Глава 17
Званка
Утро для меня началось неожиданно - просто включилось, как по щелчку, и сразу стало светло и шумно.
В открытое окно солнце щедро заливало прозрачный свет, разноголосо распевали птицы, а их нестройным хором руководил очень деятельный дятел.
Ещё где-то поблизости мяукал кот, и делал он это с усердием попавшего в беду животного, да так убедительно, что первые мысли были не о плачевности моего положения, а о нем - невидимом и зовущем на помощь.
Кота я нашла в жестяном водостоке над своим окном. Огромный серый красавец, скорее всего, зачем-то полез на крышу, соскользнул с крутого ската, чудом не свалился с него и затаился в засыпанном листьями желобе. Испугался и не знал, как спуститься, поэтому и решил позвать кого-нибудь громким мяуканьем. И этим кем-нибудь оказалась я.
- Кис-кис-кис… - Сначала неуверенно, а затем и в полный голос позвала я бедолагу. - Киса! Иди ко мне, иди, маленький, я помогу.
Серый комок сверкнул глазами, крепче прижал уши к голове и сделал вид, будто ничего не слышал и, вообще, он тут просто так сидит, и видеть меня не рад.
Но стоило мне вернуться в комнату, жалобное мяуканье не заставило себя ждать. Пришлось опять высовываться в окно и уговаривать кота разрешить себя спасти.
- Киса, ну ты же взрослый мальчик! Или девочка? Нет, точно мальчик, вон какой серьезный. Давай-ка, подползай ближе, я подхвачу. - Я села полубоком на подоконник и протянула обе руки вверх, отчего покачнулась, но сразу вернула себе равновесие.
- Осторожнее! - Крикнули снизу, я машинально посмотрела вниз и точно чуть не вывалилась наружу от страха и неожиданности.
На лужайке под моим окном стоял Влад и смотрел совершенно новым для меня жадным взглядом, отчего лицо моментально запылало, и мне нестерпимо захотелось прикрыться руками, а лучше - спрятаться в комнате.
- С Пушком всегда так, - медленно проговорил Влад, и мне показалось, что слова ему даются с большим трудом. - Ещё котёнком я его каждую неделю доставал из вентиляции, снимал со столбов и деревьев, ну и с крыши. Думал с годами он поумнеет, но нет, таким и остался.
Я молча слушала Влада, но смотрела при этом в сторону, на высокое амбровое дерево, чьи резные листья перебирал слабый утренний ветер.
Заставить себя хотя бы разомкнуть губы для простого "Привет" я не могла, как и поднять глаза на человека, доставившего мне множество неприятностей.
И меня удивляло, как у Малиновского, при каждой встрече стремящегося если не убить, то покалечить меня, получалось делать вид, что ничего такого в прошлом не было.
Сейчас он стоял там, внизу, и все более бодрым тоном рассказывал о своем любимце и его проделках, и, того и гляди, собирался предложить подняться ко мне в комнату и спасти бедного котика. И что потом? Я должна буду восхититься его смелостью и ловкостью, подать стакан воды уставшему герою, а после мы будем долго вместе гладить кота и нежно смотреть друг на друга?
Таков его план? А может это он сам и закинул кота на крышу, чтобы все это провернуть? С него станется.
Решив, что раз Влад "тыщу" раз доставал Пушка из самых разных мест, то и сейчас справится сам, я не стала дослушивать, спрыгнула назад в комнату и прикрыла окно, правда, не полностью.
И сквозь оставленную щель прекрасно расслышала не громкую ругань и сильный удар по чему-то твердому и звонкому типа пустого ведра.
- Влад! - А это у нас дед решил подать голос, жаль только, что остальная часть разговора старого альфы с внуком ускользнула от меня - Малиновские понизили тон, а потом и вовсе ушли из-под окна за дом, о чем я узнала, подглядывая за ними из-за шторы.
Едва широкая спина Влада скрылась из вида, в дверь постучали, а я, испугавшись, решила, что это он и есть, но после звонкого Лесиного "Званочка, это я!" отругала себя. Влад, конечно, обладал всеми качествами альфы, но даже он не смог бы за секунду переместиться с улицы на второй этаж дома.
Пока я оправлялась от неожиданного испуга, Леся уже наполнила комнату весёлым щебетом и утопила меня в волнах оптимизма.
- А я все думаю - когда уже проснешься? Мама там наготовила гору еды, ещё и меня пыталась заставить помогать, но я сразу сказала - я занята, у меня важное дело! Я Званке одежду подбираю и ещё кое-чего, по-мелочи. Смотри, что у меня есть.
Леся перевернула большую хозяйственную сумку, вроде той, с которой бабушка Вера изредка ездила в город за покупками, и на кровать посыпался ворох чего-то воздушного и кружевного. Рядом плюхнулась сумка "по-мелочи", и из нее появились флаконы и тюбики с косметикой, а также небольшой органайзер с кисточками, щипчиками и маникюрным набором.
- Это что? - Я попятилась назад, подальше от всего этого "великолепия", и подумала, что точно не дам сестричке Влада надеть на себя лёгкое платье и, тем более, намазать на губы помаду.
- Одежда, - Леся воодушевленно выхватила из горы вещей светло-сиреневое полупрозрачное платьице на шелковом подкладе, приложила к себе и покрутилась, показывая какой у него покрой и материал. - Ты только посмотри, оно же чудесное! Тебе очень пойдет, просто примерь.
- Не буду я его носить. - На всякий случай я отошла ещё дальше, и постаралась ответить так, чтобы до Леси дошло - я не шучу.
Я действительно не собиралась принаряжаться и как-то украшать себя. Я к этому просто не привыкла.
В поселении мы жили скромно и ходили в одежде, которую шили сами. Было у меня одно покупное платье, синее в крупный белый горох, но носить его особо не приходилось. Так, примерить только, покрутиться перед зеркалом пока никто не видит, да спрятать назад в шкаф.
Ну куда мне, омеге, его? В школу только на праздники и надевала, а на стайных гуляниях оно ни к чему, я там прислуживала.
Про косметику я и не заикались даже, у бабушки не забалуешь. Владка ещё как-то исхитрялась подмазывать глаза и губы, но бита за это бабушкой была не раз, а я даже ради интереса не пробовала краситься. Нечем да и незачем омеге.
Леся выглядела немного обиженной из-за моего категоричного отказа, но настаивать, слава Луне, не стала, просто отобрала из горы флакончиков пару штук и протянула мне со словами:
- Ну хоть шампунь и гель для душа возьми.
Потом уточнила, что из одежды я бы хотела носить, а я честно призналась ей - привыкла к мужским свободным футболкам и брюкам, их и хочу.
Леся вспыхнула от непонятной мне радости, велела идти в душ, и убежала искать заказанную одежду.
Вернулась она, когда я заканчивала мыться. Постучала в ванную, крикнула, что принесла одежду и просунула сверток в приоткрытую дверь.
В свертке оказалась огромная, как я и хотела, мужская футболка и такие же безразмерные легкие тренировочные брюки. Их пришлось подкатать в несколько подворотов и максимально затянуть шнурком на талии, но все же это было лучше, чем надевать на себя платье.
- Званочка, ты скоро? Дедушка ждет нас к завтраку.
На мой отчаянный взгляд Леся ответила в духе, что отказаться никак нельзя, дед обидится, к тому же, у него есть новости про мою бабушку.
Делать нечего, пришлось идти за Лесей, но далеко я не ушла, - на лестничной площадке ноги просто вросли в лакированный паркет, и причиной этого являлся Влад.
Парень при виде нас с Лесей вскочил со своего места за накрытым внизу столом, и мне показалось, что он сейчас кинется на меня. Но этого не произошло.
Старый альфа легким прикосновением к руке внука усадил его назад, и жестом велел нам спускаться.
- Девочки, сколько можно вас ждать? У меня желудок к позвоночнику прилип от голода. Пожалели бы старика.
*****
Влад.
Бл..
Остатки кислорода с протяжным свистом вышли из лёгких, и так же шумно в грудь ворвалась новая порция воздуха.
Влад не смог совладать с собственным дыханием, и с телом справиться у него тоже не получилось.
Видеть омегу в собственной одежде - то ещё испытание. Легче Стасова уложить на лопатки во время спарринга, чем удержать себя сейчас на месте и не ринуться навстречу девчонке.
Девчонке, точно девчонке! И где были глаза раньше? Как ее, вообще, можно спутать с пацаном? Тонкая, прозрачная, ручки, как веточки болтаются в широких рукавах его, Влада, футболки. Лицо тоже остренькое, одни углы и тени под глазами, исхудала совсем. Только губы ничего, вполне себе девчачьи, целовательные.
Влад тяжело сглотнул, почувствовал слабый пинок под столом со стороны деда, втянул воздух ноздрями и закашлялся - с каждым движением омеги ее запах становился интенсивнее и вдыхать его спокойно не получалось никак.
Он вчера думал, что терпеть невозможно? А сегодня тогда что? Лекарство из крови Званки почти ушло, и за каждый вдох Влад расплачивался ощущением сродни удару молота по голове. Страшно представить, что будет завтра и как, черт возьми, это пережить без потерь?
Пока Званка шаг за шагом, бесконечно замирая и боязливо поеживаясь, добралась до стола, Влад извелся до состояния близкого к невменяемости, и с трудом смог взять себя в руки только благодаря бесконечным пинкам под столом. Пинался уже не только дед, но и Леська, и, если дед при этом сохранял безмятежный вид, то сестрица делала страшные глаза и шикала на старшего, между прочим, брата.
Слава Луне, омежка села не рядом, а напротив, иначе Влад бы за себя не поручился, хотя и несчастный метр стола не преграда. Ему, бл., сейчас вообще ничего не преграда. Стоит отпустить себя, - и любая высота по плечу, хоть бетонным забором омегу обнеси - Влад его в пыль разнесет, зубами прогрызет и собственной кровью умоет любого, кто встанет на пути.
Сквозь красную пелену Влад смотрел на перепуганную омегу, на ее коротко стриженную макушку и тонкую шею с быстро бьющейся жилкой под полупрозрачной кожей. Это практически все, на что он был сейчас способен - просто смотреть. Все остальные силы работающего на пределе тела уходили на запредельный контроль над ним же, взбесившимся организмом альфы.
Со стороны он, наверное, смотрелся жутко - надсадно дышащий, окаменевший до состояния мраморной статуи, с налитыми кровью глазами и маниакально отслеживающий малейшие движения маленькой омежки.
Понятно, почему девчонка так боится. Замерла над тарелкой и смотрит на нее, не отрываясь. Только частое моргание да притягательная до умопомрачения жилка на шее выдавали в ней живого человека, а не куклу, и это сравнение показалось Владу почти забавным. Каменная статуя и кукла, отличная пара.
Леся наклонилась к омежке и шепнула ей что-то на ухо. Склоненная голова едва заметно качнулась, и Леся с готовностью принялась накладывать на пустую тарелку перед Званкой салат и омлет с грибами, а Влад внутренне застонал от волны запаха, вызванного движением девушки.
Этот завтрак, толком не начавшись, превратился в пытку, и вряд ли у Влада получится наладить контакт с девчонкой, как хотел того дед. Легче было общаться с ней через окно, на улице хотя бы не ощущался ее аромат, и мозги могли соображать.
- Попробуй омлет, дочка. - Пока Влад мучительно боролся с собой, дед решил взять все в свои руки. - Юля все утро на кухне провозилась, не обижай хозяйку.
Омежка вскинула голову, послушно схватила блестящую вилку и отправила кусочек в рот. Дед довольно улыбнулся, Леся начала рассказывать что-то веселое про одну из своих подруг, и постепенно все наладилось.
Дед с аппетитом уничтожил гору еды и теперь ласково поглядывал на кувшин с компотом, Леся без умолку сыпала историями и у нее даже получилось вызвать вежливую полуулыбку на лице бледной омежки, но даже такая вымученная положительная эмоция надолго приковала внимание Влада к губам девушки.
Сам он тоже чуть успокоился, если это состояние можно было так назвать, но при малейшем послаблении контроля, его опять конкретно заносило, и всегда в одну сторону, как сейчас, когда он видел бескровные губы и представлял их в самых разных ситуациях.
- Когда я смогу навестить бабушку? - Званка заговорила, и Влад понял, что только ради звука ее голоса ему стоило пережить этот завтрак.
Это же… Это, бл.ть, ох.ренно!
Званка задала свой вопрос очень тихо, но на Влада словно пролился дождь из меда и зефира, а внутри что-то ответило звонким резонансом, словно в груди зазвенели туго натянутые струны.
- Виктор вчера созванивался с врачом, твоя бабушка молодец, ее можно забрать уже завтра или послезавтра.
От радостного блеска в глазах омежки в груди опять зазвенело, а потом, когда до Влада дошел план деда, и запело.
- Забрать-то можно, только некому пока. Виктору сегодня уехать пришлось, я, сама видишь, не совсем в форме. Влад бы мог, но он от тебя ни на шаг.. Ладно, - Ну дед! Ну актер! - подождем Виктора, он ненадолго уехал, на неделю или две.
Омежка чуть не подпрыгнула на месте, стрельнула острым взглядом по Владу, повернулась к деду, и опять к Владу. Долго не решалась произнести это вслух, но, наконец, набралась смелости и неуверенно предложила:
- Так может мы вместе тогда … с ним… - Кивок подбородком в свою сторону Влад воспринял, как комплимент.
- Вместе? - Дед сделал удивлённое лицо. - В смысле ты и Влад?
- Ну да…
- А ты этого хочешь?
Званка опустила плечи, но ненадолго, всего на несколько секунд, после чего опять подняла голову, посмотрела деду в глаза и почти твердо произнесла:
- Я хочу, чтобы бабушку выписали.
*****
Званка
Это было так странно - собираться в дорогу, зная, что ехать придется вместе с Малиновским. Я и Влад вместе в тесном пространстве? Как это вообще возможно?
Говорю же - странно.
Остроту ситуации немного сглаживало присутствие Леси, и я надеялась, что при сестре альфе будет проще сдерживаться, да и мне, как ни крути, полегче. И поболтать, и в целом…
Мои сборы заняли ровно две минуты, а вот Лесю пришлось подождать, - девушка сначала обстоятельно накрасилась, потом занялась укладкой волос, и не меньше времени потратила на выбор подходящей одежды.
В процессе она несколько раз предлагала примерить кое-что из ее гардероба, и на мой решительный отказ на этот раз не обиделась, а тут же переключилась на тему макияжа, напирая на то, что вот эта помада и вон та пудра мне очень пойдут.
Влад ждал нас во дворе возле машины, и, увидев его беседующим с дедом, я замедлила шаг, запнулась на ровном месте, а потом и остановилась.
В голове не укладывалось, что этот громила размером с платяной шкаф Леси - моя пара.
Влад по случаю очередного жаркого дня одет был соответственно - в лёгкие серые брюки и обтягивающую белую футболку, открывающую солнцу и моему взгляду бычью шею и ручищи, каждая из которых была точно объемнее моих ног в самом широком месте.
Это же надо было уродится таким здоровенным! Как его мама произвела на свет такого огромного?
Наше с Лесей появление прервало разговор внука и деда. Старший альфа медленно развернулся и тяжело побрёл в дом, бросив напоследок тихое предупреждение Владу, а тот торопливо отмахнулся и смотрел уже не на деда, а на меня, причем делал это так, что я, кажется, начала сомневаться в успешности нашей поездки.
Напряжение альфы я чувствовала каждой клеткой тела, Влад не мог его скрыть от меня, хоть и пытался, а его намерение принять безучастный вид только больше озадачило меня и, чего уж тут лукавить, напугало.
Влад вызывал сейчас ассоциации с постепенно нагревающимся от внутреннего кипения вулканом. Внешне всё спокойно - трава зеленеет, деревья шумят кронами, зверьё занимается своими делами, но в один момент вулкан просыпается и начинается ад на земле - раскалённая лава и пепел уничтожают все живое на своем пути. И неживое тоже.
Я так сосредоточилась на своих переживаниях, что не обратила внимания на то, куда усадила меня Леся, и, обнаружив себя на переднем сидении механического монстра под стать хозяину, расстроилась, но ничего изменить не смогла, - Леся уже устроилась на заднем диванчике, повисла на спинке моего кресла и продолжила трещать о какой-то суперской вечеринке, на которой она недавно была с подругами.
Надо ли уточнять, что ее щебет я не воспринимала никак? Присутствие Влада, его близость давили на меня непосильным грузом. Я не рисковала двигаться, боялась дышать и помыслить не могла посмотреть на него, но и боковым зрением видела достаточно. А ещё ощущала его запах. И чудовищно активную энергию. Я, кажется, даже тепло его кожи чувствовала, настолько малое расстояние разделяло нас. Или это мне просто мерещилось?
Всю дорогу до города я боялась, что Влад в любой момент может сорваться, но он держался, и это меня не успокаивало, а пугало.
Я знала, какая сила скрытно бурлила в нем, и очень расплывчато представляла, каких усилий ему стоит держать ее под контролем и даже временами мирно переговариваться с сестрой.
Несмотря на опасения, наше путешествие до города закончилось спокойно, без происшествий. В больнице тоже все прошло более-менее гладко, не считая всплеска злости Малиновского в сторону врача, случайно дотронувшегося до моего локтя.
Зато на обратном пути рвануло.
Бабушка, едва мы выбрались из города на нужную трассу, задремала на удобном заднем диванчике рядом со мной, я заботливо поправила лёгкий плед на ее коленях и поймала в зеркале заднего вида напряжённый взгляд Малиновского, от которого морозом пробрало по коже. Поежилась и отвернулась. Не могу смотреть на него. Боюсь.
Тогда-то это и произошло.
Машину резко бросило в одну сторону, затем в другую, раздался страшный скрип, Леся вскрикнула и начала ругаться, а Влад… Влад выскочил из машины и исчез с глаз.
- Что случилось? - Мы с проснувшейся бабушкой набросились на Лесю с вопросами.
- Нас подрезали, - непонятно ответила девушка, и я переспросила:
- Что сделали? Порезали?
- Подрезали. Резко перестроились перед нами, чуть не вытолкнули с дороги. - Пояснила Леся, вытянула шею вперёд, высматривая что-то на дороге, и выругалась: - Черт! Их же трое!
Теперь уже и я наклонилась и протиснулась между передними сидениями, чтобы тут же повторить Лесино ругательство.
- Черт!
Перед нашим автомобилем стоял с работающим двигателем другой, такой же черный и большой. Возле водительской двери на асфальте валялся большущий бородатый мужик, чье лицо заливала кровь, рядом как раз приземлялся ещё один бородач и, кажется, у него была сломана нога, а третьего Влад держал рукой за шею и прижимал к крыше подрезавшего нас автомобиля с такой силой, что у меня не осталось сомнений - убьет или нет. Убьет, конечно.
Это поняла и выскочившая из машины Леся, и бессильно охнувшая и схватившаяся за сердце бабушка.
Я тоже вывалилась на раскалённый асфальт, задержавшись лишь на секунду из-за непонятной ручки двери, но этой секунды Владу хватило, чтобы разбить головой несчастного стекло в двери машины.
На сестру разъяренный альфа не обращал никакого внимания, словно она и не висела на его руке, и не умоляла отпустить едва живого незнакомого альфу.
Но, стоило моим ногам коснуться асфальта, Влад резко потянул носом и стремительно повернул голову в мою сторону, одновременно разжимая пальцы и позволяя избитому мужчине сползти спиной по машине вниз.
Красные глаза впились твердым звериным взглядом, просканировали все тело, словно искали малейшие повреждения, а потом, взметнув вокруг себя невидимый полог мятущейся энергии, Влад твёрдыми шагами направился ко мне.
*****
Не отрывая от него взгляда, я шарахнулась в сторону, но сразу остановилась под прицелом сузившихся глаз. Очень уж хорошо знала это нехорошее выражение лица - альфа готовился к охоте. И, стоило мне сорваться на бег, как требовало перепуганное тело, - за мою жизнь уже не поставить и гроша.
Влад в два широких шага оказался на расстоянии вытянутой руки. Непозволительно близко, ближе, чем я могла вынести, поэтому, почти не контролируя себя, я вскинула руку, очертила границу за которую не была готова его пустить.
Влад остановился в сантиметре от вытянутой вперёд ладони с дрожащими растопыренными пальцами, склонил голову набок и ещё больше сузил глаза, в которых плескалось нечто страшное для меня - жуткое обещание вырвать посмевшую остановить его передвижение руку.
Энергия Влада нетерпеливо хлестнула упругими жгутами по перегретому асфальту у наших ног. Она тоже возмущалась, не признавала сопротивления и плевать хотела на личные границы.
Выдержать давление альфы трудно даже другому альфе, омеге же эта задача и вовсе не по плечу, поэтому я долго не продержалась. Практически совсем нисколько не продержалась, если отбросить те жалкие несколько секунд молчаливого противостояния.
Рука, так смело взметнувшаяся в попытке защититься, опустилась, и глаза тоже опустились. Сначала на заросшую свежей щетиной смуглую шею, где под дубовой кожей мощно прорисовывался крупный кадык, потом ещё ниже, на ворот перепачканной чужой кровью футболки.
Смотреть на Влада было невозможно трудно, но он заслонил собой весь остальной мир и, сколько бы я ни вжималась лопатками в лакированный бок машины, никуда деться от него не могла, и, так получилась, что выхода у меня другого не было. Он мне его не оставил.
Опуская руку и позволяя альфе подойти к себе вплотную, я ждала чего угодно, и приняла бы покорно и жёсткую хватку за горло, и даже удар. Но чего я точно не ожидала от злого как тысяча чертей Влада, так это бережного прикосновения к своему подбородку.
Его пальцы легли мягко и совсем чуть-чуть надавили, принуждая меня поднять лицо и посмотреть в темные глаза.
Влад хмурился, но не сердито, а озабоченно, словно волновался или решал в уме проблему. При этом водил носом и делал отчётливые глубокие вдохи. Нюхал меня.
Покрытые начавшей запекаться кровью пальцы на подбородке пришли в движение - Влад перевернул ладонь тыльной стороной и очень осторожно, точно боясь навредить, погладил щеку, задел подбородок и мягко скользнул по нему вниз, к шее.
Страх полоснул ледяным лезвием по сердцу, и перед глазами всплыло его взбешенное лицо в библиотеке, когда он держал меня на весу за горло и прижимал к стене.
И я, совсем как в тот раз, вцепилась в его кисть, попыталась отбросить сильную руку, и была готова выгрызть себе свободу зубами, выцарапать ногтями, - все, что угодно, лишь бы не удушье от руки Малиновского. И, - Луна свидетель, - будь у меня канцелярский нож, я бы всадила его настолько, насколько хватило бы длины лезвия.
Влад, кто бы сомневался, в один миг погасил бессмысленную вспышку. Он просто сгреб меня, спеленав ручищами-убийцами, и прижал к себе, тело к телу, кожа к коже.
- Тихо, девочка.. успокойся.. ну же… Тссс.. Все хорошо, … хорошо…
Громадная ладонь давила на затылок, заставляя меня скользить лицом по горячей коже, упираться носом в ключицу и дышать густым запахом половозрелого альфы, другая придерживала за спину, без нажима, но посмотрела бы я на того, кто попробовал бы выбраться из этих объятий удава.
- Не бойся меня.. не бойся..
Он повторял это снова и снова, и поглаживал меня по голове, но я чувствовала его дрожь и дрожала сама.
Луна, он же меня задушит! Или расплющит в объятиях, сам того не замечая.
Успокоиться? Он вот так просто советует мне успокоиться, в то время, как сам находится на грани и не может совладать с собственной силой?
Я чувствовала ее мощь и кипение, она была прямо тут, под смуглой кожей. Сила бурлила и клокотала, обжигала мое лицо, тесно прижатое ладонью Влада к его шее. Сила рвалась на волю неуправляемым потоком, и я не знаю, как Влад ее удерживал и насколько долго это продлится.
Знаю, пару часов назад я сравнивала Малиновского со спящим вулканом. Теперь пришло время сказать - вулкан почти проснулся. Из мельчайших щелей повалил раскаленный пар, кое-где начали просачиваться первые струйки лавы, посыпались потревоженные камни, а я в этой картине… я сидела на самом верху вулкана, на подпрыгивающей крышке едва прикрытого кратера и пыталась успокоиться.
- Не бойся.. Не бойся… пожалуйста.. Только не меня..
Мой "вулкан" обрёл голос и начал двигаться - опять погладил широкой ладонью по голове, а потом сделал то, что напугало сильнее возможных побоев.
Влад поцеловал меня в макушку. Раз, другой, третий, и, пока я разобралась в том, что происходит, он добрался до лба и прикоснулся горячими сухими губами до незащищенной волосами кожи. Его рука, между тем, потянула за отрастающие локоны на затылке, - он настойчиво пытался заставить меня запрокинуть голову, чтобы что? Поцеловать меня по-настоящему?
У всего есть предел, и у страха тоже. Я уже замечала за собой - стоит дойти до такого предела, и все чувства исчезают. Наверное, тело включает какой-то механизм защиты или просто устает бороться, не знаю.
Так было и сейчас. Поняв, что с Владом мне не справиться, я почти помогла ему - перестала прятать лицо и сама подняла его навстречу слишком наглым губам. И даже заметила промелькнувшее в глазах Малиновского недоверие пополам с вспыхнувшей радостью, как и стремительное движение вперёд.
Он остановился в сантиметре от моих губ, черт знает зачем. Хотел убедиться в моем безоговорочном согласии? Или мечтал, что я сама его поцелую?
Нет, точно нет. Альфы таким человеколюбием не страдают, они просто берут то, что хотят, а от Влада я ничего подобного, тем более, не ждала.
Но, тем не менее, он остановился, пусть и по непонятной мне причине, и самое время сейчас воспользоваться короткой передышкой и отсутствием у меня страха.
- Отпусти меня. - Я не смотрела на него прямо, сосредоточившись на отросшей длинной челке, но даже краем глаза заметила и всем телом почувствовала, как он вздрогнул. И добавила поспешно: - Пожалуйста, Влад.
И он отпустил. Не сразу и с большой неохотой, все время пытаясь заглянуть мне в лицо, но отпустил.
Открыл дверь машины и помог сесть возле бабушки, за что я честно его поблагодарила, так как собственных ног почти не чувствовала.
Луна, как это все пережить? Почему взрослая жизнь так ужасна? Как хорошо было в детстве под бабушкиным заботливым крылом.
В ответ на эти мысли, бабулина мягкая ладонь накрыла мои пальцы и неловко погладила - не все движения давались ей просто.
Выцветшие глаза смотрели с печалью, и я почувствовала - бабушка хочет поговорить. И я даже знала о чем.