Глава 16
Влад
В адском огне, терзающем тело, не было ни единого просвета, как и ощущения пространства и времени.
Жидкий огонь заполнил собой все. Он свободно вливался в лёгкие при каждом вдохе и плавил их изнутри. Выжигал глаза, испепелял кожу и волосы, добирался до самых костей, превращая тело в груду золы.
Казалось бы, все, это конец, дальше некуда, но Влад делал новый вдох и пытка начиналось сначала.
Он качался на волнах боли и пламени, и не чувствовал ничего другого, только собственную энергию, вышедшую из-под контроля и вдох за вдохом убивающую своего хозяина. Она за что-то наказывала его, но за что именно?
Сознание Влада беззащитно барахталось в плотном кипящем киселе и работало, хорошо если на какую-то мизерную долю процента, но и эти несчастные крупицы просветления время от времени полностью пропадали, и Влад проходил этот мучительный цикл бесчисленное количество раз, пока не начал чувствовать что-то другое.
Боль по-прежнему была внутри, снаружи и везде, но к ней он, кажется, привык, так как все чаще выныривал из пылающей пучины и вдыхал обычный воздух, не обжигающий лёгкие, и эти прохладные глотки заживляющим бальзамом лились в пересохшее горло.
Вялое сознание ждало этих мгновений, жило ими, цеплялось за благословенные ощущения и стремилось расшириться, взять контроль над бешеной энергией и через миллион вдохов у него получилось.
Влад открыл глаза.
Яркий свет резанул острой болью, но Влад был готов орать от радости. Если бы мог..
Пока все, на что он был способен, это заторможено моргать и смотреть перед собой, зато, если бы за это давали медали, то Влада точно бы наградили, - он сумел обуздать энергию и вернуться с самого края. Всем измученным борьбой телом он чувствовал - от бездны его отделял даже не шаг - крохотные миллиметры.
- Наконец-то! - Над кроватью склонилась чья-то голова, и Влад с трудом опознал в суетящейся женщине помощницу Дока - Грымзу. - Сейчас-сейчас, Владушка, держись..
Нервное поведение Грымзы подтверждало, что его дела неважные, но Влада сейчас занимали не действия врачихи, а источник запаха, окутавший его плотным коконом.
Влад, напрягая одервеневшие мышцы, с трудом повернул голову в одну сторону, затем в другую, но не увидел ничего примечательного. Вялый мозг с трудом соображал, тело ещё хуже слушалось, но Влад продолжал крутить головой и принюхиваться, лишая себя последних сил. Он не анализировал, что делает и зачем, он просто искал источник нужного ему запаха. Того, кто вырвал его из жерла вулкана и вернул к жизни.
- Малиновский, ты слишком быстро идёшь на поправку. Не дергайся. Тебе сейчас нельзя перенапрягаться, - пожурила материнским тоном Грымза и подкрутила колёсико системы, после чего напоила Влада из шприца, а потом на палату опустилась темнота.
В следующий раз Влад пришел в себя по-настоящему, и с удовлетворением отметил, что чувствует себя значительно лучше.
Длительный спокойный сон без боли освежил его, и, открыв глаза, Влад понял, что страшно проголодался.
В палате кроме Грымзы он увидел Дока, своего отца и, почему-то, Стасова.
- Ты тут какого х.ра делаешь? - Голос сильно охрип, Владу было физически больно говорить, но Грымза очень кстати поднесла стакан с водой, а Влад почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы сесть в постели и взять стакан в руки.
От него не укрылись быстрые странные взгляды, которыми обменялись присутствующие, и Влад приготовился выслушать плохие новости, но все молчали, а Стасов ещё и бесил протяжными вздохами.
- Говори чё хотел и проваливай. И без тебя тошно..
- Давайте я начну? - Док выступил вперёд, обвел взглядом онемевшую компанию, заручился их безмолвной поддержкой, и натянуто улыбнулся Владу.
Задрали своими тайнами! Лучше бы пожрать принесли, а не устраивали тут шоу перемигиваний.
- Пока ты спал, кое-что прояснилось, и мы узнали причину твоего состояния. Собственно, это и помогло тебя стабилизировать. - Док замолчал, и Влад почувствовал, что сейчас, после паузы, от которой воздух в палате заискрился невидимым напряжением, он узнает нечто важное. - В общем, если говорить коротко, то твоя энергия протестовала из-за разлуки с парой. Истинной парой.
Док опять заткнулся, и Влад еле удержался от желания кинуть в него стакан. Он разродится когда-нибудь или так и будет цедить по слову в минуту?
- И? Это же не все? И где эта пара, о которой я ни сном ни духом? Кажется, на этот раз вы ошиблись, Док. Встречу с истинной как только не рекламировали наши классики, я бы такого точно не пропустил.
- Твоя пара ждёт тебя дома, - подал голос отец и почему-то нахмурился.
Пока Влад обдумывал услышанное, Док тряхнул седой головой, отчего жидкие волосы на секунду встали дыбом, набрал воздуха, как перед прыжком в воду, и выпалил:
- Твоя пара - омега.
Тишина обрушилась на палату.
Грымза схватила со стола ампулу с лекарством, дерганым движением отломила стеклянный кончик и не с первого раза попала иглой в узкое горлышко ампулы, отец подошел ближе к кровати, точно собираясь перехватить или поймать падающего Влада, а Стасов закатил глаза.
- Док, вы забыли уточнить, что омега - девушка. Малиновский, выдыхай, глаза выпадут.
Воздух со свистом освободил переполненные лёгкие, и Владу пришлось прокашляться, чтобы вернуть себе способность дышать.
Омега? Девушка? Про что они говорят, черт побери? Девушке-омеге тут неоткуда взяться, из всего омежьего рода только Мелкий крутился по соседству.
При мысли о Зване сердце обдало горячей волной и сразу томительно защемило. Влад машинально поднес руку к носу, закрыл глаза и вдохнул. По глотке потек знакомый аромат, который так помогал в борьбе с непрекращающимся огнем.
Влад открыл глаза и посмотрел на тряпицу в руке. Недоверчиво свёл брови, расправил мужскую футболку на вытянутых руках и опять поднёс к носу.
Футболка остро пахла Мелким, словно он не снимал ее несколько дней, но знакомый запах ощущался немного по-другому. Мягче и слаще. И.. ещё более притягательно.
Из омежьего запаха почти пропала тестостероновая острота, зато появилась нежная сливочность и… Бл., так можно поэтом-классиком стать! Цветы, сливочный пломбир, кремовая пенка...
Ещё один глоток аромата, и ещё.. Влад не мог надышаться, комкал ткань в ладонях, растирал ее, растягивал и дышал полной грудью. И там, в глубине груди, под разгоняющимся сердцем горячо расцветало что-то новое, - могучее и, одновременно, трепещущее.
*****
Званка
Альфа ушел, но я недолго пробыла одна - через несколько минут в дверь робко стукнули и в появившуюся щель заглянул любопытный девчачий нос, а потом и вся девушка лёгкой тенью просочилась в комнату.
- Привет! - Незнакомка смотрела на меня с весёлым восторгом, и я неожиданно тоже разулыбалась.
- Привет.
Смеющиеся темные глаза без стеснения обшарили меня с ног до головы и задержались на стрижке.
- Класс! Ты и правда как парень, только худенький. А я думала - врут! - Девушка обошла меня кругом, поцокала языком и повторила: - Класс! Отпад просто! Ну ты и смелая! Я бы так не смогла.
Девушка плюхнулась на кровать и села, подогнув под себя ноги и оперевшись спиной о стену. Я тоже присела.
Интересно, кто она? По виду моя ровесница или около того, довольно высокая, красивая и уверенная в себя бета.
- Я Леся, - Тонкие прохладные пальцы пожали мою ладонь и сразу взметнулись к непослушной челке. - А ты Званка, я знаю. Ну и шуму ты наделала, вся стая на ушах. Но я все равно рада, что ты тут. А на маму не сердись, она сильно перенервничала из-за Влада. Хоть и бурчит непрерывно, но сейчас тебе суп на кухне варит. А это много значит, я мамулю знаю.
- Так ты сестра Влада? - Вместе с догадкой, на которую веселая Леся ответила согласным кивком, пришло и неприятное чувство отчуждения.
Нет, сестра Малиновского тут не при чем, это все Влад и мое тревожное ожидание встречи с ним.
Встреча точно не за горами, старый альфа ясно дал это понять, а я, кажется, только сейчас начала в полной мере осознавать, что именно произойдет.
Влад скоро выйдет из больницы.
И придет сюда.
Ко мне.
Войдёт в эту комнату и совсем как его младшая сестра сядет на кровать. И мне придется смотреть ему в глаза, разговаривать с ним и ещё много чего делать. С самым последним в мире человеком, с которым я бы хотела иметь дело.
От таких мыслей и без того шаткое настроение рвануло вниз, и проницательная сестра Влада это сразу заметила.
- Что-то случилось? Ты побледнела.
Я жалобно захлопала глазами, но не рискнула ничего объяснять восторженному созданию, которое, не дождавшись от меня ответа, начало весёлым щебетом сеять вокруг себя безудержное счастье.
- Как я за вас рада, ребята! Истинная пара, надо же! У нас, конечно, есть ещё пары, и мы с девчонками все мечтаем встретить своего лунного избранника, но от Влада я не ожидала, честно. Надо же, мой брат и ты - истинные!
Леся не сдержалась и с приглушённым визгом кинулась меня обнимать, а я совсем растерялась и расстроилась, не найдя никакой точки опоры вокруг.
Появление Лесиной мамы я встретила с облегчением, хоть она и вошла в комнату с поджатыми губами и каменным лицом, видимо, изо всех сил сдерживаясь от нового витка скандала. Грохнула подносом с тарелками о стол, вытолкала дочь в коридор и хлопнула дверью, оставляя меня наедине с собственными невеселыми мыслями и страхом.
Больше ко мне до вечера никто не заходил и я, сначала обрадовавшись этому обстоятельству, через несколько часов едва не взвыла. Мне, всегда любившей одиночество, эти часы ожидания и неопределенности показались бесконечными.
Влада я почувствовала ещё до того, как машина с ним подъехала к дому. Его приближение отозвалось напряжением в груди и томительным предчувствием.
Я почти видела щупальцы его энергии, их нетерпеливые голодные движения. Они изучали пространство, стелились клубами сплошного плотного тумана и … искали.
Я, прикусив губу от напряжения, отступала вглубь комнаты, шаг за шагом выигрывая себе лишние секунды мнимой скрытности, но наступил момент, когда за спиной оказалась стена, а одна из плетей темной энергии застыла на хищном излёте в метре от моей ноги.
Судорожный вдох, два удара сердца, и плеть дотронулась до голой кожи. Замерла, словно и не искала меня только что нетерпеливо, и, будто, .. испугалась?
Я дышала через раз и держала все мышцы в бессмысленном напряжении, и тонкий кончик щупальца тоже вибрировал, впитывал мой страх и поглаживал покрытую мурашками кожу лодыжки.
Сквозь шум в ушах я услышала тихое урчание подъехавшей машины. Хлопнула дверь, раздались голоса - под моим окном разговаривали мужчины.
Один голос нервный, почти срывающийся на крик, другие увещевательные, кажущиеся спокойными, но и в них сквозило напряжение.
Мужчины разговаривали все громче, плеть энергии на моей ноге дрожала все сильнее, пока не хлестнула зло по стене и не выскользнула назад в окно, призванная раздраженный хозяином.
Туда же бросилась и я, чтобы услышать хоть что-то и понять, грозит ли мне опасность.
- Возьми себя в руки, Влад! Не позволяй инстинктам руководить собой. Ты альфа, помни об этом!
- Тебе легко говорить! Ты не чувствуешь того, что чувствую я. Я не могу… Пустите меня!
- Влад! - Голос старого альфы я узнала сразу, значит первый говоривший - отец? - Девочка страшно напугана, тебе нельзя к ней в таком состоянии.
Да-да, ко мне нельзя. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
- Я. Не. Могу! - Нечеловеческий рык Влада отбросил меня в сторону, и я, съежившись в комок, забилась в угол между кроватью и комодом и замерла там, больше всего на свете мечтая стать невидимой.
Тяжёлые шаги Влада разнеслись по всему дому, его энергия просочилась под дверью и подобралась ко мне, лизнула пятки, и я почувствовала, как во мне что-то ломается. Трескается и уходит капля за каплей. Кажется, это душа покидает проклятое омежье тело. Душа больше не хочет жить в этом несправедливом мире, где правит сила и ничего более.
Шаги стихают за дверью, энергия колышется у ног.
Я слышу ругань и отдельные фразы.
- Влад! Остановись!
- Не заходи к ней, ты ее сломаешь.
- Послушай, сын…
- Влад!
Улавливаю голос неприветливой мамы моего назначенного Луной альфы, но это почти не беспокоит. Я уже смирилась и готова встретить мужчину в своей спальне. Готово мое тело. А душа почти ушла, ей не будет больно.
Нечему болеть.
Прошла минута, затем ещё одна..
Энергия продолжала растерянно гулять по холодному полу и лишь изредка дотрагивалась до заледеневших пальцев ног.
Я ждала своего палача, но он не входил, хотя совершенно точно был там, за дверью, на расстоянии пары метров от меня, и ему ничего не стоило преодолеть их. Но он стоял в коридоре, а я сидела, пустая и бездушная, и с каждой секундой, с каждым вдохом ощущала, как опять начинает оживать внутри огонек надежды.
- С.ка! - Полотно энергии взметнулось высокой волной, но не накрыло меня с головой, а, наоборот, схлынуло и утекло ручьями обратно под дверь к взбешенному хозяину.
Услышав мощный удар кулаком в стену, а затем, неожиданно, удаляющиеся шаги, я сначала ничего не поняла, зато потом, когда до переварившихся в страхе мозгов дошло, что Влад ушел, я разрыдалась от немыслимого облегчения и долго плакала в своем углу, стараясь не обращать внимания на темные языки энергии, маячившие в окне и осторожно подглядывающие за мной из-под двери.
****
Влад
- Влад, может всё-таки останешься на ночь? А завтра с утра я тебя заберу. - Отец, как специально, не отводил глаз и, Влад знал это точно, все подмечал - и напряжение в каждой мышце тела, и неровное дыхание, и трясущиеся руки. - Врач дело говорит, тебе нужно время..
- Нет, - сквозь стиснутые зубы прорвался почти животный рык, и опять отец посмотрел тревожно и испытующе.
Не доверяет.. Боится за омежку? Думает, что Влад с ходу кинется к ней и свернёт тонкую шею? Прервет никчемную жизнь, навсегда потушит свет лживых глаз?
Неплохая перспектива, и уязвленная гордость альфы что-то подобное и нашептывала, но Влад быстро справился с первым порывом, а вот мысли, пришедшие следом, прогнать уже не мог.
Очень конкретные горячие и до безобразия грязные мысли. Они заняли все воображение и задвинули на двадцать первый план увещевания отца, невоспринимаемый лепет доктора и вообще все!
Влад не знал сколько сейчас времени, день на улице или ночь, солнце или дождь, он знал только, что ему нужно к омеге и нужно прямо сейчас, немедленно.
Дорога до дома заняла несколько часов, и эти бесконечно тянущиеся минуты чуть не доканали Влада, - каждая клетка тела по-отдельности рвалась навстречу омеге. Его выкручивало и ломало, он не мог сидеть ровно, но заставлял себя немыслимым усилием воли, хоть и с большим удовольствием бежал бы на пределе сил рядом с машиной.
Энергия тоже волновалась, и с каждым километром, приближавшим Влада к дому, все сильнее распирала грудь, пока не выплеснулась нетерпеливой волной и не полетела вперёд, обшаривая каждую кочку и травинку, словно там могла скрываться омега.
Влад ей не мешал, он и сам бы полетел, будь у него крылья. Скользил бы по воздуху, подставлял ветру разгоряченную голову и не слушал бормотание отца, фоном звучащее все дорогу.
На подъезде к поселению стало совсем худо. Энергия вибрировала и заставляла дрожать тело так, что Владу пришлось сжать пальцы в кулаки.
Его разрывало и размалывало ощущение дикой потребности, он готов был выть и скулить от неутоленной жажды, если бы это могло помочь.
Голос отца зазвучал громче и жёстче, и чаще всего проскальзывала фраза "Ты слышишь меня?", и Влад, конечно, слышал, но не понимал. Он опять был в огне, и знал - потушить его может только встреча с омегой.
Возле дома его ждал дед. Когда-то любимый, а сейчас такой же незначительный и надоедливый, как отец. И теперь уже два голоса наперебой убеждали не торопиться и какого-то х.ра не входить к собственной истинной паре.
Той самой, которая его по всем законам и к той, что морочила ему голову и доводила до сумасшествия своим маскарадом. Его не пускают к паре!
Было от чего прийти в ярость, и Влад не сдержался, наговорил, даже накричал лишнего. Не нужно было позволять такого с отцом и дедом, но как сохранить хладнокровие, которого и в помине нет, тем более, когда энергия нашла омежку и дотронулась до нее?
Чувство, охватившее его в момент прикосновения раскаленного языка энергии к прохладной коже, человеческим языком не описать, этот ядерный взрыв в глубине груди нужно только прожить, другого способа передать смесь дикого возбуждения, желания присвоить и, одновременно, скрыть, уберечь ото всех, нет.
Владу казалось, что омега зовёт его, вся его суть рвалась к ней и остановиться он просто не мог, о чем и сообщил злым рычанием пытающимся задержать его родственникам.
Омега! Его истинная пара! Его омега!
В голове короткими вспышками бились восклицательные фразы, а ещё - заставляющие стоять колом ширинку и отключающие руководство телом горячие картины с участием омежки.
И Влад шел, шел напролом, не обращая внимания на крики отца, слова деда и слезы матери. Жадно вдыхал почти чистый аромат, смотрел перед собой налитыми кровью глазами и печатал шаг. Он шел к своей паре.
Возле ее двери Влад остановился. Поднял руку вверх, заставляя замолчать родственников, прикрыл глаза и позволил энергии идти первой.
Ладонь на холодном металле ручки двери, под закрытыми веками фантазийные сцены предстоящей встречи - круглые от удивления, чуть испуганные глаза, робкая улыбка, неуверенная скованность и, в итоге, уступчивая покорность.
Она обязательно примет его, она - омега, и покорность альфе заложена в самой ее сути, разве нет? Но почему тогда отец так беспокоится, словно там, за дверью его дочь, а он, Влад, чужой человек? И дед твердит одно и тоже по кругу, и мать смотрит так, словно Влад собирается убить собственную пару.
Затуманенные запредельным вожделением мозги начали с трудом соображать, и Влад некстати вспомнил, как отчаянно сопротивлялась его пара ещё будучи в облике парня. Это она от небывалой покорности и мягкости всадила в него лезвие и облила водой из ведра? И с какого х.ра она вообще придумала прятаться и менять свой запах на мужской? Тоже от нетерпения найти альфу и много-много раз подчиниться ему?
Пока Влад обдумывал эти факты, его энергия успела обшарить комнату и добраться до омежки, притаившейся в уголке, и тут-то до Влада дошло, о чем ему толковали родственники, но отказывались признавать инстинкты альфы.
Его пара смертельно боялась его. И ненавидела.
Пока Влад воображал, как под ним изогнется податливое тело и приоткроются в восторге блестящие влажные губы, его плачущая пара тонула в отчаянии и погружалась в горькую пучину безнадёжности. Он это чувствовал так же ясно, как если бы она сама ему об этом сказала, и это открытие здорово подкосило его.
На локоть легла рука отца и потянула от притягательной, как тысяча магнитов, комнаты, и на этот раз Влад послушался. Хоть и нехотя, саданув напоследок кулаком по стене, он отпустил ручку так и не открытой двери и, еле переставляя ставшие свинцовыми ноги, побрел по коридору к соседней спальне, где и провел мучительно-бессонную ночь.