ГЛАВА 10

Стефания

Принимаю душ, надеваю любимую бежевую комбинацию, сажусь за туалетный столик, наношу на лицо крем и осматриваю себя в зеркало. Ресницы что ли нарастить, такие огромные и хлопать ими, как корова, или губы накачать, или все вместе — усмехаюсь сама себе. Какой только бред мне не приходит в голову. Быть независимой женщиной, конечно, хорошо, но по вечерам иногда тоскливо. Может, и правда, кошку завести? Подобрать вон того облезлого кота в подъезде, отмыть и откормить…

Хочется ли мне семьи и детей? Раньше не хотелось, я считала, что рано, нужно реализовать себя, пожить, в конце концов, для себя, в свое удовольствие. А сейчас иногда что-то находит, когда засматриваюсь на молодых мам, беременных женщин или на семейные пары, приходящие в ресторан. Мне уже не двадцать… и время стало бежать так быстро.

Натянуто улыбаюсь сама себе в зеркало и иду в кухню за мороженым — разгонять тоску. Съедаю пару ложечек любимого вишнёвого мороженого с ромом, беру весь контейнер и направляюсь в комнату смотреть телевизор. Не успеваю дойти до зала, как в дверь стучат. Тихо прохожу в прихожую, оставляю мороженое на тумбе и заглядываю в глазок. Романов! Он обещал мне встречу вечером! Но я думала, что это опять будет в формате свидания.

Он снова настойчиво стучит, и я спешу открыть. Всю тоску снимает как рукой, в присутствии этого мужчины меня накрывает волной эйфории. Новое будоражащее ощущение, когда мужчина рядом и весь мир концентрируется на нем. Тело тут же оживает, становясь чувствительным, дыхание учащается и сердце заходится приятным будоражащим волнением.

— Привет, — произношу я, осматривая Романова. Сейчас на нем черная водолазка, обтягивающая подтянутое тело, и мне кажется это сексуальным. Его темный взгляд скользит по моему лицу, шее, груди, ногам и ему явно нравится то, что он видит. Глеб наступает на меня, вынуждая отойти и пропустить его внутрь. Усмехаюсь и закрываю дверь. Романова не нужно приглашать, он везде как дома.

— Хотел забрать тебя к себе, но вижу, что мы не доедем, — говорит он, скидывая пиджак.

— В моей квартире разуваются, — указываю глазами на его туфли. Романов молча снимает обувь и бесцеремонно идет в зал, где работает телевизор и показывают какое-то ток-шоу. Беру с тумбы мороженое, заглядываю в зеркало и только сейчас соображаю, что не накрашенная и с влажными волосами. Ну хоть маску из ламинарии не сделала, а то я была бы зелёная и пахла болотом.

— Маленькая квартира, — констатирует Глеб и садится на диван, отодвигая мой плед.

— Мне хватает, — сажусь в кресло, и съедаю ложечку мороженого, намеренно облизывая губы.

— Уютно, — немного устало говорит он.

— Спасибо, — съедаю ещё ложечку десерта, следя за реакцией Глеба. Его глаза загораются, темнея, и я чувствую, как по телу бегут мурашки, соски наливаются, твердеют и просвечивают через тонкую ткань комбинации. Есть мужчины, которым нужно долго ласкать женщину, чтобы возбудить. Романову же достаточно взгляда. — Так что там с моей машиной? — спрашиваю я.

— Она стоит внизу на стоянке.

— Внизу стоит твоя, а за свою я плачу автокредит.

— Кредит закрыт, — спокойно отвечает Романов, берет пульт с журнального столика и с раздражением выключает телевизор.

— Глеб Александрович, а не много ли вы на себя берете?! — опять играю с огнем. Это ненормально, но мне дико нравятся его эмоции.

— Ровно столько, сколько могу взять! — сжимает скулы и хлопает по своим коленям. — Иди сюда!

Не спешу, съедаю ещё ложечку мороженого и медленно иду к Романову. Всего пару шагов, перекидываю ногу через его колени и седлаю моего хищника, лицом к лицу.

— Вот теперь — привет, — тихо произносит он, забирается под короткую комбинацию и сжимает бедра.

— Что между нами происходит? — спрашиваю, всхлипывая, когда он сильнее стискивает бедра, дёргая меня плотнее к себе.

— А на что это похоже? — хрипло спрашивает он, смотря на мои губы.

— Я в общем, — усмехаюсь и сама прикусываю его нижнюю губу. Мне нравится дразнить хищника. — Твои щедрые жесты выходят за рамки «легких отношений».

— Я присваиваю тебя себе, а моя женщина должна ездить на хорошей машине, носить дорогие украшения и покорять всех своей красотой, — Романов неподражаем, в одном предложении он может шокировать и соблазнить.

— А если я не хочу, чтобы меня присваивали? — шепчу, проходясь пальцами по его затылку, немного массируя, расслабляя.

— А я не спрашиваю, чего ты хочешь, — усмехается, поглаживая бедра, забираясь пальцами под трусики. Ерзаю на нем, чувствуя, как с каждой секундой твердеет его член.

— Вы слишком самоуверенны, Глеб Александрович, — прохожусь губами по его щеке, слегка царапаясь об щетину. По телу разливается возбуждение от наших плавных игр. — И кстати, если вы пришли за сексом, то его не будет, — выгибаюсь в его руках от того, что Глеб наклоняется и кусает меня за сосок. А потом лениво смеётся.

— Что мне помешает тебя трахнуть? — спрашивает, а сам ведёт пальцем по моему плечу, скидывая лямку комбинации.

— У меня критические дни, — игриво подмигиваю Романову.

— Значит, секс будет только у меня, — говорит и ухмыляется. Сначала туплю, а потом до меня доходит, о чем он.

— Ммм, к сожалению, я не настроена на такой секс, — хочу с него слезть, хотя саму трясет от возбуждения. Но Глеб не позволяет. Удерживая меня за талию.

— Я пошутил. Если женщина не кончила в момент интимной близости — это не секс, а самоудовлетворение. Ванну набери! — наклоняется к моей шее и глубоко вдыхает, проводя носом.

— Может ещё пены добавить?! — язвительно спрашиваю я.

— Можно и пены. И умерь тон, а то, и правда, накажу этот ротик, — проводит пальцем по моим губам и отпускает.

Ванна, значит? Романова ничем не испугаешь. Владимир никогда не занимался со мной сексом в месячные. Боже, это вообще нормально? Хотя этот мужик — сплошной грех и соблазн. Противостоять невозможно.

Наполняю ванну, добавляя пены, пахнущей гранатом и чем-то сладким. Выключаю свет, оставляя только подсветку зеркала создавая полумрак, сажусь на бортик и жду, когда наполнится ванная.

Романов приходит через десять минут уже без водолазки. Он расстегивает ремень, ширинку и снимает джинсы. Можно вечно смотреть, как раздевается этот мужчина. Он шикарен, опасен и от этого просыпается азарт. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Он снимает боксеры и садится в ванную.

— Снимай эту тряпочку и иди ко мне, — Романов откидывает голову на спинку ванной и наблюдает за мной. Скидываю лямки комбинации, спускаю ее с плеч, и шелковая ткань сама соскальзывает вниз, падая к моим ногам. Цепляю резинку трусиков, снимаю их, и тут весь эротизм заканчивается, у меня тампон и мне нужно его извлечь.

Глеб понимает меня без слов, он сползает в ванной и расслабленно закрывает глаза.

— Не медли, иди ко мне! — отдает приказ, и мое тело, как всегда, подчиняется. Быстро вынимаю тампон, кидая его в урну, и залезаю в ванную. — Садись сверху, — Глеб хватает меня за талию и помогает сесть. Он смотрит в глаза, проходится руками по бокам от бедер к груди. Касается пальцами сосков, потирает, вынуждая меня дрожать. Романов продолжает играть с моими сосками, то лаская, то сжимая, и каждое его прикосновение отдает вниз живота. Голова кружится, в глазах темнеет, хочется всего и сразу, хочется чувствовать его в себе, грубо, жёстко, глубоко… И я уже не пытаюсь сопротивляться или анализировать. Романов прав, я принадлежу ему в моменты близости. Кусаю губы, постанывая от того, что его ладонь зарывается мне в волосы и сжимает их на затылке, запрокидывая мне голову, обнажая шею для жадных поцелуев.

Раньше мне казалось, что невозможно получить кайф от грубости. Можно! Если накрывает диким желанием и страстью, то ласки уже не хочется. Мне нужно чувствовать Глеба полностью. И я кусаю губы, чтобы не закричать от удовольствия. Скольжу бедрами по его большому горячему твердому члену, чувствуя, как пульсирует между ног.

Всхлипываю и царапаю его сильные плечи, когда Романов хватает меня за шею.

— Приподнимись и садись на меня, сама. Давай! — приказывает, заставляя смотреть в глаза. Делаю так, как он говорит, медленно насаживаюсь на член, и вскрикиваю, когда он резко дёргает, насаживая меня на себя до конца. Мне больно от чувства невероятной наполнести и одновременно хорошо. Мы замираем на секунды, и я совсем не чувствую страха или дискомфорта от того, что Глеб продолжает удерживать меня за шею. Это будоражит, разгоняя адреналин по крови.

— Двигайся! — немного помогает, приподнимая меня одной рукой и вновь вдавливает в себя. — Теперь сама! Давай, Стефания, — сам задыхается, притягивает меня к своим губам и кусает, когда я начинаю медленно двигаться.

— Кто такой Демченко Владимир и почему он возле тебя крутится?! — рычит мне в губы, и я замираю, ничего не соображая. — Продолжай двигаться и отвечай на вопросы! — отпускает мою шею, перехватывает бедра и задаёт темп, вынуждая насаживаться на него сильнее, глубже, быстрее, создавая всплески воды, которая разливается на пол.

— Это мой…, - не могу говорить, потому что это невыносимо хорошо, внутри зарождается экстаз. — Мой…, - стону, когда его губы ловят соски и сильно втягивают посасывая.

— Кто?! — Романов включается сам, подаваясь бедрами, совершая медленные, но сокрушительные толчки. Я настолько открыта, что выпаливаю всю правду, совершенно не понимая, зачем мы сейчас об этом говорим.

— Это мой бывший! Ааааах! — кричу, когда он запускает между нами руку и нажимает на клитор, начиная медленно и нежно его массировать контрастом с грубыми толчками. Другой рукой тянет меня к себе за волосы.

— Какого хрена он сейчас вьется рядом с тобой?! — вкрадчиво спрашивает в ухо, а мне кажется, я на грани оргазма и совершенно не способна отвечать на вопросы. Расцарапываю его плечи, потому что это невыносимо хорошо, начиная содрогаться от каждого толчка.

— Отвечай! — Романов замирает, прекращая двигаться и ласкать меня, а мне хочется рыдать, потому что я была так близка к нашему раю. Вновь обхватывает мою шею начиная медленно сжимать.

— Мы хорошо расстались и просто дружим! — выкрикиваю я, цепляюсь за его руку на шее.

— Чтобы больше не видел его возле тебя! — рычит мне в губы, начиная вновь двигаться, но сжимать шею не прекращает. — Расслабься, просто чувствуй, отпусти себя, — вбивается в меня быстрее и быстрее. Кислорода мало, голова кружится, жарко, тело трясет, его жёсткие толчки причиняют лёгкую боль, и я срываюсь, и лечу… лечу куда-то очень высоко. Оргазм настолько острый, что я почти теряю сознание. По телу разливается чистое удовольствие, заставляя меня содрогаться. Полная эйфория на грани потери сознания. В этот момент мне кажется, что я больше не принадлежу себе, я полностью его. Падаю Глебу на плечо, утыкаясь в шею, пытаясь отдышаться.

Прихожу в себя, только когда Романов поглаживает меня по спине.

— Ты чуть меня не придушил, — хрипло смеюсь в его шею.

— Это всего лишь скарфинг. Эндорфин, вырабатываемый в случеи нехватки кислорода, способствует временному помутнению сознания, достижению практически наркотического кайфа, а усиленный приток крови несёт умопомрачительный оргазм, — хрипло разъясняет он, так и не выходя из меня. — Тебе не понравилось. Было плохо?

— Ммм, — мурлычу ему в шею и слегка целую.

— Тебе понравилось, — усмехается Романов. — Ты просто создана для меня, — слегка кусаю его за шею, улыбаясь. Я настолько расслаблена и удовлетворена, что мне лень разговаривать. Хочется просто нежиться в его руках.

— В следующую пятницу ничего не планируй.

— Не могу, у меня день рождения в пятницу и грандиозные планы.

— Придётся отменить, потому что твой день рождения мы празднуем в Испании. В четверг вылетаем, в понедельник вернёмся. Билеты уже куплены, отель забронирован, — поднимаюсь, обхватываю Романова за шею и смотрю в глаза. Глеб не шутит.



— То есть ты все решил за меня?!

— Да. И не советую со мной спорить! — сжимает талию, медленно поднимает меня с себя, и я шиплю от ощущений. — Это всего лишь Испания — твой подарок и наш отдых. Я так решил, не нужно противиться. …