Глава 22

Дмитрий

Рано утром мы вернулись домой. Ева еще спала. Ее няня тоже. Мы прокрались на кухню, приготовили всем завтрак, и тихо хихикали, вспоминая события бурной ночи. Она выглядела абсолютно счастливой. Ее желание прикасаться ко мне каждую секунду казалось таким искренним. Маша словно оторваться от меня не могла. Я взял выходной, понимая, что после бессонной ночи правозащитник из меня никудышный.

– Во сколько завтра выезжаем к твоим? – уточняю я.

– Не знаю. Мама собирает всех в два часа, но я думала поехать пораньше помочь накрыть на стол.

– Ты думаешь, у нее мало помощником? – с лёгкой иронией улыбается Маша, усаживаясь мне на колени, обнимая за шею.

– А если все так думают, Дим? И в итоге никто не приедет помочь.

– Туше… – сдаюсь я. – Просто скажи во сколько. И я буду готов.

– Решим, – она смотрит на настенные часы. – Я побегу в центр. У меня через час занятия с девочками. Очень хотела отменить, но не получилось. – Маша виновато улыбается, пожимая плечами. – Я не долго. Пару часов.

– Ненавижу твою работу, – разочарованный в том, что она бросает меня, сообщаю я. – Проклинаю тот день, когда я купил тебе этот центр.

– Но «Диметра» становится популярной.

– Название наиглупейшее.

– Я назвала его в честь тебя.

– Ага, женским именем.

– Но, Дим, основной контингент все-таки девушки. И расчет сделан на них. Не дуйся. Это глупости какие-то.

– Малышка. Я не умею дуться, – улыбаюсь я. – И видел я ваш женский контингент. Накачанный и небритый.

– Мужской зал только один, а для женщин огромное количество услуг.

– Включая мужской зал, – мрачно подмечаю я.

– Фу, противный. Мне пора. Еву поцелуй, накорми, погулять сходите. – Маша пытается слезть с моих колен, но я крепко держу ее в своих объятиях.

– Беги, одевайся. Все будет сделано, согласно оглашенному списку, – нежно целую ее в губы и разжимаю руки. Маша спрыгивает на пол, получив звонкий шлепок по попке. Делает забавную гримаску и сбегает с кухни.

Мария

Во время занятия я думаю, о чем угодно, кроме самых занятий. Мои девочки очень послушные, заинтересованные в результате и сами знают, что и как нужно делать. Я сегодня не в форме. И это мягко сказано. Я соврала мужу, что у меня по расписанию дети и балетный класс, иначе он бы меня не отпустил. Рождение Евы сделало его сентиментальным. Если речь идет о маленьких девочках, он сразу становится гибким и управляемым. В остальном Дима больше диктатор. Меня это устраивает, пока наши интересы не сталкиваются. Иногда ему приходится уступить, что бывает крайне редко. В основном я ищу компромиссы.

Но сегодня меня волнует другое. Нет, не столкновение интересов, а чувство вины, стыд, нервное напряжение. Дима – он исключительный, цельный, сильный. В нем есть все, о чем может мечтать любая женщина. Я люблю его, и это никогда не подлежало сомнению. Эта сумасшедшая ночь должна была поставить точку в моих сомнениях, но не поставила.

К сожалению.

Я не знаю, почему так происходит. Может быть, я ужасная женщина, которая не ценит своего счастья.

Или просто дура.

Но я не могу выбросить Марка из головы.

И это какой-то кошмар, в котором я пребываю уже сутки, отчаянно пытаясь найти выход. Все мои нравственные устои нарушены. Я сама от себя не ожидала того, что позволила случиться с Марком. Если бы он был настойчивее…. Господи, что бы я тогда делала? Как бы пришла домой? Посмотрела в глаза мужу?

Я и так не могла избавиться от мерзкого чувства вины, когда Дима прикасался ко мне. Мне колоссальных усилий стоило вести себя так, чтобы Солнцев не заметил моего состояния. Конечно, ему удалось сделать так, чтобы я забылась. В этом плане он виртуоз, но утром, даже когда он держал меня в своих объятиях, я все равно думала о другом.

Чувствовала себя предательницей. Преступницей, развратной женщиной, но продолжала думать. Это было больше, чем ностальгия по первой любви, всколыхнувшие душу воспоминания. Я испугалась, когда осознала, что ничего на самом деле не закончилось. И живой, а не вымышленный Марк, из плоти и крови, имел на меня такое же воздействие, как и девять лет назад.

Я хотела бы подключить разум, но не выходит. Я пыталась, видит Бог. Приводила тысячи доводов, впустую….

Мне просто нужно пережить всего один праздничный день. А потом Марк уедет в свой Голливуд. Или останется на пару дней, но мы все равно больше не встретимся. Однако мысль об этом разрывает мне сердце.

Любая мысль о Марке разрывает мне сердце. И когда он сказал мне, что любит, я поверила. Не знаю почему. Просто поверила и все. Это правда, и что бы не думали о нем окружающие, только мне известен настоящий Марк. И я люблю этого Марка.

Вот такая неразрешимая дилемма. Мне всегда казалось абсурдным, когда героини фильмов или книг метались между мужчинами. Теперь я сама столкнулась с этим. И выбор очевиден. Его так просто сделать, и так сложно….

Я задаю себе простой вопрос.

Чего ты хочешь, Маша?

Этот же самый вопрос задал мне ночью муж.

Ответ не дает мне никакого решения.

Потому что я хочу их обоих.

Меня тошнит от самой себя. Я выключаю музыку, заканчивая занятие раньше на десять минут. Девушки начинают собирать коврики, убирать реквизит. Я пью воду из бутылки, глядя на свое отражение. Плохо отработала. Даже не вспотела. Дверь хлопает, выпуская первую девушку и впуская… я глазам не верю. Он осмелился.

О, черт. Это Марк.

В черной, обтягивающей литые мышцы, футболке, темно-синих джинсах, идеально сидящих на мускулистых бедрах и в темных очках – он выглядит горячо. Высокий, широкоплечий, с сильными руками, покрытыми разноцветными татуировками, которые заметны даже под футболкой, узкими подтянутыми бедрами и длинными мускулистыми ногами – он сразу становится центром особенного внимания собирающихся девушек, которые резко замедлились, с любопытством поглядывая на моего… моего кого? Дура! Раздраженно смотрю, как он останавливается в двух шагах от меня. Вальяжная походка, самодовольная ухмылочка. Остальные дуры тоже рты пооткрывали. Почему, черт возьми, он выглядит так…. Двухдневная щетина только подчеркивает рельефную линию его скул, чувственные губы приветственно улыбаются. Как он посмел явиться?

И почему после бурной, изматывающей ночи, я, вообще, могу смотреть на мужчину с сексуальной точки зрения? Что со мной не так?

– Классно смотришься, крошка, – бросает мне Марк вместо приветствия, детально рассмотрев меня. Не уверена, что он искренен. Я без макияжа, в спортивных серых бриджах и в белом топе с логотипом моего центра. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке.

– До свидания, девочки, – произношу громко, выглядывая из-за спины Марка, пытаясь выпроводить самых любопытных. – Увидимся во вторник. За два часа до занятия ничего не едим. И сейчас тоже два часа голодовки. Помним?

Девушки согласно закивали, попрощались и потихоньку разошлись. Марк в это время с любопытством ходил по залу, рассматривая гантели разных размеров и другую атрибутику. Даже попрыгал на забытом кем-то из клиенток шаре.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, не удержавшись от улыбки. Марк снял очки, подарив мне выразительный зеленоглазый взгляд.

– А на что похоже? – он широко улыбается. Снова подпрыгивает на мяче. – Мне нравится. Возьмешь в группу?

– Марк, зачем ты пришел? – скрещиваю руки на груди и окидываю его тяжелым срезным взглядом.

– Извиниться, – говорит он, вставая, и прислоняясь плечом к зеркалу.

– Сколько можно извиняться?

– Я поступил эгоистично, обманом заманив тебя в номер, – искренне признает Марк.

– Проехали. Давай просто забудем, – прошу я, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

– То, что я сказал тебе, Маш – это правда. Я не возьму своих слов назад.

– Я тоже, – твердо говорю я, мысленно аплодируя себе.

Марк моргает, молча глядя на меня. Я вижу, как дергается венка в уголке правого глаза. Он старательно сохраняет невозмутимое выражение лица. Но я вижу, как ему сложно это делать. Черт возьми, как же я понимаю его.

– Нам лучше не встречаться, Марк, – произношу я. Он убирает руки в карманы, отводя в сторону глаза, словно обдумывая мои слова. Потом снова смотрит на меня пристальным вопросительным взглядом.

– Себя боишься или меня? – спрашивает он.

– И то и другое, – даю честный ответ.

– Я против.

– Что? – изумленно вскидываю брови.

– Я не могу не встречаться.

– Практика показывает обратное.

– Но не после того, что случилось вчера.

– Ничего не было! – кричу я в сердцах, испугавшись своего голоса. Марк резко приближается, хватает меня за плечи. Я отступаю, толкая его в грудь.

– Ладно. Не трогаю. Все. Успокойся, – испугавшись моего свирепого вида, произносит Марк. – Заключим перемирие?

– Мы не ссорились, – огрызаюсь я.

– Мамочка… – раздается радостный вопль, вслед за грохотом распахнувшейся двери. Марк резко отступает назад, а я испуганно смотрю на дочь, которая несётся ко мне со всех ног. Черт. Надо было выпроводить Марка… Я же знала, что они приедут. В дверях появляется Солнцев, в его руках огромный плюшевый медведь.

– Маш, она выпросила у меня… – Дима не заканчивает фразу, заметив, что я не одна. Ева обнимает мои ноги, я перебираю ее кудряшки, собранные в хвостик на макушке. Мой муж пристально смотрит на Марка. И я уже знаю это хладнокровный ледяной оценивающий взгляд. Так же мой муж смотрит на своих оппонентов в суде.

– Мы встречались. В больнице. Я помню тебя, – произносит Дима, поворачиваясь и вопросительно глядя на меня. Ситуацию разрешает Ева.

– Ты кто? – спрашивает она, подходя к Марку. Он широко улыбается приседая на колени и протягивает руку.

– Меня зовут Марк. Я … вырос вместе с твоей мамой.

– Ты еще один мой дядя? – пряча за спиной маленькие кулачки, спрашивает Ева, с любопытством рассматривая Марка.

– Можно и так сказать, – после небольшой паузы, соглашается он.

– Ты приехал на день рождения к бабушке?

– Да. Ты угадала.

– Ты мне не нравишься, – выдает малышка.

– Ева, нельзя так говорить, – одергиваю я дочку. Беру ее за руку, нежно прижимая к себе. – Она просто тебя не знает, – смущенно поясняю я.

– Ничего страшного. Дети меня не любят. Видимо, они видят больше, чем взрослые, – с иронией произносит Марк.

– Прилетел раньше? – включает «адвоката» муж, сканируя Марка изучающим взглядом.

– Да. Решил навестить Машу, – невозмутимо отвечает он.

– В Москве живет не только Маша, – говорит мой муж. Я бледнею.

– Я уже был у Вики с Максом. Следующий на очереди Артем, – врет, не моргая, Марк. Я выдыхаю. Подхожу к мужу и беру его под руку.

– Клевый медведь. Это она для бабушки выклянчила? – спрашиваю я беспечным тоном, пытаясь разрядить обстановку.

– Нет, для тебя, – отрицательно качает головой Солнцев. По напряженной линии скул я понимаю, что ему дико не нравится то, что он застал тут Марка.

– Моя милая. Спасибо, – подхватываю дочку на руки и звонко целую в щеку. Ева радостно смеется, обнимая меня за шею.

– А бабуле мы купим зайчика. Ладно, мам? Там был такой больфой зайчик, есе больше, чем мишутка, – жизнерадостно сообщает мне Ева.

– Тебя подвести, Марк? До Артема? – спрашивает Солнцев.

– Нет. Спасибо. Я на такси, – холодно произносит Марк, смотрит на меня с блуждающей улыбкой.

– До завтра, Маш. Ева, пока! – потом переводит взгляд на моего мужа, небрежно кивает и, разворачиваясь, быстро покидает зал для аэробики.

– Я пойду переоденусь. Подождите меня здесь, – отпуская Еву на пол, говорю я, собираясь уйти. Дима останавливает меня. Поймав за запястье.

– Маш, что он на самом деле тут забыл? – глядя мне в глаза, ледяным тоном спрашивает Солнцев.

– Марк же сказал, – отвечаю я с наигранным недоумением. – А что не так?

– Мне не нравится этот клоун. Вот и все, – заявляет мне муж.

Дмитрий

Я смотрю, как она уходит, по-прежнему ощущая неясную тревогу внутри. Логически я понимаю, что ничего подозрительного в том, что сын приехал на день рождения родной матери нет. Ближайший к Твери аэропорт в Москве, тут много его братьев и сестер, которых он решил навестить до юбилея. И вот в этом нет никакой логики. Зачем навещать Машу сегодня, если он увидит ее завтра? И почему она выглядела такой испуганной, когда увидела нас с Евой. Словно я застукал ее за чем-то неприличным.

Не знаю, в чем тут дело, но мне все это не нравится. Я не хочу видеть голливудского разрисованного плейбоя рядом со своей женой. Возможно, я слишком мнителен, но я верю своей интуиции, а она говорит мне держаться подальше от этого гастролера. Возможно, причина моей антипатии в том, что я знаю этого Марка меньше остальных Машиных многочисленных родственников. И он производит впечатление неуравновешенного, склонного к эксцентричным поступкам парня. Я так же знаю, что женщины обычно падки на подобный типаж, что всегда казалось мне большой загадкой.

– Ты купила подарок? – спрашиваю я, пристегивая ремнями Еву в детском автомобильном кресле. Рядом усаживаю медведя. Нам с трудом удалось уговорить ее отказаться от зайца. Малышка очень настойчивая. Вся в мать. Я рос скромным нетребовательным ребенком, несмотря на то, что мои родители были обеспеченными людьми. Нас с сестрой никогда не баловали. Но я не могу ни в чем отказать Еве. Она мой маленький котенок.

– Да. Мама давно говорила, что мечтает о чайном сервизе на всю семью, но такого количества предметов нет ни в одном наборе, – пристегивая ремень, ответила Маша. Оборачиваясь, она подмигивает Еве. – Ты готова ехать, крошка?

– Да, – звонко отвечает малышка.

– А мишка готов? – улыбается Маша нежной светлой улыбкой. Я с беспокойством замечаю, что она выглядит уставшей. Нам нужно съездить в отпуск всей семьей летом.

– Мишка готов, – кивает Ева. – Поехали, папа.

– Слушаюсь, маленькая леди, – весело отвечаю я.

– Ремень, – напоминает Маша, когда я мягко трогаюсь, не пристегнувшись.

– Ты нашла набор? – возвращаюсь я к теме подарка для тещи.

– Нет. Я заказала, – сухо ответила Маша. – Сегодня доставят к вечеру. С именными чашками и блюдцами. Мама будет в восторге.

Пока я веду машину сквозь московские пробки, перещёлкивая в поисках радио без рекламы, Маша утыкается в телефон. Мы не разговариваем до самого дома. И почему-то это меня тревожит, хотя я понимаю, что Маша устала, не выспалась и ей не до пустой болтовни.

Дома мы обедаем, укладываем Еву на дневной сон. Маша засыпает рядом с дочкой, а я не мешаю. Ее телефон постоянно сигналит, раздражая меня своим пиканьем. Хочу отключить звук, но с раздражением замечаю, что экран заблокирован и защищен кодом.

Какого черта? Ей есть, что скрывать?

Я никогда не лез на ее личную территорию. У каждого из нас свои гаджеты, планшеты, ноутбуки. И я ни разу не заглядывал в ее почту, не читал статусы на страницах в интернете. Возможно, потому что у меня самого нет времени на «онлайн» жизнь. Хватает реальной. Но я понимаю, что Маша моложе, и принадлежит к поколению, которое стремительно осваивает виртуальную жизнь. Прогресс не остановить. У семейства Красавиных есть своя группа, в которой состоят все члены семьи и регулярно общаются. Даже дни рождения онлайн отмечают, если нет возможности приехать в родительский дом.

После смерти отца Маши многое изменилось. Елизавета Владимировна реже стала устраивать праздники. Видимо, без мужа у нее не было ни сил, ни настроения, ни энергии. Она всегда старается улыбаться и выглядеть веселой и бодрой, когда мы с Машей и Евой приезжаем, но перемены я чувствую подсознательном уровне. Она сдала, поседела. Мой отец был таким же после гибели матери. Сейчас мне кажется, что его болезнь стала следствием душевной боли. Он очень любил жену, и так и не смог до конца пережить ее ранний и внезапный уход. Елизавета Красавина точно так же не отпускает память о муже. Да и как можно, учитывая, сколько они вместе прошли и сделали? Сейчас у нее на руках еще четверо несовершеннолетних детей, которые входят в подростковый период. Сложные времена. Ей нелегко. И Маша чувствует это. Она никогда не говорит мне, но я вижу, как она переживает о матери. Она часто просит меня отвезти ее к ней. Часами сидит с Елизаветой на кухне, о чем-то разговаривая, когда Ева уже спит в детской. Мы могли бы так же ездить к моим родителям… если бы они были живы.

Вечером мне внезапно звонит Полина Смирнова и взволнованным голосом просит срочно приехать к ней. Я знаю, что без уважительной причины она бы ко мне не обратилась. Она не раз меня выручала, и отказать мне нельзя. Можно, конечно, но не по-мужски.

Маша с Евой готовят на кухне, хохоча и дурачась. В принципе, я могу вырваться на пару часов без ущерба для семейного спокойствия. Обещаю Полине, что приеду через полчаса.

– Маш, я отъеду на пару часов, – ставлю в известность жену, заглядывая на кухню. Она вся вымазана в муке, как и Ева, – Пироги печёте? – с улыбкой спрашиваю я, бегло оглядывая хаос, творящийся на кухне, или как любит выразиться Маша – художественный беспорядок.

– Да, к твоему возвращению, надеюсь, успеем, – отвечает Маша, вытирая лицо кончиком полотенца. – По работе?

– Нет, иду на свидание, – ухмыляюсь я. Маша смеется, показывая мне кулак.

– Смотри у меня, красавчик.

Я с улыбкой качаю головой, поймав ее за фартук, притягиваю к себе и медленно целую в губы. Она не обнимает меня, потому что все ее ладони покрыты мукой.

– Фуу, – кричит Ева, топая ножками. Малышка страшная ревнивица. Причем она не может определиться, кого к кому ревнует. Мы смеемся, разрывая поцелуй.

– Увидимся позже, – нежно шепчу я, отпуская Машу.

***

Добираюсь до дома Полины быстро и без приключений. По дороге заезжаю в магазин, чтобы купить сладости ее дочери и торт, как знак внимания хозяйке. У Полины большая квартира, но живут они с дочкой до сих пор вдвоем. Ни один новый парень не задерживается у Поли больше двух-трех месяцев. И мне кажется, что теперь ее этот расклад устраивает. Ей слишком нравится ее независимость. Однако, в глубине души я знаю, что ради меня она поменяла бы все свои принципы и стереотипы на диаметрально противоположные.

– Привет. Держи, – целую Полину в щеку, передавая в руки пакет с презентами. Наклоняюсь, чтобы снять кроссовки. – Что случилось? У меня выходной, между прочим.

– Привет. Ну, простите, ваше величество, что потревожила. Проходи в гостиную. Все расскажем, – Полина в домашнем костюме с бриджами и футболкой с сердечками на груди выглядит мило. Она заглядывает в пакет. – Солнцев, ты опять с конфетами и пирожными. Еще и торт. Я тебя убью.

– Это Свете. Не тебе, – поясняю я.

– Она у бабушки. Придется мне опять изменить диете, – вздыхает Поля. Я иронично улыбаюсь, качая головой.

– Какие диеты, ты в отличной форме.

– Хожу в центр твоей жены. Там отлично все устроено. Сервис великолепный, чистота, персонал отзывчивый. Я занимаюсь не в ее группе. У меня тренер Борис. Он просто шикарен.

– Не сомневаюсь, – закатывая глаза, усмехаюсь я. Мы заходим в гостиную, и улыбка сползает с моего лица, потому что на диване в стильном серебристом брючном костюме я вижу Эвелину, которая год назад пыталась уговорить меня заняться разводом ее криминального любовника. Она сидит вполоборота ко мне, лицо ее скрыто каштановыми волосами.

– Какого черта? – оборачиваясь, раздраженно смотрю на Полину. – Ты издеваешься?

– Просто выслушай ее. Прошу, Дима. Лине некуда было больше пойти. Она ушла из дома. И ей нужна помощь.

– Я тут причем? Черт, – ругаюсь я, перевожу взгляд на Эвелину, и она тоже поднимает голову. – Ого… – потрясенно выдыхаю я, когда вижу покрытое синяками лицо женщины. Она нервно сжимает руки на коленях. Черт, ее запястья тоже покрыты кровоподтёками и ссадинами.

– Ну, что сбылась мечта о прекрасном муже-миллиардере? – со злым сарказмом спрашиваю я. Все-таки она оказалась такой же дурой, как остальные. Лина закусывает разбитую губу, а Полина толкает меня локтем в бок.

– Дима, прекрати. Видишь, в каком она состоянии?

– А если бы я тогда помог этому ублюдку развестись, то сейчас, чувствовал бы ответственность за случившееся, – раздраженно говорю я. Беру стул и сажусь напротив жертвы домашнего насилия.

– Побои сняла? – грубо спрашиваю я. Лина всхлипывает, пряча лицо в промокший от слез и крови платок. Она коротко кивает, не глядя на меня. Неужели стыдно за собственную глупость? А сколько уверенности было, сколько пафоса?

– Что от меня хочешь? Я не следователь, привлечь его за избиение жены не могу. Или пиши заявление в полицию.

– Я написала. Приняли, но дело все равно затухнет, – тихо отвечает Эвелина. Ее голос сорван. Видимо она кричала, когда муж ее избивал.

– Зачем ты вышла за него? Ты же видела своими глазами, какими методами этот урод избавлялся от своей предыдущей третьей жены. Ты думала, что чем-то отличаешься? – с недоумением спрашиваю я.

– Мы все верим, что способны изменить мужчину, спасти его, сделать другим, – неожиданно дерзко отвечает мне женщина, с вызовом глядя в глаза. – Кому-то удается. Я проиграла бой, но не сражение. Мне нужен развод с компенсацией за моральный ущерб.

– Я отказался связываться с ним год назад. Почему должен сейчас передумать? – скептически спрашиваю я.

– Обстоятельства изменились. Рамзанов уже не такая шишка, – голос женщины больше не дрожит, и звучит уверенно и твердо,.– В бизнесе дела идут не очень. Многие партнёры перебежали к конкурентам. Авторитеты нынче неактуальны, Солнцев.

– В чем мой интерес? Не спорю, влияние Рамзанова уменьшилось. Однако мне по-прежнему не хочется связываться с этим дерьмом.

– Я заплачу больше, чем ты обычно берешь за свои услуги, – заявляет Эвелина деловым тоном. Я опускаю взгляд на ее дорогие туфли на высоком каблуке. Женщины…. Даже с разбитым лицом, они надевают лучшие туфли.

– Звучит так, словно я проститутка, – с сарказмом замечаю я.

– Эти услуги я бы тоже приобрела, но увы… вид у меня не подходящий. Да и настроение, если честно, тоже, – улыбается Эвелина и кривится от боли, когда одна из ранок на губе лопается.

– Вижу, ты не унываешь, – одобряюще замечаю я. – Это хорошо.

– Что ты решил? – спрашивает она, решив не тратить время на бессмысленные разговоры.

– Ненавижу мужчин, которые поднимают руку на женщину. Это мерзко. Я подумаю, Эва. Ничего не обещаю. Есть куда пойти? Он будет преследовать? Может быть, посоветовать тебе охранное агентство?

– С этим я разберусь, господин адвокат, – снисходительно отвечает жена криминального авторитета. Во что я собираюсь вляпаться? Оно мне надо, вообще? – Кстати, вы отлично смотритесь без строгого костюма. Господи, прозвучало слишком пошло.

Она флиртует? Возможно, это просто последствия пережитого шока. Я не должен сочувствовать. В работе подобные эмоции только мешают. Я всегда беспристрастен, руководствуясь только фактами и холодным рассудком. Но мне жаль Эвелину. Она производит впечатление сильной, неглупой женщины, но, как и все совершает абсолютно необдуманные поступки.

– Мне пора. Если я приму положительное решение, то позвоню до конца следующей недели, – сухо произношу я. – Будь осторожна, Эвелина.

Полина пыталась задержать меня на чай, но я чувствую себя слишком вымотанным этим днем и хочу поскорее вернуться домой. К сожалению, с обратной дорогой мне повезло меньше. Застрял в пробке на полтора часа.

Когда все же удается добраться до квартиры, Маша и Ева уже спят, на кухне царит идеальный порядок. В тарелке под полотенцем ждут вкуснейшие пироги, источая умопомрачительный аромат. Все-таки жизнь с двумя девочками имеет массу приятностей. Они все время балуют меня чем-нибудь вкусненьким. Улыбаясь, я щелкаю кнопкой чайника и сажусь за стол.