Глава 9 · Тепло

Гриом наклонился немного вперед, сохраняя зрительный контакт.

На подсознательном уровне я его не боялась, но и забывать о его силе и размерах не собиралась. И будь на его месте любой другой мужчина, я бы, несомненно, уже сбежала.

— Позволь тебя согреть, — его хриплый голос прозвучал как приказ и искушение одновременно.

Сделав шаг, я замерла в нерешительности, не зная, как удобнее устроиться. Гриом притянул меня, легко приподнял и усадил боком на свое бедро, перекинув мои ноги через второе. Когда я устроилась поудобнее, он нежно обнял меня, заключая в теплое кольцо рук, и его ладони легли на мою спину и бедро с такой осторожностью, будто держали хрупкую драгоценность.

Мы были напряжены, сидели, замерши, прислушиваясь к новому ощущению близости. Но Гриом расслабился первым, его дыхание стало глубже.

Я склонила голову и прижалась щекой к его теплой груди. Кожа была гладкой и горячей, пахла дымом, кожей и чем-то неуловимо пряным. Было слышно биение его сердца, такое же быстрое, как и мое. Я расслабилась, ощущая, как дрожь, наконец, покидает мое тело, вытесняемая всепоглощающим теплом.

— Ты маленькая, — голос, низкий и бархатный, прогудел у меня над головой.

— А ты теплый, — выдохнула я в ответ.

Он втянул воздух у моих мокрых волос.

— И приятно пахнешь.По спине пробежали мурашки. Очень прямолинейно.

Но я не думала, что это так — под рукой не было шампуня или мыла, я лишь кивнула. Он потерся щекой о мои волосы, и этот жест был на удивление… нежным, почти по-кошачьи ласковым.

— Как ты себя чувствуешь? Согрелась?

— Хорошо. Да, — и это было правдой.

Его руки сжались вокруг меня, и он немного отклонился назад, мягко увлекая меня за собой. Мне пришлось ближе прижаться к нему. Он был очень теплым и приятным.

И тут, в этой идиллии, я почувствовала нечто иное. Что-то твердое и упругое уперлось в мое бедро.

Сначала я не поняла, но через секунду осознание ударило как обухом по голове.

Я ахнула, непроизвольно попытавшись отстраниться, но его объятия не ослабли.

— Это просто физическая реакция, — пробормотал он, и в его обычно твердом голосе впервые прозвучало смущение, даже досада.

Дыхание участилось, но явно не от страха.

— Посмотри на меня.

Я колебалась. Было очень неловко, но я собрала волю в кулак и медленно подняла взгляд, встретившись с его глазами.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — прорычал он тихо, и в его глазах была искренность. — Не бойся.

Он, видимо, принял за страх мое учащенное дыхание.

— Мне… неловко, — прошептала, щеки пылали, я тонула в глубине его глаз, темных, как ночной лес.

Я теряла голову. Сердце убыстряло свой бег до безумного галопа от его близости, от этого всепоглощающего тепла и запаха, что кружил голову. Взгляд метался от груди к его плечам, ощущая, сквозь тонкую ткань накидки его могучие мышцы. Он был очень силен и мог делать со мной все, что захочет, но от этих мыслей, казалось, горит уже не только лицо, а все тело.

Боже, я не думала в таком плане о мужчинах уже два года, с тех пор как попала в этот мир. Эта часть меня, казалось, уснула навеки, а теперь просыпалась — дикая, смущенная и жадная.

— Ты горячий, — сорвалось с губ, выдавая мои мысли.

Прозвучавшая в гробовой тишине грота, фраза повисла между нами. Поняв, что сказала это вслух, я склонила голову, в отчаянной попытке спрятать пылающее лицо за волосами.

— Я не это хотела сказать… то есть… — я замолкла, казалось, что язык прилип к небу.

В бедро продолжало упруго упираться его естество, напоминая о себе с каждым его движением, каждым вздохом.

— Поверь, я не желаю тебе вреда, — его голос был низким, почти рычащим, но в нем слышалась мольба, а не приказ.

Подняв голову, я заметила его взгляд на моей груди, тяжелый, полный нескрываемого желания. Мгновенно оторвав его от груди, он посмотрел мне в глаза и погладил подушечками пальцев щеку, и этот жест был до боли нежным на фоне бушующего между нами напряжения.

Приблизил лицо вплотную, его дыхание опалило мои губы, и я непроизвольно облизнула их, чувствуя, как все внутри сжимается в сладком предвкушении.

Он опустил руку и скользнул теплой ладонью под ягодицы, несильно, но уверенно сжав. Его дыхание стало тяжелым, горячим и влажным у моего виска.

— Останься, — рука снова сжала мои ягодицы, прижимая ближе. — Позволь прикоснуться к тебе, — он почти прорычал эти слова.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, задушенные смесью страха и пьянящего возбуждения.

Гриом спустился с камня вниз, в теплую воду, и, удерживая меня, развернулся и усадил на камень, на котором сидел. Я крепче вцепилась в его плечи, ощущая, как мокрые волосы прилипли к его коже, мое собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Стоя на коленях и не отрывая от меня темного, пылающего взгляда, он скользнул рукой по моему бедру. Его пальцы обжигали кожу, приподнимая ткань, обернутую вокруг меня.

Он не делал следующего шага, ждал. Его взгляд требовал ответа, который я не могла выговорить. Воздух застыл.

И тогда, не в силах выдержать это напряженное молчание, я коротко, почти незаметно кивнула.