ты красивый, — сказала я.

— Ты красивая, — ответил он.

— Мы готовы?

— Мы готовы.

Дверь открылась.

В кабинете нас ждали гости. Грета — в парадном костюме с боевым топором (на всякий случай). Линвэль — в своей лучшей мантии, которую он, кажется, надевал раз в сто лет. Штифт — с кольцами в сумке и с бантиком на хвосте.

И другие. Курьеры, с которыми мы работали. Аналитики, которые подписывали мою жалобу. Дракон-оборотень Дориан, который пришёл с огромным свёртком. Даже Вайра — прилетела специально, отложив дипломатическую миссию.

— Ну, — сказала Грета, когда мы встали перед импровизированным алтарём. — Начинаем.

Алтарём был обычный стол, накрытый белой скатертью. На нём стояли свечи и цветы. Вместо священника был Линвэль — он вызвался вести церемонию, потому что «эльфы знают толк в вечных союзах».

— Мы собрались здесь, — начал он, и его голос звучал не как обычно — сонно и отстранённо, а торжественно и ясно. — Чтобы соединить двух людей. Екатерину из мира Земля и Фредрика из рода Хальденов. Они пришли сюда разными путями. Через порталы и шаурму. Через страх и отвагу. Через бумаги и сражения. Но они пришли. И это главное.

Я смотрела на Фредрика. Он смотрел на меня.

— Екатерина, — сказал Линвэль. — Ты пришла в этот мир случайно. Но ты выбрала остаться. Ты выбрала его. Почему?

Я взяла Фредрика за руку.

— Потому что он — первый, кто увидел во мне человека, — сказала я. — Не попаданку, не проблему, не расходный материал. А человека. С капустой в волосах и шаурмой в руке. Он дал мне шанс. Он поверил в меня. Он защищал меня. Он полюбил меня. И я полюбила его.

— Фредрик, — Линвэль повернулся к нему. — Ты прятался за бумагами три года. Ты боялся чувствовать. А потом появилась она. Что изменилось?

Фредрик сжал мою руку.

— Она сказала мне правду, — ответил он. — Что быть бумажным червём — это трусость. Что я спрятался, потому что боялся. Что я жив, но не живу. И она не побоялась сказать это. Не побоялась остаться со мной. Не побоялась полюбить меня. И я перестал бояться.

Линвэль кивнул.

— Кольца, — сказал он.

Штифт вышла вперёд. Она держала в лапках маленькую коробочку, перевязанную ленточкой. Крыса подошла к нам, и я взяла кольца.

— Екатерина, — Фредрик надел кольцо мне на палец. — Я обещаю быть рядом. В горе и радости. В бумагах и сражениях. В жизни и в магии. Я обещаю не прятаться. Не бояться. Не решать за тебя. Я обещаю любить тебя. Всегда.

Я надела кольцо ему.

— Фредрик, — сказала я. — Я обещаю быть рядом. В этом мире и в любом другом. Я обещаю варить тебе кофе по утрам. Чёрный, без сахара. Я обещаю говорить тебе правду. Даже когда она колючая. Я обещаю любить тебя. Всегда.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал Линвэль.

И я почувствовала, как мир замирает.

А потом заплакал Линвэль.

— Ты плачешь? — спросила Грета.

— Нет, — эльф вытер глаза. — У меня аллергия.

— На что?

— На счастье, — он улыбнулся. — Впервые за пятьсот лет.

Грета обняла его. Дориан подошёл с подарком.

— Это вам, — сказал дракон, протягивая свёрток. — Золотая чешуя. Моя. Для защиты.

— Дориан, это слишком дорого, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы спасли меня. Вы дали мне шанс. Теперь мои лавки приносят доход. Я плачу долги. Я умею считать. Всё благодаря вам.

Он поцеловал мне руку. Фредрик кашлянул.

— Не ревнуй, — сказала я.

— Я не ревную, — он взял меня за руку. — Я просто... напоминаю.

— О чём?

— Что ты теперь моя жена.

Я рассмеялась. Он поцеловал меня, и мир снова замер.

— Грета, — сказала я, когда мы отстранились. — Ты хотела что-то сказать.

Гномка встала, подняла кружку с элем.

— Я хочу пожелать вам, — сказала она, — крепких нервов и железобетонного брачного контракта.

— Грета! — я не знала, смеяться или возмущаться.

— Это комплимент, — она улыбнулась. — Вы оба упрямые, как горные козлы. Вам понадобятся и нервы, и контракт. Но я знаю, вы справитесь. Потому что вы — наша семья. И мы вас любим.

Она выпила. Мы выпили. Все выпили. Даже Штифт пригубила из маленькой рюмки, которую ей налил Линвэль.

— А теперь, — сказала Грета. — Торт.

Торт внёс сам Дориан. Он был огромным, красивым, с белым кремом и свежими ягодами. И он не пытался сбежать.

— Ты его заколдовал? — спросил Фредрик.

— Нет, — Дориан обиделся. — Я просто поговорил с ним. Сказал, что его будут есть с удовольствием. Он согласился.

— Вы разговариваете с тортами?

— Я дракон, — он пожал плечами. — Мы разговариваем со всем, что можно съесть.

Мы резали торт, ели, смеялись. Гости танцевали под музыку, которую играл Линвэль на древней эльфийской арфе. Вайра подошла ко мне и взяла за руку.

— Я была неправа, — сказала она. — Ты не бесполезная человечка. Ты — та, кто нужен моему брату. Спасибо.

— Не за что, — ответила я.

Она обняла меня. По-настоящему, как сестра.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

В конце церемонии, когда нас объявили мужем и женой, над зданием открылся портал. Я почувствовала его раньше, чем увидела — знакомое искажение воздуха, которое узнала за эти месяцы.

— Портал! — крикнула Грета, хватаясь за топор.

— Не надо! — я подняла руку. — Смотрите.

Из портала сыпались лепестки. Розовые, белые, золотые. Они падали на нас, на столы, на торт, на Штифт, которая пыталась поймать их лапками.

— Это магия, — сказал Линвэль, поднимая голову. — Красивая магия.

— Кто это сделал? — спросила Грета, оглядываясь.

Все посмотрели на Фредрика. Он стоял, подняв руку, и лепестки кружились вокруг него.

— Это не я, — сказал он.

— Не он? — я не поверила.

— Я не умею делать такие порталы, — он покачал головой. — Это... это не моя магия.

— А чья?

Мы смотрели на портал, который медленно закрывался, оставляя после себя только лепестки и лёгкое сияние.

— Это наш первый совместный отчет об аномалии, — сказала я, прижимаясь к Фредрику. — Как семья.

Он обнял меня. Лепестки падали на нас, на гостей, на наш отдел, который стал нашим домом.

— Как семья, — повторил он.

Грета подняла кружку.

— За семью! — заорала она.

— За семью! — подхватили все.

Мы пили, танцевали, смеялись. Линвэль играл на арфе, Дориан танцевал с Штифт, которая держалась за его коготь. Вайра разговаривала с Гретой о политике и налогах. А мы с Фредриком стояли у окна, смотрели на лепестки, которые всё ещё кружились в воздухе.

— Кэт, — сказал он.

— Да?

— Ты счастлива?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором не было страха. Только любовь.

— Счастлива, — ответила я. — А ты?

— Я, — он поцеловал меня. — Я счастлив. Впервые за долгое время.

— За долгое время?

— За всю жизнь, — он улыбнулся. — Впервые за всю жизнь.

Мы стояли у окна, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю.

— И я знаю, что ты любишь меня.

— Знаешь.

— Этого достаточно?

Он обнял меня.

— Более чем, — ответил он.

Гости смеялись за нашими спинами. Линвэль играл на арфе. Штифт ловила лепестки. А мы стояли и смотрели на портал, который закрывался, оставляя после себя только свет.

— Это был красивый портал, — сказала я.

— Очень красивый, — согласился Фредрик.

— Ты уверен, что это не ты?

— Уверен. Я не умею делать такие красивые вещи.

— Умеешь, — я посмотрела на него. — Ты сделал меня счастливой.

Он покраснел. Настоящий, взрослый мужчина, начальник отдела, бывший полевой агент — покраснел, как мальчишка.

— Это ты сделала меня счастливым, — сказал он.

— Мы сделали друг друга, — я взяла его за руку. — Это и есть семья.

Мы пошли к гостям. Грета уже разливала эль, Линвэль рассказывал Дориану древние эльфийские сказки, Штифт спала на столе, окружённая лепестками.

— Всё хорошо? — спросила Грета, когда мы подошли.

— Всё хорошо, — ответила я.

— Тогда пейте, — она протянула нам кружки. — Сегодня ваш день.

Мы пили, танцевали, смеялись. Лепестки всё ещё падали с неба, хотя портал давно закрылся. Я смотрела на Фредрика, на наших гостей, на наш отдел, который стал нашим домом, и чувствовала, что сделала правильный выбор.

— Кэт, — сказал Фредрик, когда гости начали расходиться.

— Да?

— Ты не пожалеешь?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором всё ещё было сомнение. На его глаза, в которых всё ещё был страх.

— Нет, — ответила я. — Никогда.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я полюбила. Настоящей, открытой, без тени горечи.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — я поцеловала его. — Я тоже тебя люблю.

Мы остались вдвоём. В кабинете, который стал нашим домом. В мире, который стал нашим. В жизни, которую мы построили вместе.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Что теперь?

— Теперь, — он взял меня за руку. — Теперь мы живём. Просто живём. Вместе.

— И никаких аномалий?

— Ну, — он улыбнулся. — Может, иногда. Для разнообразия.

Я рассмеялась. Он поцеловал меня. И мир замер. В последний раз. Потому что впереди была жизнь. Наша жизнь. И это было прекрасно.