Глава 28

«– Что ты собираешься делать?

– Я не знаю..

– Вернешься назад? В прежнюю жизнь? А последние 2 дня не имеют значения? Их будто и не было..

– Эти 2 дня были необыкновенными, но в то же время и безответственными…»

Николас Спаркс. Дневник памяти.

– Почему? – спрашивает она, глядя на меня туманным взглядом, забираясь ладонями под футболку и ощупывая мышцы спины, потом пресса. Я в свою очередь провожу по ее губам большим пальцем, чувствуя их мягкость и податливость. Кажется, мы поменялись местами. Последний раз в Москве я соблазнял ее, теперь она соблазнят меня. Я не жалуюсь, просто Маша больше не похожа на фантазию, она реальна и ее стройное подтянутое тело напротив моего тоже реально, как и наши вспыхнувшие чувства. Запрокидывая ее лицо и удерживая пальцами подбородок, я целую ее губы. Не так, как вчера на пляже, а жестко и властно, сминая нежный рот, порабощая его своим натиском.

Забираясь на стол, она расстёгивает мои джинсы, дергает вниз, обхватывая пальцами освободившуюся эрекцию, сжимая ладонями скользит вверх-вниз, заставляя меня глухо стонать в ее губы.

– Ты не торопишься? – срывающимся шепотом спрашиваю я, когда раздвинув ноги, она притягивает меня к себе. Я одним резким движением стаскиваю свою футболку, потом кладу ладони на ее бедра, поднимая вверх еще одну свою футболку, надетую на ней, подтягиваю ближе упругую попку, упираясь напряженным членом в развилку между ее ног.

– Я хотела сделать это еще на пляже, – признается Маша, глядя на меня, прикрыв глаза, прикасаясь к моему телу, рисуя круги на коже тонкими пальцами. – И когда смотрела фильм, и на спящего тебя… когда читала твои письма….

– Ты с ума меня сведешь, Джульетта, – бормочу я, двигаясь эрекцией между влажных лепестков, но не проникая внутрь. Дергаю вниз ворот футболки и опускаю голову к обнажённому холмику груди, пробуя твёрдый сосок кончиком языка. Она тихо всхлипывает, выгибаясь дугой, и обхватывает моё лицо, горячо целуя в губы.

– Ах… – вырывается у нее, когда я делают первый толчок и сразу чувствую разницу с тем, что было вчера. Ее влажный жар сжимает меня пульсирующими стенками, причиняя болезненное удовольствие. Я впиваюсь в ее губы, начиная ритмично двигаться, постепенно позволяя привыкнуть к размеру, принять полностью.

– Сильнее, Марк… – просит она, постанывая от мучительного наслаждения, которое обволакивает наши тела, заставляя их гореть и плавиться, влажно скользить друг по другу. Я мягко толкаю ее на спину, поднимая ее стройные ножки выше, сгибаю в коленях и ставлю себе пятками на грудь. Маша растерянно наблюдает за моими действиями, не совсем понимая, что я собираюсь делать с ней в такой акробатической позе.

– О, Господи… – всхлипывает Маша, когда я делаю первый резкий выпад под таким необычным углом. – Слишком, Марк. Тише…

– Прости, крошка, но я больше не могу быть паинькой. Сама просила сильнее. Терпи и не жалуйся. Держись за стол, малышка, – советую я. Делаю подряд несколько глубоких мощных толчков, сопровождающихся нашими стонами и шлепками влажных тел. Маша запрокидывает голову назад, отчаянно цепляясь пальцами за края столешницы. Я начинаю двигаться сильнее и резче, массируя членом особенную точку внутри ее лона, которая развита не у всех, и эта поза позволяет максимально почувствовать счастливую обладательницу весь спектр ощущений. Опускаю голову, целуя ее колени, закидываю ее пятки на плечи, опираясь кулаками в поверхность стола. Отличная тренировка и бешеный кайф. Пот градом течет с наших тел, пока мы яростно движемся навстречу друг другу. Когда Маша срывается на крик, я чувствую, как ее тело сжимает меня, делая еще больше, а потом меня самого выкидывает в пронзительный и бурный экстаз. Я опускаю ее ноги. Обхватываю руками стройное тело, припечатывая к себе. Слизываю капельки пота с ее верхней губы. Она судорожно дышит, все еще блуждая в эротическом дурмане. Сгребаю ее со стола и несу в ванную комнату, где мы вместе принимаем душ, нежно лаская тела друг друга. Маша выглядит немного смущенной, обвиняя меня в развращенности, когда я, опускаясь вниз, снова кладу ее колени на свои плечи, но это уже совсем другая поза. Ласкаю ее языком, заставляя извиваться змеей и просить остановить мучения. Я не даю ей закончить и несу в спальню, укладывая на чистые прохладные простыни, на которых мы снова неистово любим друг друга, словно до этого у нас обоих вечность не было секса. А потом она резко вырубается, а я лежу рядом и просто смотрю на то, как она забавно посапывает во сне, морщит носик, сжимает губки. Я едва сдерживаю улыбку, когда она бормочет мое имя. Прижимаюсь щекой к ее волосам и тоже засыпаю.

***

– Ты собирался искать работу, помнится… – жадно поедая купленную вчера в кафе картошку с курицей, говорит Маша, рассеянно скользя взглядом по моему обнаженному торсу. Мы проснулись час назад, и не придумали ничего более интересного, как снова заняться сексом. Правда, все вышло очень быстро, но не менее приятно и остро, чем в предыдущие разы. А сейчас, когда она облизывала губы, уплетая курицу, я невольно ловил себя на мысли, что не против снова вернуться к нашим развлечениям. Что там? Какая работа?

– Я позвоню на студию. Завтра, Маш. Обещаю, – улыбаюсь я, как голодный кот, который увидел перед собой целую миску сметаны.

– Марк, нет, – со смехом качает головой Маша, разгадав мои планы. – Ты меня сегодня порядком заездил, если не сказать грубее. Давай лучше в казино сходим?

– Проиграть мой Harley-Davidson решила? – спрашиваю я, притягивая руку и салфеткой вытирая ее подбородок. – Маленькая хрюшка.

– Ставить буду я, – сообщает Маша. – А ты будешь моим счастливым талисманом.

– Тогда нам нужно купить тебе сексуальное платье.

– Я согласна, но больше сегодня никакого секса.

– Клянусь, Маш. Даже мысли нет.

Мы забываем о нашей договорённости сразу же, как кончается первая бутылка шампанского, которую мы выпиваем в честь небольшого выигрыша. Все-таки я могу приносить не только несчастья. Атмосфера всеобщего веселья и свободы, приправленная шампанским, действует опьяняюще. Мы запираемся в туалете, хихикая как подростки, впиваясь друг в друга жадными губами, стремясь к быстрому и полному соединению наших тел. Мы трахаемся у большого зеркала, наблюдая в отражении за процессом и сильнее заводясь от этого. В двери кто-то периодически стучит, но нам нет до этого никакого дела.

После казино мы собираемся в клуб, но Маша засыпает в такси, и я прошу водителя отвезти нас домой, где заботливо укладываю свою принцессу в постель, а сам иду в душ. Еще один сумасшедший день пролетел, как мгновение. Я никогда не думал, что могу чувствовать себя настолько свободным и счастливым, принадлежа женщине. Одной женщине. А в том, что я принадлежу Маше нет никакого сомнения.

Реальность врывается нежданно. Я выхожу из душа, вытираясь махровым полотенцем, и слышу звонок Машиного мобильного телефона в сумочке, которая валяется на полу. Я поднимаю ее и достаю гаджет только для того, чтобы отключить звук, но вижу номер вызывающего абонента и отвечаю на звонок.

– Да, мама. Доброй ночи, – говорю я, выходя из спальни и одной рукой наматывая полотенце на бедра.

– Марк? – голос на том конце смущенно замолкает на какое-то время. Я спускаюсь в гостиную и сажусь в одно из кресел.

– Мам, все нормально, – произношу я, протягивая руку за сигаретами на столике, чиркаю зажигалкой и затягиваюсь, откидываясь на спинку кресла. – Ты не ошиблась номером. Маша спит, я не стал ее будить.

– Марк… Что же вы натворили, Марк…– вздыхает мама. Теперь это звучит, как упрек. Я почему-то раздражаюсь. Я устал от вечного осуждения наших с Машей отношений. Мне плевать, что вы там все думаете.

– Ее нужно разбудить, – твердым настойчивым тоном произносит моя мать. Она редко разговаривает в такой приказной манере. Значит, есть причина.

– Зачем? – спрашиваю я. – Можно на завтра перенести разговор? Она очень устала. Мне бы не хотелось ее будить.

– Марк, Маше нужно срочно вылетать обратно. Если бы я знала, что она здесь…. Вы такие глупые. Как можно так безответственно поступать? Двое взрослых людей, – возмущенно восклицает она.

– Мама, мы любим друг друга. И сами решим, как нам поступать, – упрямо отвечаю я, не собираясь вступать в бессмысленные споры.

– Очнись, мой милый мальчик, Маша любит двух людей в своей жизни. Это ее муж и дочь. И то, что сейчас она с тобой ничего не значит. Она к нему вернется. Даже если ей… не захочется.

Каждое слово матери, как безжалостная пощечина. Учитывая то, что она любит нас обоих, я не могу обвинить ее в предвзятости. Она искренна сейчас. Это ее видение, которое имеет вправо на существование. Но я знаю, что мама неправа. У нас с Машей все по-другому. По-настоящему.

– Что значит – даже если ей не захочется, – хмурюсь я, делая глубокую затяжку.

– Солнцев забрал Еву, и я так понимаю, что возвращать он ее не собирается. Маше нужно здесь быть. Разбуди ее, – хлёсткими короткими фразами выдает мама.

– Я ничего не понимаю…

– Она тебе не рассказала? – в ее голосе звучит недоумение.

– О чем? – спрашиваю натянутым тоном, внутри все холодеет, сжимается от дурного предчувствия.

– Пусть Маша сама расскажет. Я сама многого не знаю.

– То, что знаешь. Пожалуйста, – прошу я.

– Все это есть в газетах, Марк, – после небольшого раздумья произносит мама. – Она ничего мне не говорила. Я узнала, как и все, из новостей. Месяц назад в дом Маши и ее мужа проник один из его бывших клиентов, какой-то влиятельный богатый человек, он угрожал ей оружием, закрыв Еву в другой комнате. Потом появился Дима, и он выстрелил в этого человека. Маша была в шоке, все случилось на ее глазах, и она испугалась. Как иначе? В доме была ее дочь. Я не знаю, что произошло у них после этого с мужем, но она с Евой приехала к нам. Все это время не выходила из дома. Дима приезжал, и они сильно ругались, но я не слышала подробностей, да и не в моих правилах лезть в чужую личную жизнь. В последний раз она сказала ему, что подает на развод, это было при нас всех. Мне показалось, что она специально выдала ему свое решение не наедине. Маша казалась такой испуганной. Солнцев ничего не сказал, а попрощался и вышел. А утром она уехала. Я думала, что Маша где-то у подруг, жалуется, приходит в себя. Мне и в голову не пришло, что она может поехать к тебе.

– Я поговорю с ней, мам. Не волнуйся. Если нужно, то мы приедем, – напряженно произношу я, снова ощущая внутри волну негодования. Как и в детстве, мама все время пытается давить на меня. С другими детьми она ведет себя иначе. Возможно, в моем случае она считает, что имеет полное право указывать и решать за меня.

– Тебе не нужно приезжать, Марк. Не злите его. Ты сделаешь только хуже, – еще одна сбивающая с толку реплика заставляет меня содрогнуться от негодования.

– Не злите его? Ты смеёшься, мам? Ты думаешь, я боюсь этого высокомерного ублюдка?

– Стоит бояться, Марк. Поэтому я и переживаю за вас обоих. Я знаю, что она тоже меня поддержит. Я жду ее звонка, Марк.

Завершив разговор, я еще долго и напряженно смотрю на серебристый айфон с пресловутым яблоком на крышке, выкуривая подряд еще две сигареты. Мне хочется схватить этот неодушевленный предмет и швырнуть в стену или смыть в унитаз. А потом взять Машу в охапку и увезти на побережье, снять там хижину и не выпускать ее из постели, спрятаться от всего мира и просто быть рядом. Но это мечты, которым не суждено сбыться. Я должен встать, подняться в спальню и разбудить ее.

Мне хочется рычать и крушить все вокруг, хочется взять пистолет и перестрелять к чертям всех, кто отрывает ее от меня. Чертов Солнцев, какого хрена он, вообще, вцепился в нее? Она была моей задолго до того, как он появился и отравил все. Даже если я был виноват во многом. Но у нас все равно был шанс.

И сейчас он тоже есть. Но мне придётся выгрызать его зубами. И воевать нужно не только с адвокатом, но и с Машей, и со всей своей семьей, которая никогда не хотела принимать наши отношения, словно в этом было что-то запретное. Мы выросли вместе, но мы не кровные родственники, ничто не мешает нам любить друг друга.

Два дня. От осознания, что за десять лет в разлуке мы были счастливы всего два неполных дня, хочется рвать и метать, выть и бросаться на стены.

Поднимаюсь в комнату с тяжелым сердцем и несколько бесконечных минут слушаю в тишине ее мерное посапывание, наблюдая, как трепещут во сне ее длинные ресницы, как тени гуляют по красивому лицу моей любимой Джульетты. Моей принцессы, которую злой колдун спрятал от меня на долгие годы и снова призывает обратно. А может это я – злой колдун? Кто знает? Мы все давно поменялись местами. Я знаю только, что люблю ее – единственную и навсегда. Я потратил много лет, чтобы прийти к осознанию и принятию этой такой простой и сложной истины, но теперь, когда я знаю, как это, когда Маша у меня есть – я никому ее не отдам.

Наклоняясь, целую ее в кончик носа. Она хмурится во сне, и я касаюсь губами ее щеки.

– Проснись, Джульетта, – шепчу я.

– Нет, Марк, ты мне надоел, – ворчит Маша, вызывая у меня немного грустную улыбку. Она решила, что я снова домогаюсь ее. Я бы с радостью…

– Мама звонила, – произношу я, собрав всю волю в кулак. – Что-то срочное. Нам нужно лететь в Россию.

Маша распахивает глаза, растерянно глядя на меня. Я вижу, как быстро происходят эти изменения. Вся беспечность, игривость и нежность исчезают, оставляя место неприкрытому страху и тревоге.

– Телефон, – протягивая руку, требовательно говорит она. Я подаю ей айфон, Маша вскакивает и направляется к балкону. Распахивает его настежь и закрывается от меня стеклянной дверью. Я не слышу ни слова из телефонного разговора, но вижу, как она нервно ходит взад-вперед. Отчаянно жестикулируя, и зарываясь пальцами в волосы, дергая их в порыве негодования, кусая губы….

Когда она возвращается в спальню, все происходит стремительно и быстро. Маша бежит в душ, не сказав мне ни слова, но я и сам знаю, что нужно делать. Быстро одеваюсь, бросаю в рюкзак кое-какие вещи первой необходимости, собираю оставшуюся наличку. В пустых кредитках нет никакого смысла. Маша выходит через десять минут. Закрутив влажные волосы в пучок, она быстро одевает костюм, в котором приехала. Я говорю ей, что такси уже подъезжает, и она коротко кивает, не прекращая нервно метаться по комнате и кусать губы. Я вылавливаю ее из этой бессмысленной беготни, обнимаю, прижимая к себе.

– Все хорошо будет, Маш, – уверенно произношу я. Она утыкается лицом в мою грудь, тяжело дышит.

– Не будет, Марк. Он мне ее так просто не отдаст. Я собиралась уехать завтра. Как он узнал так быстро… Его даже Москве не должно было быть.

– Маша, успокойся. Просто расскажи мне все. Я подумаю, как помочь, – пытаясь успокоить ее я.

– Нет. Не сейчас. Поехали, – она вырывается, услышав внизу сигнал такси, несется вниз, сломя голову.

– Поехали, – вздыхаю я, закидывая рюкзак на плечо.

До аэропорта мы едем минут тридцать, и все это время Маша пытается онлайн купить билеты, чтобы не стоять в очереди в кассах.

– Ничего не понимаю… – отчаянно восклицает она, когда очередной платеж не проходит. – Или что-то с сервисом, или я не знаю.

– Попробуй с другого сайта, – предложил я, заглядывая в ее телефон. – Может, и правда неполадки.

– Я пробовала. И с разных банковских карт, – она смотрит на меня огромными глазами, в которых простирается целая бездна паники и страха. – Он заблокировал мои счета, – с отчаянным стоном произносит она, заходя в мобильные приложения своих обслуживающих банков, – Как, черт возьми? – беспомощно смотрит на меня. – Это личный счет, я же получаю на него зарплату от моего собственного спортивного центра, к которому он не имеет никакого отношения.

– Попробуй еще раз, – напряженно произношу я, мысленно подсчитывая хватит ли моих наличных денег на билеты.

– Нет. Обслуживание приостановлено. Все четко написано. Что мне делать, Марк? – ее испуганный взгляд застывает на моем лице.

– У меня есть около тысячи долларов наличности. Этого должно хватить на эконом класс.

– Я отдам тебе, когда прилетим, дома у меня тоже есть наличные деньги, просто я не брала рубли. Зачем мне рубли в Америке… – отрешённо глядя перед собой, бормочет Маша. Я обнимаю ее за плечи, и она, тихо вздохнув, снова прячет лицо на моей груди. Мне хочется защитить ее от всех невзгод этого мира, но я не знаю, как это сделать.

В аэропорту я беру на себя все хлопоты. Сам бегу за билетами. Денег хватает только-только. В Москве придется просить кого-то из родственников забрать нас. Маша звонит Артему, который всегда готов прийти на помощь, не задавая лишних вопросов, хотя и у него известие о том, что мы с Машей возвращаемся вдвоём из Америки, вызвало легкий ступор.

– Сколько у нас времени? – спрашивает она, глядя на электронные часы над проходом в зону регистрации.

– Еще три часа, – отвечаю я.

– Я звонила ему пятьсот раз. Он не берет трубку, Марк. Не знаю, что делать, – выдыхает она, зарываясь пальцами в волосы, выдергивая несколько прядей из собранного на затылке пучка.

– Послушай, она твоя дочь. Вы пока в браке. Он не может прийти и забрать ее. Ты не подала на развод?

– Нет, – Маша отрицательно качает головой, рассеянно глядя по сторонам. Нас не так много в зоне ожидания, как ни странно. Рядом полно пустых сидений. Я беру нам кофе из автомата на последнюю мелочь.

– Не впадай в панику сейчас, Маш, – я взываю к ее здравому смыслу. – Приедем и во всем разберемся. Это Россия. А у нас ребенка всегда оставляют с матерью. Тем более, ты не сделала ничего плохого. Ты не пьешь, не бросаешь дочь на чужих людей. В чем он может тебя упрекнуть?

– Не знаю… – качаю головой. – Но ты не понимаешь, Марк. Дима – адвокат по бракоразводным делам. Это то, в чем ему нет равных. И он очень любит свою дочь. На все пойдет, чтобы забрать ее у меня, если я решу уйти.

– Но ты же решила? – напряженно спрашиваю я, пристально глядя ей в глаза. Маша кивает.

– Я не могу остаться поле того, что случилось, – тихо отвечает она надломленным от душевной боли голосом. Она смотрит перед собой, и я снова чувствую это. Она отдаляется от меня, видит перед собой другого человека, каждая ее мысль снова принадлежит ему. Ненавижу его! Ненавижу.

– Расскажи мне, Маш. Я должен знать, чтобы понять, как тебе помочь, и с чем или кем мы имеем дело. Это важно, – я мягко сжимаю ее руки, убеждая открыться мне. Она колеблется, отводя взгляд, и я беру ее лицо в ладони. Заставляя смотреть на меня. Только на меня.

– Ты можешь мне доверять, Маша. Я рассказал тебе все, без прикрас. Я не пытался выглядеть лучше, чем я есть. Я просто был искренним. Прошу тебя, не закрывайся от меня, когда тебе плохо и страшно. Если ты промолчишь, как я узнаю, что за оружие использовать.

– Марк, никакого оружия. Хватит уже в моей жизни стрельбы, – резко говорит она.

– Мама сказала, что в ваш дом ворвался человек и угрожал тебе. Это так?

Маша опустила глаза, убирая мои руки, и поворачиваясь ко мне в профиль, положила пальцы на колени, мелко дрожа всем телом. Я бы хотел ее обнять, но чувствую, что сейчас лучше этого не делать.

– Все началось задолго до того, как Тимур Рамзанов позвонил в дверь моего дома, который я считала крепостью. Я сама ему открыла. Но началось все раньше….