Глава 17 · Паразит

Прошло несколько дней. Я привыкла к ритму жизни лагеря — утреннему гулу, запаху дыма и жареного мяса, крикам детей. Меня по-прежнему игнорировали, но открытой враждебности не было.

А в нашем шатре все было хорошо. Оказывается, Гриом поступил вопреки их обычаям, поселив меня с собой. В одном шатре можно было жить лишь парам, прошедшим обряд. Я так понимаю их обряд это что-то вроде нашей свадьбы. Ночью его руки согревали меня лучше любых шкур, а утром я просыпалась под звук его ровного дыхания.

Сегодняшнее утро показалось особенно тревожным. Из шатра Ульгара донеслись приглушенные, но тревожные, срывающееся на резкие ноты голоса. По лагерю пробежала волна беспокойства.

Из шатра вышли Дорг, Гриом и Ульгар. Лицо Дорга было хмурое, он сжимал кулаки до побеления костяшек.

Они направились к одному из шатров на другом конце лагеря. Орки расступались перед ними с мрачными лицами.

Я последовала за ними.

У входа в шатер стояла группа орков. Полог откинулся и вышла плачущая молодая орчиха, прижимавшая к груди ребенка — девочку лет пяти. Лицо ее было бледным, с сероватым оттенком, губы синими. Она дышала прерывисто и поверхностно.

— Она угасает с каждым часом, — сдавленно произнес Дорг, обращаясь к Ульгару. — Шаманка ничего не может сделать.

Ульгар нахмурился, его взгляд скользнул по больному ребенку, потом по собравшимся, казалось, что он не знал, что сказать.

— Что с ней? — тихо спросил я у стоявшей рядом орчихи.

Она посмотрела на меня неуверенно, но все же ответила.

— Темная лихорадка. После стычки с тварями у Тихого ручья. — Она нервно дернула плечом. — Непонятно, как эта хворь передается. Высасывает силы. Уже третья жертва. — кивнула на девочку.

Я присмотрелась к девочке, пытаясь понять, что за болезнь. И заметила в ее ауре темно-серый ползающий оттенок.

Словно щелчок в сознании, обрывки знаний, вбитых в голову в Храме, сложились в ужасную картину.

Это не совсем болезнь, точнее, это был паразит, что оставляли после себя Порождения Тьмы из разлома. Паразит, пожирающий жизненную энергию.

Шанс выжить был ничтожен, не все Благословенные могли с ним справиться. Я ни разу не сталкивалась с ним, но написанное в свитках Храма, идеально совпадало с тем, что происходит сейчас.

Шаманка клана, орчиха в годах с лицом, покрытым ритуальными шрамами, вышла из шатра, ее плечи были сгорблены под тяжестью беспомощности. Заметив меня, нахмурилась.

— Мои травы и заговоры бессильны, вождь. Тень легла на ее душу. Я не могу сразиться с тем, чего не вижу. Такова воля предков, ей пора идти за грань.

В этот момент ребенок забился в слабых судорогах. Ее мать вскрикнула, прижимая девочку еще крепче. Дорг смотрел на дочь, и в его могучей фигуре не осталось ничего, кроме боли отца, бессильного спасти свое дитя.

Все глаза были прикованы к вождю и умирающему ребенку.

В этой давящей тишине я сделала шаг вперед.

— Я могу попробовать помочь.

Десятки пар глаз уставились на меня с внезапной надеждой. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием ребенка. Ульгар медленно повернулся ко мне, его взгляд был тяжелым и задумчивым.

— Ты? — раздался насмешливый голос шаманки. — Человечка. Ты думаешь, твои людские фокусы сильнее воли предков?

— Это не воля предков. Это… магический паразит. Он из разлома, питается жизнью.

— И что ты собираешься делать? — Она вышла вперед. — Ты осквернишь ее душу чуждой магией! Воля предков: сильный выживает, слабый умирает! И не стоит ее нарушать.

— Не думаю, что ваши предки хотят смерти невинного ребенка.

Я посмотрела на Гриома. Оказывается, он уже стоял возле меня. Он не говорил ни слова, но в его взгляде была непоколебимая готовность принять любое мое решение.

— Попытайся. — наконец прорычал Ульгар. — Но знай, — его глаза сузились, — если ребенок умрет по твоей вине, тебе придется ответить перед всем кланом. По нашим законам.

Прежде чем я успела что-то сказать, Гриом сделал шаг вперед, загораживая меня.

— Я ручаюсь за нее, — его голос прозвучал тихо, но твердо. — Значит, и отвечать я буду. Ее слово — мое слово. Ее вина — моя вина.

Между отцом и сыном пробежала незримая молния. Ульгар смерил Гриома взглядом, полным ярости и… уважения к его безумной преданности.

Я кивнула Ульгару и подошла к орчихе с девочкой. Та смотрела на меня с дикой смесью надежды и ужаса, ее дрожащие пальцы впились в мою руку.

— Пожалуйста, помоги ей, — прошептала она.

— Нет! Закон един для всех, предки разгневаются! — пронзительно завизжала шаманка, простирая руки, словно пытаясь закрыть ими ребенка от моего взора.