Глава 19

— Птичку, конечно, жалко, но может у нее хоть чутка норову поубавится? — хохотнул мистер Энштерних.

— Ну конечно… — фыркнул его собеседник, — Я слышал эта фурия в ночи принеслась в сыск и чуть до сердечного приступа не довела бедного Хаунда! Нормальная девушка на ее месте бы испугалась и носа из комнаты бы не высовывала, а у мисс Метиды — руку даю на отсечение! — наверняка даже мускул на лице не дернулся, когда она подарочек увидела.

Мистер Энштерних согласно кивнул и усмехнулся.

— Помню, как-то в детстве во время охоты одна гончая свихнулась и полетела на девушек с просто каким-то бешеным лаем! — вдруг начал рассказывать он, — Все орали, визжали, бежали куда-то… И только Тида одна сидит себе спокойненько, даже кофейник из рук не выпустила. А псина прямо на нее — другие-то разбежались уже. Так вот, когда кобель на нее полетел, прокусывая ей подол прямо до кожи… Боже, у меня самого сердце чуть не прихватило! Я побежал, Атис побежал, мистер Лилье с лошади своей чуть не на лету спрыгнул — и все с ужасом, с вытаращенными глазами бежим спасать Тиду. А эта красавица, все с тем же высокомерно-брезгливым выражением, с которым смотрит что на псин, что на женихов… на Господа Бога, уверен, так же будет смотреть в последнем пути! В общем, все тем же кофейником преспокойненько зарядила псине по морде. Да с таким размахом, что бедная животинка с визгом от нее отскочила, а когда, разозленная, хотела еще кинуться… — Монти покачал головой, — Нет, это не пересказать! Ее лицо в тот момент видеть надо было — ни капли страха! Пнула ее по брюхо и так спокойно, но зло прошипела: «Сидеть».

— И что?

— И села! — развел руками Монти, — Да мы там все чуть не сели, я тебе клянусь! У нее светленький с этими цветочками подол кровью пропитывается — ужас! — бешеная псина рычит и исподлобья ее взглядом прожигает; сестра ревет, мать ревет, отец белый просто от страха, Атис уже перед ней на колени упал, от собаки закрывая, и все только спрашивает: «Ты как? Ты как? Тида, скажи, как ты?» и, признаюсь, я сам это едва слышал все из-за того, как сердце колотилось. А она спокойна как удав. Псину одним взглядом к земле прижимает. Поворачивает ко мне лицо и выдает светским тоном: будьте любезны, позовите лекаря и скажите уже, чтобы животное пристрелили.

— У нее камень на месте сердца, клянусь!

— Он самый! Тея так плакала, уговаривала ее пожалеть собачку, но Тида даже бровью не повела. В общем-то правильно, — признал Монти, — Укусила человека один раз — укусит и второй. Но ведь не такого ты от пятнадцатилетней девочки ждешь, согласись?

— Так что вот уж кого убитой птахой и парой нелепых угроз не запугаешь! — хохотнул его собеседник.

— Самое смешное, — улыбнулся мистер Эпштерних, — Что она потом всем говорила, что очень испугалась! Уж не знаю зачем, но не верил ей никто…

— А вы не допускали, — начал Арион, таки оторвавшись от отчетов дознавателей, — Что не все демонстрируют свой испуг очевидным способом?

— Что? — Монти вскинул брови удивленно, поворачиваясь к нелюдям, и насмешливо улыбнулся, — Послушайте, уважаемый, мы уже наслышаны, что наша блистательная мисс Лилье и вас не оставила равнодушным, но я знаю ее много лет и от души советую…

— Я вполне обойдусь без ваших советов, благодарю, — Арион говорил спокойно, без эмоций, и скорее даже от тона, чем от слов, Монти вспыхнул и зло прищурился.

— Ну как знаете, — не стал все же ввязываться в спор он.

Конфликты им были не нужны, так что мистер Эпштерних задавил в себе возмущение и желание доказать высокомерному то ли перевертышу, то ли водяному, то ли еще бог знает какому виду нечисти, что тот ни черта не знает про Метиду Лилье, в отличие от него, Монти.

— И раз уж вы знаете, что ваша блистательная мисс Лилье не оставила меня равнодушным, то советую не распускать язык по поводу ее личности.

— Я тоже обойдусь без ваших советов! — воскликнул он.

Господин Арион улыбнулся едва-едва, одними уголками губ.

— А это не совет. Это предупреждение.

В воздухе повисло напряжение, готовое в любой момент взорваться конфликтом. Мистер Эпштерних уже набрал воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, когда в помещение с грохотом ворвалась миссис Грамбл, жадно оглядывая все углы.

— Где девчонки?!

Суматоха началась тут же. Одно дело — расследовать уже случившееся. Совершенно другое — пытаться предотвратить то, что случиться может. Далеко не все могли похвастаться спокойствием в этой ситуации, и, к своему стыду, Арион так же на минуту растерялся, накрутился, перестал мыслить трезво и хотел просто побежать куда-нибудь и сделать что-нибудь, просто чтобы не сидеть на месте в момент, когда два человека, к которым он испытывал теплые чувства, возможно, уже остывают в какой-нибудь канаве, как та горничная.

Девушки пропали.

Вышли из дома они в сопровождении охраны, причем едва ли не всей, которая была в доме. На меньшее не согласилась сама Тида по словам миссис Грамбл. И шли они в сыск, чтобы сообщить какую-то важную информацию, которую Тихея отказалась передавать через третьих лиц — не так уж и далеко. Должны были дойти минут за пятнадцать. Десяти вполне должно было хватить одному из слуг, которому миссис Грамбл наказала сразу вернуться домой и предупредить ее, что девушки благополучно добрались до пункта назначения. Но он не пришел. Миссис Грамбл долго ждать не стала, когда слуга задержался, и пошла той же дорогой.

— А там толпа уже собралась, и ни один мерзавец не додумался пойти сразу сюда и сообщить — ни один! — ворчала она, — Тупицы! Нашли себе цирк и стоят, обсуждают… Тупицы!

— Простите — а можно еще раз? Во всех, всех подробностях, — попросил мистер Хаунд, моментально забывая про усталость.

— Да какие подробности?! — вскинулась старуха, — Я же не видела — со слов пересказываю! Вспыхнули светом потусторонним и исчезли! Вместе со всей охраной! Вылавливайте этих олухов, что там гуляли, и с них подробности трясите…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ситуация вырисовывалась отвратительная. Люди по понятным причинам смотрели на нелюдей волками, а самое дипломатичное существо с Той Стороны недипломатично посылало к черту всех, кто к нему лез не по делу. Икел, дурея от страха за пару, уже успел приложить лицом об стол одного из дознавателей, решившего тут же повесить всю вину на нелюдей, требуя выдать девушек или королевство объявит войну. Арион хотел бы вести себя так же с теми, кто торопился развязать свару вместо того, чтобы заняться делом, но вместо этого досчитал до десяти и, насколько мог вежливо, начал убеждать людей, что они больше всех заинтересованы в том, чтобы найти и наказать соотечественника, посмевшего покуситься на девушек.

Он терпел молча все обвинения, все оскорбления, не позволяя себя спровоцировать, и только раз за разом увещевал, уговаривал не пороть горячку. На помощь ему, как ни странно, пришел Монти. Он заговаривал зубы, где надо злобно сверкая глазами и оскорблениями в сторону нелюдей, чтобы не лишиться расположения своих же, а затем аккуратно подводя к мысли, что им не резон так поступать, что Тихея — жена нелюдя, а Тида с ними слишком дружна. Зачем бить по своим же?

— Давайте рассуждать логически! Зачем бы они стали делать это так демонстративно? Среди бела дня, перед целой толпой народа! Господа, давайте мыслить трезво — это нелепо, — слишком многие так не считали, так что Монти быстренько прикинул, куда еще можно надавить, — Боже, да нас за идиотов считают! На такое клюнуть? Так откровенно показать пальцем на потусторонних гостей, еще бы табличку повесили! Кто-то считает нас распоследними кретинами и, не знаю как вам, а мне подобная оценка не нравится…

Наконец привели свидетелей, и Икел, самый теоретически подкованный в колдовстве ушел на допрос, выписывая с рассказов все характеристики пространственной ловушки чуть ли не на ходу.

— …с возможностями нелюдей-перевертышей мы обыщем все в кратчайшие сроки: на земле, с воздуха!.. — продолжал Монти закрывать возражения и отвлекать на себя внимание.

— А зачем им всерьез стараться? — не впечатлился кто-то из дознавателей.

— Зачем им стараться найти жену своего маленького принца? Действительно! — возразил ему уже даже не Монти.

— Я дам вам карту речной сети округи… — начал было мистер Хаунд.

Арион покачал головой.

— Я ее и без карт знаю. Дайте мне карту, и я вам отмечу, где есть заброшенные дома и подвалы…

Арион не раз выходил за пределы Колдовского Леса еще до открытия границы. Задолго до. В его семье это было едва ли не традиционной забавой — погулять на человеческих землях. Еще полстолетия назад забава была чуть более кровожадной: кто больше людей сможет утащить на дно. Но его дед так играть запретил после того, как один из кузенов отца в попытке доказать братьям, что он лучше их во всем, не потопил половину одной из приграничных деревень. К тому берегу люди до сих пор не ходят, считая его проклятым, как, собственно, и давно опустевшую деревню. Поколению Ариона эта забава уже была в принципе непонятна, так что запрет не мешал весело проводить время. В конце концов никто не запрещал затаскивать на дно, а потом отпускать?

В любом случае, все реки и речушки округи Арион и без карт прекрасно знал еще с самого детства и, быстро начеркав на карте обозначения, отправился на поиски вместе со всеми нелюдями, кто мог их облегчить и ускорить.

— А если их не найдут? — шепнул кто-то, когда мужчина уже собирался закрыть дверь.

— Даже думать не хочу, что тогда будет…5ebdbc

Арион тоже не хотел. Стоило бы, вообще-то, уже сейчас начать прикидывать, как действовать и при таком исходе, но почему-то ни сил, ни желание на это не было. В голове вдруг возникла картинка — воображаемая, вообще-то, но почему-то очень яркая — как маленькая мисс Метида в светлом платье и с железным кофейником в руке давит к земле одним взглядом бешеную псину.

Интересно, насколько этот юнец приукрасил?

— О господи… О господи… — шептала Тихея, осторожно обходя тело по периметру, — Как думаешь, он жив?

Я выдохнула, как учил старый герцог, еще раз представляя, как вместе с воздухом из тела уходят страх и волнение. Потом побоюсь, когда буду в безопасности. Внутри все будто заледенело, застыло, мысли замедлились, но стали четче. Руки перестали мелко дрожать, и я перехватила поудобнее кочергу.

— Говори тише, — прошептала я одними губами, — Думаю, он жив.

— А скоро очнется? — уточнила Тиша, делая шаг назад, будто до того была уверена, что он точно мертв.

— Откуда же мне знать?!

— То есть по почкам пока лучше не пинать? — по-деловому уточнила девушка.

Я злобно на нее зыркнула, выражая одним взглядом, что думаю о ее шутках. Господи, пусть это будут шутки!

— Что будем делать дальше?

Вопрос был актуальный. Что дальше? Меня такому не учили, так что я понятия не имела! Моих знаний хватило только на то, чтобы максимально напрячь мышцы, когда нас связывали, очень старательно не перечить и пару раз демонстративно лишиться чувств, чтобы ни у кого и мысли не возникло относиться к нам серьезно. Тихея испуг разыгрывала тоже очень хорошо, а может и не разыгрывала — кто ее разберет? Этого хватило, чтобы связывали нас скорее для приличия, чем всерьез, не предполагая, что мы сами сможем куда-то сбежать, если перед нами не открыть дверь и не выстелить ковровую дорожку.

В общем-то, как сбегать и куда я и правда не знала! Дверь была на замке, ключа у нас не было, взламывать я не умела, а если бы и умела, за стенами — Колдовской Лес, по которому людям ходить не стоит, если только они не решили оригинально самоубиться.

Одно дело — схватить кочергу и уронить ее с размаха на задремавшего похитителя, совсем другое — понять, что делать дальше. Я уже даже не уверена была, что вообще стоило его вырубать. Если выбраться мы не сможем, а он очнется, или вернется его коллега, так сказать…

Я прислушалась, пытаясь понять, не бродит ли второй вокруг дома, и, засунув подальше неуместную жалость, на всякий случай еще раз шмякнула первого по голове железякой. Звук от удара по живой плоти был настолько мерзкий, что меня затошнило. Он дернулся, придушено застонал, заставляя нас обеих испуганно отскочить в угол, но тут же снова затих.

— Надо его связать, — я опасливо сглотнула, вглядываясь в бессознательное тело, боясь даже моргнуть, чтобы не пропустить удар.

— Мы и сами еще связаны! — напомнила Тиша, выглядывая из-за моего плеча.

— Так развязывайся! — шикнула на нее я, — На столе нож — режь! Да не себе — мне режь… Надо его связать, чтобы если очнется, не смог пойти за нами. Нет, боже, куда мы пойдем, мы в Лесу… — в голове нервно заметались мысли, но ничего путного в голову не шло.

Может все-таки стоило сидеть тихо и ждать, пока нас спасут? Я мотнула головой. Нет, взгляд, которым нас наградил колдун, мне очень не понравился. Я не хочу знать, зачем мы здесь. Когда нас вдруг ослепило вспышкой и в следующее мгновение мы оказались на поляне леса… тогда еще я не знала, что лес — тот самый, а иначе, верно, лишилась бы чувств совершенно натурально! В первые мгновения я не почувствовала даже испуга. Было даже забавно — я только моргнула, а картинка вдруг поменялась! Но когда наша охрана, включая нелюдей, вдруг начала валиться с ног, закатывая глаза, страх опалил так, что я забыла, как дышать.

Я еще не успела взять себя в руки и попытаться понять, что конкретно происходит, как уши заложило, а картинка перед глазами начала размываться. Со мной однажды случалось такое, когда на жаре да с перетянутым корсетом мне поплохело. Я тогда не упала в обморок по-настоящему, просто рухнула на колени, но на пару секунд чувств все-таки лишилась. Возвращались они так же по очереди, как и покидали меня, и я нашла это даже где-то забавным. Поэтому так хорошо запомнила. Последней мыслью было, что земля мягкая и удариться сильно я не должна.

А очнулись мы уже здесь. В компании глуповатого громилы, самого обычного человека, и худощавого и высокого, укутанного с макушки до пят так, что не было видно ни миллиметра кожи, колдуна. Только глаза сверкали из-под капюшона, но цвета их в тени я разобрать не смогла. Он-то нас и предупредил, что даже если мы попытаемся сбежать, двери и окна заперты, а дальше — Колдовской Лес, в котором нам, людям, дороги нет. Хотя, если быть откровенной, предупреждал он не меня — принцессу.

«- Наслышан о ваших талантах к побегам, но если не хотите пополнить счет потерянных в этом месте душ, лучше даже не пытайтесь выходить за порог дома…»

Стоило мне об этом подумать, я опять начала корить себя за поспешность. И снова вспоминала, как колдун слишком уж сладко обещал, что если мы будем вести себя тихо, то нас скоро вернут. Что все будет хорошо, нужно только чуть-чуть потерпеть.

— На счет Леса не переживай, — зашептала она мне горячо в ухо, когда уже я свободными руками резала ей веревку, — Я тебя выведу! Наверное… Ну ты главное руку мою не отпускай, ладно? На мне защита. Только никому не рассказывай — это секрет! Но я могу ходить по Лесу, я нас выведу, ты главное руку не отпускай, хорошо?..

Я кивала, продолжая торопливо пилить затупившимся ножом толстую веревку и поглядывать нервно в сторону здоровяка. А вдруг встанет? А вдруг, разозленный болью, накинется, и я даже огреть его не успею. Я снова выдохнула, как учил старый Нельме.

На столе лежал целый моток веревки и мы, проглатывая страх, все-таки подошли к бессознательному здоровяку. Я занесла кочергу над его головой, пока Тиша кое-как его связывала. Тело его оказалось слишком тяжелым, а у девушки от нервов тряслись руки, так что в какой-то момент я плюнула.

— Оставь! Пошли замок ковырять! — она подняла на меня удивленный взгляд, — Он же тоже человек, да? Уж в Колдовской Лес он за нами один не побежит, а если вернется второй, веревки нас не спасут…

— Резонно, — облегченно выдохнула она, дернулась к двери и радостно защебетала шепотом, — Кстати, замки я взламывать училась! У меня, правда, ни разу так и не получилось взломать… Но, знаешь, что-то мне подсказывает, что в этот раз…

Она замерла, замолчав на полуслове. Повернулась ко мне и на ее лице вдруг расплылась улыбка.

— Что? — нетерпеливо спросила я.

— Открыто, — она толкнула дверь, и та без проблем распахнулась.

Я чуть не заплакала от облегчения. В голове скребла подозрительнось — уж больно все удачно. Но оставаться здесь не было желания, так что я покрепче перехватила кочергу и ухватилась за протянутую Тихеей руку.