Глава 12

Званка

Энергия Свята заполонила спальню полностью - от оклеенного обоями светло-бежевого потолка до крашеного “под ольху” пола. Энергия кипела, давила и сообщала всем желающим и не желающим о недовольстве своего хозяина.

Воздух загустел, и я с трудом могла найти в нем такой нужный кислород, чтобы подпитать горящие огнем лёгкие.

От тяжёлой ауры альфы вокруг стало темно, словно плотные тучи вдруг затянули яркое погожее небо и скрыли от меня солнце.

Тетя пыталась что-то сказать, объяснить, достучаться до окаменевшего в своей злости Святослава, но он просто вышвырнул ее в коридор и запер дверь, отрезая нас с ним от всего мира.

Он опять подошёл к кровати, но я, хоть и чувствовала себя слабой после высокой температуры, не стала его дожидаться, - выпуталась из одеяла и в безнадежной попытке спастись бросилась к окну.

Я знала - от альфы не спастись. Я не была в состоянии защитить себя в детстве, не смогу и сейчас. Даже будь я здорова и полна сил - ничего бы не изменилось. Я могла рассчитывать только на хитрость и природную осторожность, врождённую способность оставаться незаметной, прятаться, скрываться и смиренно держать голову склоненной.

Но меня раскрыли, я больше не спрячусь, мне негде…

Уверенный захват на плече остановил не успевший толком начаться побег и заставил испуганно, а затем и болезненно вскрикнуть - в своей злости Свят силу не рассчитывал, а может и специально хотел причинить боль.

Сильный толчок впечатал лопатками в стену, пальцы левой руки Свята легли на горло, фиксируя меня в беспомощном и открытом положении.

Я толкала его в плечи и грудь, била кулаками, как умела и куда дотягивалась, пыталась оцарапать короткими ногтями, но Свят даже не замечал этих трепыханий. А ведь мне они стоили всех остатков невеликих сил.

Темный взгляд неимоверно пугал, таким я Свята раньше не видела. Даже в детстве, когда издевался надо мной, он так не выходил из себя, как сейчас.

Я практически видела свинцовые языки его разгневанной энергии, они окутывали меня, исследовали, касались ледяными щупальцами, пока безжалостная рука крепко держала за горло и не позволяла двинуться с места.

- Зван, значит, да? - Прошипел дрожащим от ярости голосом Свят и со злой решимостью, не прерывая зрительного контакта, схватил меня правой рукой за грудь.

Воздух со свистом вышел из лёгких, и я замерла, бессмысленно пытаясь сильнее вжаться спиной в стену, чтобы разорвать контакт, спрятать себя в кирпичах этого треклятого дома, перестать существовать. Луна, хоть что-то!! Лишь бы не чувствовать его руки на себе, не видеть ошеломленное лицо и пульсирующие круги черных зрачков.

Но всевидящей Луне, как всегда, не до меня. Отвернулась матушка-заступница, покинула, оставила наедине со зверем и отняла последнюю надежду на спасение.

И от этого стало так горячо и так горько в груди, сжатой чужой рукой, - хоть волком вой, но, оказывается, это было только началом моих унизительных испытаний, - Свят решил идти дальше.

Я даже не успела обрадоваться секундной свободе после того, как Свят убрал ладонь с груди. Короткий вдох и пораженный выдох - я почувствовала его руку там, где и представить не могла.

Горячая ладонь давила между ног, пальцы медленно двигались, - он меня нагло и бесстыдно щупал, бесцеремонно исследовал, словно я не человек, а бессловесная скотина на осмотре у ветеринара.

Он прижимал меня всем телом к стене, коленом держал бедро отведенным и щупал-щупал-щупал, заставляя беззвучно рыдать и безуспешно пытаться изогнуться, вывернуться из его рук.

А потом Свят тяжело задышал и издал звук, похожий на рычание. Это тоже было страшно, но я утешала себя тем, что он хотя бы убрал руку и перестал меня мучить прикосновениями.

Свят отстранился. Ненамного, ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза, но этого хватило для крошечного вдоха пересохшими губами.

- Званка.. - Его голос хрипел и вибрировал. У Свята тоже пересохло в горле?

От неожиданного прикосновения его носа к моей вспотевшей шее, я напряглась струной, - приготовилась к последнему бою, и вцепилась в жёсткие темные волосы на его макушке, но Свят и этого не заметил. Он, как заведённый, водил носом по влажной коже и вдыхал мой запах, касаясь шеи и губами, отчего по всему телу побежали мурашки.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Свят запер нас в комнате. По моим ощущениям - вечность, но, скорее всего, лишь пара минут, хоть и очень тяжёлых для меня, и, когда в дверь забарабанили, я разрыдалась от облегчения.

Свят оторвался от моей, натертой его щетиной, шеи, обхватил двумя пальцами подбородок, прислонился своим лбом к моему и прошептал в приоткрытые губы, тревожа терпким мужским дыханием:

- Почему от тебя нет запаха? Что ты сделала с собой? Это какая-то операция?

- Н-не-нет.. - Я попыталась покачать головой, но пальцы Свята всё ещё сжимали мое лицо. - Я пью.. пью лекарство..

Разговаривать в таком положении было неимоверно тяжело. При самом слабом вдохе моя грудь касалась его, от каждого произнесенного слова твердые пальцы двигались по моей коже, а губы то и дело грозили соприкоснуться.

Его присутствие в моем личном пространстве было запредельным, недопустимым, я к такому не привыкла и переносила с трудом.

- Ну и дура же ты! - Темные глаза снова полыхнули злостью, сила альфы ударила по телу жгучей волной. Не больно, но ощутимо.

- П-почему? - Вопрос, заданный машинально, не обрадовал раздражённого Свята.

- Ты могла бы отсидеться в тихом месте, уехать куда-нибудь, но ты явилась сюда, в мой универ, где живут и учатся десять альф. И кто ты после этого? Не дура?

****

Разговаривать с ним в таком состоянии было просто невозможно - я бы ничего ему не смогла объяснить и доказать, тем более, под неумолкаемый стук в дверь и требование немедленно открыть.

- Стасов! Последний раз предупреждаю! Открывай!

Голос мужчины с другой стороны двери показался мне незнакомым, но, когда Свят, чертыхнувшись, повернул защёлку замка, в комнату ворвался куратор пятого курса, которого я не так давно посещала.

Мужчина быстро осмотрел спальню, задержался взволнованным взглядом на мне и набросился на принявшего привычный наглый вид Свята.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты что вытворяешь, Стасов?! Забыл наш разговор?

Куратор говорил с нажимом, даже не говорил, а кричал. Размахивал руками, наседал, грозил отчислением, а Свят взирал на этот концерт с равнодушным видом, чем ещё больше злил мужчину.

Я даже позавидовала такому самообладанию и способности мгновенно переключаться с режима берсерка на режим скучающего человека. Мне бы хоть каплю его уверенности.

- А что случилось, Константин Юрич? Вы выглядите взволнованным.

- Взволнованным?! - Лицо куратора из бледного сделалось пунцовым. - Я тебе покажу, паршивец, кому тут следует волноваться!

- Не нужно обзываться, Константин Юрич, лучше расскажите в чем дело.

Куратор от такой наглости не нашел, что ответить зарвавшемуся альфе и, внезапно, повернулся лицом ко мне.

- Ты! - Волосатый палец угрожающе нацелился мне в лицо. - Ну-ка рассказывай, что тут произошло? Он напал на тебя? Бил? Не бойся, говори!

Теперь куратор наседал на меня, и я опять пожалела, что не обладаю ничем из арсенала непробиваемого Свята, который сейчас с насмешкой смотрел на меня и, кажется, совсем не переживал о том, что я могу пожаловаться на его поведение.

Правильно делал, кстати, ябедничать я не собиралась, даже если бы и захотела. Ну что я могла сказать? Что Свят пощупал меня в разных местах и теперь знает мой пол? Вот куратор-то обрадуется!

Поэтому я сказала то, что посчитала единственным верным и совершенно не то, на что рассчитывал Константин Юрьевич.

- Ничего не произошло, мы просто разговаривали. А почему он меня бить должен? Я, вроде, ничего плохого не делал..

Свят при этих словах прищурился, а куратор, наоборот, вытаращился и стал напоминать озадаченную сову.

- Разговаривали?! Вы просто разговаривали? А почему заперлись?!

- Чтобы никто не мешал.

Куратор дёрнул узел голубого в синюю полоску галстука, покрутил шеей и засунул руки в карманы брюк.

- Ничего не понимаю.. Светлана Викторовна!

Испуганная тетя заглянула в комнату и, встретившись с требовательным взглядом куратора, смущённо потупилась.

- Вы так кричали, что я подумал - убивают кого-то. Бросил все дела, прибежал, а они тут, оказывается, болтают. Так в чем дело? Кто из вас меня обманывает?

Тетя потуже запахнула платок на груди, покосилась на нас со Святославом и очень выразительно вздохнула, точно сожалея о том, что бросилась искать помощь.

- Ой, мне так неудобно, Константин Юрьевич… Я, кажется, зря вас переполошила. Показалось мне, перенервничала.

- Перенервничала? - Куратор из пунцового начал превращаться в багрового, и я, на всякий случай, отодвинулась от него к окну. - Чаек успокоительный попей, Света! Перенервничала она!

Куратор, хорошенько выругав нас всех и посмотрев на Свята взглядом "я все знаю и я за тобой наблюдаю", ушел по своим важным кураторским делам, и тетя, поохав и десять раз переспросив точно ли у меня все хорошо, убежала на работу.

Свят, к моему огромному удивлению и не менее обширному облегчению, тоже не сильно задержался. Вот что делает могучая сила зачётов и экзаменов - даже альфы подчиняются ей.

Перед уходом Свят серьезным тоном велел не забывать пить омежье лекарство, носа из дома сегодня не высовывать и никуда не ходить. Особенно к доктору. И всеми правдами и неправдами избегать Влада.

Мог бы и не предупреждать. После утреннего потрясения мое измученное температурой тело могло только лежать и медленно моргать, пытаясь переварить произошедшее.

Солнце отсветило положенные часы в окно и уползло на другую сторону, напустив в спальню мягкой тени и уюта, а я все валялась на кровати и таращилась то в потолок, то на старые репродукции картин известных художников, то на кусочек летнего неба за стеклом.

Поведение Свята ставило меня в тупик своей нелогичностью.

В спальню ко мне утром он ворвался злым до невозможности. Бешеным псом, а не человеком. "Осмотр" проводил тоже под накалом эмоций - грубо, даже жёстко, и, как я сейчас ясно понимаю, без намека на интим. Да, он меня трогал везде, и вряд ли я когда-нибудь забуду этот кошмар, но он касался скрытых мест через одежду и не пытался раздеть или залезть под футболку.

Ему нужна была правда, но пользоваться ею он не стал. Интересно, почему? Только из-за куратора или есть другая причина?

И это его стремительное перевоплощение из злого, плюющегося беснующейся энергией альфы, в прежнего, уравновешенного и спокойного…

От бесконечного перебирания мыслей у меня разболелась голова, и я решила на минуточку прикрыть глаза. Минута растянулась и, когда я их вновь открыла, мягкий послеобеденный сумрак в комнате сменился на ночную темноту.

- Выспалась? - От хриплого голоса из самого темного угла спальни я ойкнула и схватилась за сердце.

- Свят?

- Ты ждала кого-то другого? - Скрипнула обивка кресла - Свят встал. - Может, Малиновского?

- Я… Никого я не ждала! Что ты делаешь у меня в комнате?

- Охраняю твой сон, - усмехнулась темнота голосом Свята, а я поежилась.

Долго он тут, интересно, сидел и наблюдал за мной?

- Я уже проснулась, - прозрачно намекнула я на то, что услуга по охране сна мне больше не нужна, и Святу можно катиться в любую понравившуюся сторону.

- Очень хорошо, - покладисто согласился Свят, темной тучей колыхнулся ближе к кровати и продолжил другим тоном, строгим и резким. - Слушай меня внимательно, Зван, это в твоих интересах. Никаких прогулок по парку и универу. Ты ходишь только на работу и с работы, весь досуг - дома. Хочешь - рисуй, хочешь - книжки читай, но не шляйся на виду у всех. Это понятно?

Я кивнула, пытаясь удержать рвущуюся из груди радость. Он назвал меня Званом, значит согласился мне подыграть, правильно же?

- Следующее.. В медкорпус ты не ходишь ни под каким предлогом, если будут силой тащить - сообщи мне, что-нибудь придумаю. И третье - избегай Малиновского. Я не шучу, зря смеешься. Он для тебя сейчас самая серьезная проблема, не лезь к нему и сматывайся как-только увидишь, услышишь, почуешь. Бегом, ползком, - мне все равно, главное - уходи, мне нужно время подумать.

Я стёрла улыбку с лица и посетовала на нечеловеческое зрение альфы. Не хотелось бы, чтобы Свят приписал мою радость одному упоминанию имени другого альфы. Ничего мне не нужно ни от него, ни от Влада, а улыбаюсь я от вновь вспыхнувшей надежды, теплым цветком согревающей сердце.