Глава 21

Идти было тяжело, но я наотрез отказалась добираться до дома Малиновских на Лесином прыгучем мопеде. Мне и в нормальном состоянии не очень понравилось кататься на нем, а после "свидания" с Владом сама возможность усесться на жесткое сидение приводила в ужас.

В итоге, вместо меня с Лесей поехал ее новообретенный жених Игнат, а я, несмотря на активное сопротивление, оказалась на руках у Влада.

На его самодовольное лицо было невозможно смотреть без смущения - мужская гордость плескалась в довольных глазах, вырывалась обжигающим дыханием, сквозила в каждом движении и жесте. Ни дать ни взять - победитель идёт, трофей в руках несет.

Минут через десять мы выбрались из леса на вполне приличную проселочную дорогу, а ещё через пару минут нас подобрала машина, посланная из дома Лесей.

За рулём сидел незнакомый парень, и я несколько раз поймала его внимательный взгляд в зеркале.

- За дорогой следи, - "посоветовал" ему Влад, и теснее прижал меня к горячему боку. Больше парень на меня не смотрел.

Возле дома, когда мы вышли из машины, я решилась спросить что же там произошло, и Влад нехотя пояснил:

- Матвей тоже альфа, он почувствовал твое состояние. Переживает.

Я немедленно покраснела, но сильно погрузиться в переживания не успела - из дома на встречу высыпала толпа народа, и нас с Владом взяли в оборот.

Несмотря на активные сопротивление, Влад донес меня до ванной комнаты и только там опустил на прохладный кафельный пол.

А потом случилось неожиданное. Его строгая мама Юлия вытурила альфа-сынка в коридор и закрылась со мной в ванной.

Не обращая внимания на стук в дверь и недовольный голос Влада, Юлия помогла мне снять пыльную одежду, настроила теплую воду в душевой кабине и подала руку, чтобы я не споткнулась о высокий порожек поддона, обложенного плиткой.

- Не торопись, мойся спокойно, я подожду.

Юлия деликатно отвернулась и занялась полотенцами, перебирая их и аккуратно складывая стопкой, а я, несмотря на ее просьбу не спешить, быстро ополоснулась и выключила воду.

Мама Влада только вздохнула, подала большую махровую простынь и завернула меня в нее, как младенца, а после открыла дверь и позволила Владу забрать меня.

- Луна, что за день сегодня… - Горестно, но довольно спокойно произнесла она, и тут же повысила голос, услышав, как из комнаты ее нервно зовёт Леся: - Иду я, уже иду, … бинты искала.

Помимо бинтов мама Юлия прихватила из ванной большой пластиковый контейнер с нарисованным красным крестом на крышке.

Больше ничего увидеть я не успела - Влад занёс меня в комнату и, не глядя, захлопнул дверь ногой.

Я осмотрелась. Комната, в которой мы оказались совершенно точно не была моей, и с такой же долей уверенности принадлежала Владу. Каждая вещь здесь кричала о принадлежности альфе, а к густому запаху, пропитавшему постель, на которую Влад сгрузил меня вместе с полотенцем, нужно было привыкать.

Положа руку на сердце, - мне ко всему нужно привыкать. И к его близости, и к жадному взгляду, беспрерывно скользящему по телу и заставляющему прикрываться, и к жару, исходящему от рук. А ещё - к попыткам дотронуться, прикоснуться, огладить мимолетно.

От этих прикосновений, приправленных мужским обещающим взглядом, мурашки в области копчика выплясывали танец дрожи, а в груди им вторило испуганное сердце.

Влад что-то говорил нейтрально-успокаивающее, но толку от его "все будет хорошо, расслабься" не много. Я не могла расслабиться, когда он лежал рядом и обнимал за талию горячей ручищей, и ещё сильнее напрягалась, когда эта рука начинала путешествие по телу - легко сжимала бедро, скользила по руке вверх до плеча, и возвращалась назад тем же путем.

Плотная махровая ткань под пальцами Влада казалась невесомым шифоном. Она не защищала от жара его кожи и не оставляла никаких иллюзий в принадлежности этому мужчине. Он трогал меня как хотел и где хотел. И слава Луне, что по каким-то своим причинам, его прикосновения были поверхностными. Он не пытался стянуть с меня полотенце или залезть под него. Гладил "по верхам".

Через некоторое время его движения начали становиться плавнее и медленнее, пока не прекратились полностью. Я замерла под тяжёлой рукой, вслушиваясь в размеренное дыхание.

Заснул?

Минуты шли, Влад не двигался, и я рискнула лечь удобнее, развернувшись полубоком.

Лицо Влада оказалось передо мной. Он действительно спал, и его расслабленный вид подействовал странно. Не то чтобы грозный альфа сразу предстал беззащитным младенцем, скорее он напоминал сейчас отдыхающего льва или тигра, но было в его безмятежном облике что-то трогательное. Настолько, что кончики пальцев закололо от желания дотронуться до высокой скулы и погладить неизменную вертикальную морщинку между бровей.

И я дотронулась. И погладила.

И охнула от неожиданности, когда пальцы перехватила рука Влада, подтянула к губам, и похолодевшую кожу обжёг поцелуй.

- Спи. - Сквозь сон скомандовал он, прижал мою ладонь к своей груди, и опять затих, не оставив никаких других вариантов, кроме как послушно прикрыть глаза и заставить себя отдохнуть.

****

Три дня спустя.

Утро началось, как и парочка предыдущих, с ощущения тяжести почти на всём теле - во сне Влад навалился грудью мне на спину и придавил неподъемными рукой и ногой к постели.

Выбраться из такого захвата - то ещё занятие.

Влад даже во сне не позволял отодвинуться и, если мне удавалось отвоевать себе немного свободного пространства, он тут же возвращал все на свои места. Просто сгребал меня ловко назад, под себя, или двигался ближе с тем же самым результатом. И для этого ему даже не требовалось открывать глаза и просыпаться.

Я пробовала поговорить и объяснить, что мне элементарно тяжело так спать, на что Влад с готовностью предложил поменяться местами и рассмотреть его грудь да и тело в целом в качестве подушки.

Надо ли уточнять, что я отказалась?

Такой вариант не устраивал меня ещё больше, особенно учитывая постоянное присутствия у Влада .. кхм.. Даже в мыслях неудобно произносить то, что Влад прямолинейно называл "стояком".

Но он был, и от моего нежелания видеть эту однозначную реакцию на меня, никуда пропадать не собирался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Особенное "удовольствие" на фоне его боевой готовности приносили вопросы Влада, касающиеся того, как у меня "там" дела? Болит-не болит? Хорошо заживает? Ничего не беспокоит?

Я краснела, вертела головой и бубнила, что все нормально, пугалась блеска в глазах Влада и тут же уточняла, что ещё, конечно, больновато, но нормально больновато, без необходимости принимать обезболивающее.

И так каждый день да не по одному разу.

Влада я, кстати, не обманывала. Я действительно ещё ощущала дискомфорт при резких движениях, поэтому быстро приучила себя двигаться плавно и замедляться до максимума в моменты, когда нужно было присесть или, наоборот, встать.

Это было заметно, и вся семья Малиновских, конечно, тоже была в курсе моих проблем.

Не отходящая от раненого Игната Леся в редкие свободные минуты пыталась поговорить и узнать подробности, а Юлия выдала мне пачку аптечной ромашки и сопроводила "подарок" устной инструкцией. Слава Луне, хоть дед не лез в мои интимные дела, но причина меня сильно озадачила.

Малиновский-старший сосредоточился на помощи моей бабушке.

Он проводил ей короткие экскурсии по дому, показывал упражнения для скорейшего восстановления, уговаривал поесть, когда Ба капризничала, и даже строил далеко идущие планы на совместную рыбалку и сбор грибов осенью.

Это было так странно, но бабушка, вроде, не возражала и ничего не имела против такой опеки со стороны старшего альфы, и как-то само собой вышло, что меня практически оттеснили от ухода за бабушкой, оставив лишь помощь в гигиенических процедурах.

А вчера и бабушка удивила безмерно - после вечернего душа, явно смущаясь, спросила нет ли у меня лишней помады, а то губы совсем бледные да и сухие какие-то.

У меня косметики отродясь не водилось, но с этим вопросом помогла Леся. Замотанная заботой об Игнате девушка передала целый пакет женского добра, и мы с бабулей перед сном долго разбирали тюбики и пытались угадать, содержимое какой баночки куда намазывать.

Кроме косметики Леся поделилась явно подкинутыми Юлей шейными платками и бижутерией, и у меня сердце зашлось от радости за бабушку, когда я увидела с каким удовольствием она рассматривала обновленную себя в зеркале.

И вот сегодняшнее утро.

Удивительно, но я каким-то образом сумела выбраться целой и почти не помятой из-под тяжелющего Влада. И даже не разбудила его при этом.

Тело порадовало отсутствием каких-либо болевых ощущений, и я даже энергично присела несколько раз, чтобы убедиться - все прошло, я полностью здорова.

Окрылённая этим открытием, тихо притворила за собой дверь и отправилась к бабушке, чтобы помочь ей с утренними процедурами.

Но она, оказывается, давно со всем справилась сама, и уже сидела за завтраком в компании Малиновского-старшего. Взгляд зацепился за аккуратную прическу бабули и за шелковый светло-голубой платок на ее шее. А ещё - за блестящую брошь с бесцветными камушками на ее груди. И, конечно, от меня не укрылось внимание, с которым дедушка Влада изучал скромное украшение.

Луна, что происходит в этом доме?

Я успела выпить чашку чая, когда у стола появился Влад и Леся с Игнатом.

Пришлый альфа выглядел значительно лучше, чем в прошлые разы, когда мне доводилось мельком увидеть его. Его рука всё ещё висела на перевязи, но общий вид и аппетит, с которым он принялся за еду, говорили о скором выздоровлении.

Кстати о выздоровлении.

Влад первым делом чмокнул меня в макушку и потерся носом об ухо, успев при этом озвучить даже не вопрос, а утверждение:

- Мм… вижу ты уже поправилась..

От мурчащих ноток в его голосе по спине поползли знакомые мурашки, в груди кольнуло иглой страха, но, вместе с тем, в животе зародилось теплое щекочущее ощущение. Это что? Предвкушение?

Я часто заморгала, скрывая растерянность и беспомощно барахтаясь в цепком захвате темного взгляда, а Влад почти засмеялся от того, какое выражение приняло мое лицо и, не скрывая хорошего настроения, с деланой угрозой произнёс:

- А кто это у нас тут смотрит прямо альфе в глаза? А? Чересчур смелая омега? Я так понимаю - это вызов?

- Влад, дай девочке поесть нормально! - Строго прикрикнула Юлия, как раз входившая в столовую с блюдом чего-то вкусно пахнущего, но Влад просто подхватил меня одной рукой, другой сгреб с подноса тарелку и шутливо откланялся совершенно не удивлённой компании родственников.

- Мы поедим у себя.

****

Если бы беспомощность и умоляющее выражение моего взгляда на бабушку можно было бы измерить, то показания приборов точно бы зашкалили. Но бабушка лишь благожелательно улыбнулась и кивнула в знак поддержки. Все, мол, хорошо.

И я даже не удивилась.

Пару раз за эти три дня я пыталась поговорить с Ба, обсудить свои страхи, но она, кажется, была в полнейшем восторге от того, как все сложилось, и уже думать забыла о нашем плане по моему спасению от участи омеги.

- Званка, ты истинная для сильнейшего альфы из хорошей семьи! Чего ещё можно просить для омеги у судьбы? Не греши, девонька, не гневай милостивую Луну. И про страхи свои забудь! Не бывает такого, чтобы истинные не нашли друг к другу путь. Все у вас сладится, ты только не противься мужу.

Да, забыла сказать, Влад теперь мой муж. И для этого ему не понадобилось никаких церемоний. У истинных все просто в данном вопросе - если мужчина и женщина, предназначенные друг другу, до встречи не имели семей, то после первого же "единения" они автоматически становились супругами. Что и произошло с нами.

Для других ситуаций, если, например, один из истинных, а то и оба сразу, уже состояли в отношениях, предусмотрены специальные ритуалы, но и их не все придерживались.

Когда встречаются предназначенные, тут уж не до долгих расшаркиваний, особенно, если мужчина альфа. Его энергия заживо сожрёт хозяина, пока он будет разводиться/жениться.

Впрочем, какое мне дело до неизвестных гипотетических пар, если мой собственный муж уже захлопнул дверь нашей спальни и повернул защёлку замка, сухим щелчком отрезая нас от остальных обитателей дома.

Страшно ли мне? Конечно!

Слишком жива ещё в воспоминаниях боль от первого раза и холодящее душу чувство беспомощности перед огромной живой махиной.

Это ощущение вернулось и сейчас, пока Влад медленно и неумолимо подходил к кровати, и на ходу снимал с себя трикотажную футболку, обнажая мощное тренированное тело и давая мне рассмотреть себя.

В горле пересохло от представления того, как эта гора мышц распластает меня по постели и похоронит под собой.

- Ты что? - Влад остановился, а затем рывком запрыгнул на кровать и подался всем телом вперёд, заставляя меня отшатнуться. - Ты боишься меня?

В донельзя близких глазах заискрилось искреннее непонимание, а я не могла ничего сказать ему в ответ. Губы словно онемели.

Влад, не дождавшись объяснений, придвинулся ещё ближе, припечатал ладонью спину, чтобы я не могла ускользнуть от него, и прошептал в губы:

- Званка… глупая моя… Не бойся меня, никогда не бойся..

Я всё ещё дрожала в его руках и непроизвольно пыталась отодвинуться, увеличить между нами расстояние, но он не позволил.

- А что, если я пообещаю остановиться в любой момент как только ты попросишь?

Я недоверчиво подняла глаза и нахмурилась. Он остановится? Правда? Просто по одному моему слову?

Так может быть уже сейчас можно прекратить наше… хмм.. общение?

- Не-а, сейчас нельзя, - весело мотнул головой Влад, и потерся жёсткой щетиной о мой нос в ответ на робкий вопрос. - Ты остановишь меня, если, вдруг, будет больно.

Вот так раз! А страх, значит, не преграда?

Основательно возмутиться я не успела - губы Влада коснулись моих, и, внезапно, стало тяжело - мужское тело навалилось и опрокинуло меня на спину.

Руки непроизвольно взметнулись и упёрлись в каменные плечи, ногти царапнули горячую кожу. Я боролась. По крайней мере, считала, что боролась, но Влад в ответ на мои действия лишь довольно заурчал, чем опять напомнил мне гигантского кота.

Клянусь, я каждую секунду хотела сказать ему нет. И остановить просто потому что…. Не знаю почему! Запуталась!

Да, я очень воодушевилась его обещанием оставить меня в покое по одной просьбе, но так же в голове сидело "если будет больно".

И в ответ на каждое действие Влада я прислушивалась к себе, внимательно прислушивалась и пыталась поймать ту самую грань, за которую я его с чистой совестью не допущу.

Лёгкий укус за мочку уха. Луна! … Мне же больно? Я… я не знаю.. Скорее нет, чем да, к тому же это, кажется, …. приятно.

Ошеломленная открытием, я пропустила целую череду прикосновений на грани, и очнулась когда сильные ладони добрались до груди и сжали беззащитные вершинки, целиком спрятав их под горячими пальцами. В ответ я вся сжалась внутри, захлебываясь протестом, но.. и это было не больно. Наоборот, от прикосновений Влада дурная волна ударила в голову, заставила с шипением выгнуться навстречу рукам и протяжно застонать.

- Званка.. - в унисон прорычал Влад, ещё раз прикусил мочку уха и с животным остервенением набросился на мои губы.

Луна, что это был за поцелуй! Такой глубокий, такой .. захватнический, словно не я хозяйка своему рту, а Влад.

Пока его язык бесновался меж моих губ и не оставлял даже надежды на передышку, пальцы оттянули широкую резинку свободных домашних брюк и прикоснулись к скрытому бельём бугорку.

Нежно погладили и легко надавили, заставляя меня взвиться, только бежать было некуда, и все, что Влад мне оставил - это возможность протестующе мычать ему в рот и постанывать от бессилия, а ещё - от нестерпимого жара в теле.

Это ощущение было настолько же ужасно, насколько и восхитительно, но голову не покидала мысль, что я уже проживала подобное, и мое удовольствие завершилось на моменте грубого и болезненного проникновения.

Поэтому я и сжимала ноги до последнего, и пыталась выстонать категоричное нет пока Влад не глядя стягивал с меня оставшуюся одежду, и делала это с таким рвением, что заставила-таки его остановиться. Правда ненадолго.

- Тебе больно? - спросил он у меня и усмехнулся, когда я с готовностью закивала.

Медленно облизал один из своих пальцев и так же медленно погладил меня внизу живота, а потом, - о ужас! - скользнул этим пальцем вглубь тела.

Я вцепилась в его руку так сильно, что точно поранила кожу, и сжалась так отчаянно, что вибрация от перенаряженных мышц пошла по телу, но Влад даже не изменился в лице, лишь дышать стал глубже. И даже не подумал убрать этот чертов палец, наоборот, добавил второй, легко массируя им предательский бугорок, от которого тотчас растеклись сладкие теплые волны от низа живота до макушки и кончиков пальцев на ногах.

- Врушка, - проурчал Влад, лизнул мочку, а потом и вовсе запустил язык внутрь ушной раковины и принялся совершать им недвусмысленные движения, которые вторили движению пальца внизу живота.

- Прекрати! Ты.. ты обещал! - Я с трудом дышала, ещё с большим трудом говорила и ощущала себя почти несчастной от того, что не понимала своего тела и его бешенной реакции на действия Влада.

- Всё ещё больно? - Темные глаза полыхнули внутренней силой и тщательно скрытой энергией, палец внутри опять шевельнулся, задевая нечто запредельно чувствительное, а я почувствовала, как от охватившей меня температуры начинает покрываться капельками пота кожа, а внизу, под ладонью Влада становится настолько мокро, что даже неудобно.

****

Он точно издевался надо мною, задавая один и тот же вопрос и делая своими пальцами нечто совершенно невообразимое. Да, он спрашивал, вроде и заботился о моем самочувствии, но не давал возможности не то что отвечать, но даже связно мыслить.

И, словно мне было мало переживаний, улыбался..

Мягко улыбался, ласково, с хитрецой, но с каждым глубоким движением его руки улыбка становилась менее заметной, пока не уступила место почти ожесточенному выражению.

- Давай же.. Сделай это для меня..

Губы, не терпящие ни малейшего неповиновения, отобрали последние крупицы воздуха, с которым и так были большие проблемы в жарком пространстве комнаты, и опять меня придавило тяжестью - Влад опустился сверху.

Кожа к коже, теснее некуда, одно дыхание на двоих и его пальцы, от беспощадных движений которых я почти сразу взвыла и забилась в сладких конвульсиях, пронизавших все тело и заставивших подумать о том, что я, кажется, умираю.

Нарастающее давление, пришедшее на смену неугомонным пальцам, я, конечно, пропустить не могла, и тоскливо подумала, что вот сейчас-то точно будет больно. Как в прошлый раз.

И каждый толчок встречала с напряженно закушенной губой и округленными до предела глазами.

- Расслабься.. Впусти меня глубже.. - Влад прижался влажным лбом к моему, качнул бёдрами и, вдруг, зарылся лицом в ложбинку между плечом и шеей, и с силой поцеловал, почти укусил.

Я ахнула от неожиданного острого импульса внутри, и почувствовала, как Влад одним толчком проник так глубоко, как я и вообразить не могла.

- Больно? - напряжённым голосом сквозь сжатые зубы спросил он, а я с удивлением поняла, что боли почти нет.

Есть только ощущение чрезмерной наполненности, плотной, до дискомфорта, но оно ни шло ни в какое сравнение с тем, что было в первый раз.

Влад не стал дожидаться, пока я соберусь с силами облечь мысли в слова, и начал двигаться. Медленно и осторожно, он каждым толчком растягивал тесную глубину под себя, приучал тугие мышцы к немаленькому размеру, и срывал тихие вздохи-стоны с моих губ.

- Лу… Лу… Лу-на..

Не с первого раза получилось произнести хоть что-то, но, озвучив вслух призыв к небесной покровительнице, я тут же забыла зачем ее помянула.

Каждый толчок внутри моего тела был как удар молнии. Не знаю, зачем это устроила природа-затейница, но ни с чем другим я то, что творилось внутри сравнить не могла. Короткие электрические разряды били синхронно с движениями Влада, путали мысли, сотрясали тело и ломали что-то внутри меня, ровняли гигантские укрепленные стены с землёй и, как по волшебству, щедрыми мазками рисовали на их месте цветущий сад.

Я не успевала привыкать, не успевала дышать и, тем более, соображать. Ничего не успевала, и чувствовала себя так странно, словно не принадлежала больше себе, и точно не могла ничего изменить в происходящем.

Просто соломинка, подхваченная водоворотом.

Страшно ли быть беззащитной былинкой? Наверное, да. Но у былинки есть кое-что, недоступное чему-то монументальному, типа столетнего дуба.

Былинка легка на подъем, гибка и невесома.

Там, где сломленный стихией неповоротливый дуб сгорит, застрянет или утонет, былинка пролетит на крыльях ветра, прокользит по глади воды, и не всякий водоворот ее утянет на дно.

Так и я, подхваченная ураганом по имени Влад Малиновский, сначала билась, сопротивлялась, пыталась оттолкнуть и вырваться, но только тратила силы, и ничего не могла изменить.

Пока не приняла себя и не поняла - счастлива может быть и былинка, главное - не пытаться идти против урагана.