Глава 23

«Вы читали сказки про речных дев, заманивающих чудесным голосом и утаскивающих на дно случайных путников?

А я их даже видела. Более того, я успела с ними пообщаться! Реальность, как и всегда, оказалась довольно прозаичной: у речных дев есть свои речные юноши; голоса у них самые обычные; к нашему приезду они были так милы, что нашили себе рубах, чтобы не смущать наши взоры; а рассказали мне, первым делом, не о том, как правильно мариновать человеческие сердца, а о том, по какому маршруту лучше гулять, чтобы захватить за один день все лучшие виды третьего острова…»

— Что у вас с ним происходит?

— С кем? — вскинула я бровь в показном удивлении.

— С этим наглецом, — лениво фыркнула Соль.

— С каким именно? — потянула я, прикрывая ладонью глаза от солнца, и довольно сощурилась, любуясь солнечными бликами на воде.

Водоемы тут были везде! И архитектура Островов совершенно потрясающим образом даже не вписывалась, а скорее вытекала из этих красот.

— Наглецов вокруг тебя вертится, конечно, немало, — потянула она тем же тоном и так же довольно прищурилась, любуясь лебедиными играми в озере у дворца, — Но ты, душечка, прекрасно знаешь, о каком именно я говорю.

Наглецов вокруг меня действительно крутилось как-то непривычно много. Монти, услышав отказ, не расстроился. Монти решил, что между нами пока просто слишком много стоит недопониманий, и он поторопился с предложением. Так что теперь он ухаживал за мной, стараясь заполучить мое расположение.

Вторым наглецом был Деймос. И этот наглец, пожалуй, был самым приятным. Просто потому что ухлестывал он за мной не всерьез, а забавы ради! Ну мог ли он упустить шанс побесить сестру, повыделываться перед Монти, с которым у них что-то не заладилось, и «скрасить отпуск общением с милой дамой»? Выглядело это примерно так: серенаду под окном пел он вроде бы мне, но на самом деле основной целью были все, кто просыпается позже шести утра; цветами порадовать хочет меня, но улыбается от того, как зубами скрипит младшая сестра.

Одновременно с этим клинья порой подбивали местные мальчики-лебеди. Как оказалось, после появления полукровки с пророческим даром, который считался выродившимся, некоторые уверились в том, что смешение крови — во благо, и нацелились на свободных человеческих девушек из хороших семей. Таким я отказывала без прелюдии. Что я, племенная кобыла?

И самым беспокоящим меня наглецом, конечно, был господин Арион. Он не пел мне серенады под окном, как Деймос; не выпрашивал свидания, как Монти; не рассказывал о верной лебединой любви, как… я даже имен их уже не запоминаю! Просто появлялся будто случайно — а может случайно? — и ненавязчиво начинал разговор, будто не замечая моей неловкости.

Я посмотрела наконец на Соль. Она была непробиваема. Если хотела что-то узнать, то ей было чхать на все намеки.

Соль была перевертышем из крупных кошачьих, и это было заметно во всем. В ее сонно-цепком взгляде, в том, как она везде с ленцой разваливалась и горделиво оглядывала каждого подошедшего, решая — достоин ли он подойти поближе? В ее непреклонной уверенности в собственном праве, сквозившей в каждом ее жесте, взгляде, слове. Соль была высокой, выше иных мужчин, крупной женщиной с крутыми бедрами, впечатляющим бюстом и густой гривой золотисто-рыжих волос. И она была прекрасна, пусть и не вписывалась в представление о красивых женщинах ни Той, ни Этой Стороны, сколько я могла судить.

Мощная фигура, облаченная в гвардейский мундир, неизменно привлекала взгляд, даже не смотря на то, что сама Соль не то что бы старалась привлечь чье-то внимание. Приставили ее ко мне в качестве охраны по рекомендации Фрейи. А если точнее, Фрейя ее попросила, как своего друга, решив почему-то, что Соль — самый идеальный вариант. Я испытывала некоторые сомнения в отношении женщины-военного. Разве может она всерьез сравниться с мужчиной?

Но, глядя на Соль, я почему-то тоже думала, что она идеальный вариант. Самым смешным, пожалуй, было то, что по человеческим меркам она была гораздо родовитее меня, но на данный момент обязана была рисковать зачем-то своей жизнью в случае опасности. Мне этого понять было не дано. Да и надо ли?

— С этим наглецом у нас ничего… — начала было я, но поймав ее насмешливый взгляд из-под ресниц, ответила честно, — Ну, поцеловала наглеца разок. Или он меня? Так уж и не разберешь!

— Понравилось?

Я вздохнула. Все-то ей знать надо было!

— Понравилось.

— Тогда пусть еще раз поцелует, — просто выдала она.

— Нет, не пусть, — передразнила я, — У наглеца чудесная улыбка и целый гарем. Такое сочетание — довольно опасно для нежной леди вроде меня…

Соль рассмеялась хрипло, а потом посмотрела на меня с каким-то непонятным блеском в глазах.

— Если он твой — разгони его гарем! Свое нужно забирать самой, никто тебе на блюдечке не принесет.

— Ну, это смотря как провернуть… — потянула я, — В любом случае то, что я его поцеловала, вовсе не значит, что это «мое». И вообще, гарем-то разогнать можно, а вот привычку…

— И привычку можно, если очень надо.

— Люди — не собаки, что бы их дрессировать…

— Еще какие.

— …Да и я — не дрессировщик.

Соль скивилась.

— Ну и сиди страдай! — и уже ласковее добавила, — Дурочка.

Я была, как ни странно, с такой оценкой даже частично согласна. Не в том, что страдаю, а в том, что дурочка. Сама дала повод мужчине, а теперь — в кусты. Точнее, я пыталась, но с каждым днем это было все сложнее и сложнее. Мне не в чем было его обвинить — он вовсе не был навязчив, но чувствовала я себя так, будто меня оплетали сетью, обкладывали ловушками.

— Кстати, на! — Соль перекинулась через подлокотник, свисая, и потянулась к столику за газетой, — Почитай. Повязали вашего бизнесмена! После такого приговора в ближайшее время вряд ли можно ждать похожих историй.

Я развернула газету. Новость я уже слышала, но без подробностей. Когда мы с Тишей буквально ткнули дознавателей, куда нужно копать, они быстро нашли компромат и на подкупленных слуг, и на дальнего родственника одного из собственников компании «Свет Королевства», которой принадлежал патент на лампы накала. К счастью, это было личной инициативой, а не сговором, так что компании пришлось лишь выплатить соответствующие компенсации. Которые, впрочем, компанию вполне могут разорить.

Ну или во дворце решили, что пусть это лучше будет не сговор. Кто же знает? В любом случае, организатору и нападения на Элизабет, и угроз мне, и похищения светила пожизненная каторга, все его имущество было изъято, и его семья оказалась без средств к существованию. Надеюсь, это и правда остудит излишне предприимчивых хотя бы на ближайшее время.

Но кое-что меня все еще беспокоило.

— Я все думала и так и этак… — решила я поделиться сомнениями с Соль, — Знаешь, это ведь правда было слишком просто… Ну, сбежать! — пояснила я, — Нас кое-как связали. Оставили с глуповатым мужчиной, который задремал едва ли не через полчаса. Кочерга была прямо под рукой — только бери! А на столе нож и веревка. И дверь — открыта. Хотя обещали, что будет закрыта. Прям-таки уж забыли? Колдун мне глупым не показался. А еще… еще он сказал — помните, я упоминала? — что он наслышан про Тишу.

— Про нее кто только не наслышан, — напомнила Соль, — Она охранные чары обходила — что ей обычные веревки и замки?

— Он говорил о побегах, — пояснила я, — Если он знал, что она так хорошо умеет сбегать… Все это не кажется еще более нелепым? Как будто все было специально, чтобы мы сбежали.

— Но ведь один из похитителей признался во всем… — напомнила девушка.

— Может я не права, — легко согласилась я, — Но решила поделиться.

Я не волновалась о том, что меня посчитают излишне мнительной, ведь это не те вещи, о которых стоит молчать, если уж есть сомнения. Я рассказала, а уж что с этим будут делать знающие люди — не мое дело.

— Я учту, — кивнула Соль, — И передам Икелу. Спасибо, что сказала. Но возвращаясь к теме наглецов…

Я раздраженно выдохнула.

— Никаких больше наглецов!

— Кто-то утомляет вас своим обществом?

От знакомого голоса сердце резко упало в желудок и оттуда забилось быстро-быстро. Щеки вспыхнули. Последнее время при его появлении я начинала испытывать иррациональный страх — даже просто взглянуть на мужчину почему-то было сложно.

Скорее всего это был стыд за себя! Ну как я могла так сглупить?.. Это явно не тот человек, с которым у меня мог бы случить приятный роман или крепкая связь — так зачем же я сама дала слабину, позволив этой симпатии зайти дальше, чем следовало? Позволив ему на что-то расчитывать и себе… на что-то расчитывать. Ох, права Соль! Как есть — дура.

А самое ужасное, что при мысли, что этот интерес с его стороны исчезнет, мне, как и раньше, было неприятно. Даже еще более неприятно, чем раньше — ведь я уже знала, как он целует. И если до мне легко было свалить все на недовольство собственного самолюбия, то сейчас хотя бы самой себе стоило признать, что мне просто было неприятно думать, что эти именно его поцелуи достанутся не мне, а другой. В общем-то, таких других — целый список, независимо от того, есть ли в нем я.

Вот об этом и стоит себе почаще напоминать, чтобы не зайти дальше простого интереса!

— Простите, господин Арион, но, боюсь, нам уже пора, — улыбнулась я с сожалением, наконец, взяв себя в руки.

— Нет, — спокойно мотнула головой Соль, — Не пора.

Господин Арион совершенно по-мужски прошелся по ней взглядом, когда она прошла мимо него, отходя подальше; пусть мимолетно, будто между делом, но ему явно понравилось то, что он увидел. Еще бы ему не понравилось! Нравилось даже мне…

— Так теперь вы будете снова меня избегать?

— Я вас никогда не избегала, — излишне раздраженно и резко соврала я, — Я никого и никогда не избегаю. Многовато чести, знаете ли!

— Резонно, — кивнул мужчина, — Перефразирую — мы снова делаем вид, что ничего не происходит?

— А что, что-то происходит? — потянула я, удивленно вскинув брови.

Он усмехнулся, ничуть не обидевшись.

— Спасибо за ответ.

— Обращайтесь, — кое-как натянула улыбку я.

Я не любила без нужды дерзить. Но если это помогает мне не прятать глаза в пол, демонстрируя не только ему, но и всей округе, насколько его присутствие меня смущает — то уж лучше так.

Он повернулся ко мне, поймав все-таки взгляд, и вдруг медленно растянул губы в легкой улыбке, довольно щуря глаза, будто разглядел что-то приятное. По лицу опять резко прошелся волной жар, выбивая из головы все мысли, кроме одной — как я тогда бесстыже жалась к нему, не желая отпускать… Глаза слегка заслезились.

Вот он — живой памятник моей глупости. Хорошо еще, что никто не видел. А ведь могли бы и увидеть! (3303c)

— Вы в порядке? — участливо спросил он, не переставая улыбаться.

В горле пересохло. Улыбка держалась на одной лишь воле. Спокойно, Метида Лилье, не паникуй — щеки могли покраснеть и от ветра!

— А что со мной может быть не в порядке?