Глава 18 · Это безумие

Ульгар обрубил ее крик властным жестом и голосом, не терпящим возражений:

— Я здесь — закон! — его рык заставил шаманку отпрянуть. — И если я разгневаюсь… это будет куда страшнее гнева предков для тебя.

Я опустилась на колени рядом с девочкой и закрыла глаза, отгораживаясь от окружающего мира. Внутри все сжалось в комок страха, но я должна была попробовать. Не для того, чтобы что-то доказать им. А для девочки, которой еще предстояло прожить долгую жизнь.

Закрыла глаза, отсекая все: тяжелый взгляд Ульгара, злобное пыхтение шаманки, напряженное молчание толпы и даже присутствие Гриома. Остался только слабый, прерывистый хрип ребенка и леденящая энергия паразита, что исходила от нее.

Протянула руки, едва касаясь висков девочки, и призвала знакомую энергию исцеления. Теплый, золотой свет, что сращивал плоть и кости, поток жизни. Но едва он коснулся ребенка, я ощутила удар. Холодная энергия паразита не просто сопротивлялась — она пожирала свет, становясь лишь сильнее.

Девочка слабо застонала, и ее тело выгнулось в мучительном спазме.

Руки задрожали, паника нарастала. Не получается. И почему я решила, что смогу помочь? Я посмотрела на лицо девочки, на синеву губ. Она умрет, если ей не помочь…

Я чувствовала, как распространяется гул разочарования и гнева вокруг. Шаманка что-то ядовито шипела.

Если вспомнить, то белая молния, что вырывалась из моих рук в лесу, это была магия уничтожения.

Уничтожения…

Это безумие.

Применить разрушительную магию к умирающему ребенку? Но иного выхода у меня нет. Либо я осмелюсь на это безумие, либо она умрет на моих руках.

Снова сосредоточилась, но на этот раз искала внутри колючую энергию. Представила ее как маленькую, острую иголочку. В пальцах заныло знакомое покалывание, но на этот раз оно было обжигающим.

Я направила его внутрь, выискивая холодную энергию. И увидела внутри черную, пульсирующую паутину, опутавшую яркую искру жизни ребенка. Паутина сжималась, вытягивая из нее силы.

Сконцентрировалась на одном тончайшем волокне и запустила в него тонкую иголочку — крошечную молнию. Раздался тихий, противный шипящий звук. Черная нить дрогнула и рассыпалась в прах. Искорка девочки вспыхнула чуть ярче.

Сработало.

Принялась за следующую нить, потом за третью. Требовалась невероятная концентрация. Каждое движение должно быть ювелирным, чтобы не задеть хрупкую искру жизни.

Пот стекал по моим вискам, спина ныла от напряжения. Я чувствовала, как силы покидают меня, но останавливаться нельзя.

Я продвигалась все быстрее. Белые искорки плясали под моими пальцами, выжигая нити паразита. Черная паутина таяла на глазах. Искра жизни внутри ребенка разгоралась, крепла, наполнялась теплом.

Последняя ниточка исчезла, и я отшатнулась. Мир поплыл перед глазами. Я упала бы на землю, но чья-то сильная рука подхватила меня за плечо.

Я открыла глаза, с трудом фокусируясь. Гриом стоял на коленях рядом, его ладонь все еще сжимала мое плечо, а в глазах, пристально всматривавшихся в мои, читалась тревога, граничащая с паникой.

— Ты как? — его голос был низким и хриплым от сдержанных эмоций.

Я улыбнулась, довольная проделанной работой.

— Хорошо.

Девочка на руках у матери сделала глубокий, ровный вдох. Сероватый оттенок с ее кожи спал, уступив место здоровому зеленому румянцу. Она медленно открыла глаза.

Тишину разорвал сдавленный, счастливый плач матери. Она прижала к себе девочку, заливаясь слезами.

Дорг обнял их и, посмотрев на меня, благодарно кивнул. В его глазах не осталось и тени недоверия — только облегчение и благодарность.

Ульгар подошел ближе. Его тяжелый взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам.

— Наша численность сократилась после битв с тварями, — в его голосе впервые прозвучала не только власть, но и тяжесть ответственности. — Сейчас мы должны дорожить каждой жизнью. Каждой. — Он сделал паузу, давая этим словам прочно осесть в сознании всех собравшихся. — Ты спасла ребенка. Клан этого не забудет.

Я была слишком измотана, чтобы ответить, и лишь кивнула ему, чувствуя, как от этого простого жеста мир снова начинает плыть перед глазами.

Я стояла, почти повиснув на Гриоме, чувствуя, как его рука крепко держит меня за талию, не давая упасть, и с улыбкой смотрела, как орчиха радостно обнимает своего ребенка.