Глава двадцать пятая · На что способны маленькие девочки

После того, самого первого сна, мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и вспомнить, кто я и где я.

Итак, Аллира решила лично дать показания, не доверяя мое просвещение таким сомнительным источникам, как память драконов и письменные свидетельства. Прекрасно! Может, хоть что-то станет наконец яснее. В том, что мой слишком яркий сон послала именно она, я и не сомневалась. И, видимо, продолжение следует.

Впрочем, отменять собственные изыскания я тоже была не намерена. На любом суде выслушивают обе стороны и показания свидетелей. Пока богиня выглядит в этой истории не лучшим образом — все же проклинать целый народ из-за личной обиды как-то… не по-божески совсем. Но я по-прежнему уверена, что где-то в чем-то драконы по-крупному ошибаются. Может, во мне говорит простая женская солидарность. А может, все дело в том, что я сама уже изрядно недолюбливаю весь драконий народ, даром что сама вроде как драконица. Но я собираюсь выяснить все в точности — и что-нибудь с этим сделать. Тем более что выбора у меня все равно теперь нет. Клятва дана, отступать поздно.

А пока — меня ждут все те же приказы, докладные записки, поручения и посетители… моих рабочих обязанностей никто не отменял.

И надо будет выяснить, продолжают ли серебряные дежурить у выходов. Когда-то же им должно надоесть! Да и Теева матушка вроде собиралась с ними о чем-то договариваться. Не факт, что я с их договоренностями соглашусь, но, может, они хоть на время взаимно аннигилируют?

За завтраком дитя мое размазывало кашу по тарелке с какой-то особой сосредоточенностью. Ой, знаю я этот нехороший взгляд…

— Мам, — решилась она наконец, — а давай заведем горгулью!

Я поперхнулась.

— Детка, — начала осторожно. Надо же выяснить, что снова прилетело в голову моему ненаглядному зверолюбивому чаду. — У тебя же есть горгульи. В монстрятнике. Ты их каждый день видишь.

— Это не то, — Лелька тяжко вздохнула. — А вот свою бы, домашнюю! Между прочим, они не дерут обои, как кошки. И не грызут обувь, как собаки. И вообще они знаешь какие хорошенькие!

Да уж. Я знаю! Видела этих каменюк. Уродливее горгульи может быть разве что сквонк. Спасибо, конечно, что хоть его Лелька больше не предлагает. И что вообще может быть «хорошенького» в живом каменном уродце⁈

— А маленькие горгулочки вообще… — вдохновенно продолжала моя дочь.

Ума, сидящая рядом с ней, изо всех сил старалась сохранить серьезное выражение лица. Кажется, ей про «маленьких горгулочек» уже рассказывали. И даже мою реакцию она вполне предвидела. Я вопросительно приподняла брови.

— Горгулья у них долго не находилась, в парке все пропадала, — пояснила тролльша. — А теперь вроде и нашлась, а все одно постоянно выбирается, я уж и не пойму, как. Летает куда-то. Мастер Зур думает, она птенцов где-то вывела. Вот Лелечка и загорелась…

— Ага. Дочь моя! Мы с тобой уже говорили про диких животных в доме, правда? В монстрятнике для них есть специальные условия, а дома…

В этот момент со второго этажа, где располагалась детская, послышался грохот и треск ломающейся мебели.

Я прикрыла глаза, чувствуя себя провидцем, способным прозревать сквозь стены.

Просто я очень хорошо знаю свою дочь. Сколько она еще в земной жизни притаскивала домой бездомных котят и щенят! Пока я была замужем, приходилось каждый раз выдерживать целый бой с Игорем, чтобы хотя бы не выкидывать всю эту живность за порог. Сколько я потом бегала, пристраивая тех зверушек! А уж сколько моей обуви и нервов они попортили…

Ума заполошно подскочила, непонимающе глядя наверх. Ну конечно, откуда ей догадаться. Она-то, поди, была при Лельке неотлучно. Откуда ей знать, что отвернуться вполне достаточно, а уж способность этого ребенка незаметно проносить живность в дом всегда казалась мне чем-то почти магическим… обнаружить пополнение потом можно было и через день, и даже через два — смотря когда найденыш наконец напакостит. А утром моя дочь небось вскочила самой первой и вышла из своей комнаты до того, как Ума пришла ее будить.

…Горгулья — она, конечно, не котик и не песик. В тапки, скорее всего, не напакостит. А чем у нас горгульи известны? Ага, весят они… собственно, как камень. Интересно, как Лелька эту прелесть тащила, да еще незаметно. В общем, если такая штука присядет на спинку стула, хана тому стулу.

— Лелиана Вернес! — очень спокойно начала я. — Скажи, пожалуйста, что именно из мебели в твоей комнате было еще цело, когда ты оттуда выходила утром?

Это моя мама так записала новообретенную внучку в родовой книге — Лелианой. Я не возражала, а Лелька тем более. Ей новое имя понравилось.

Дитя мое тяжко вздохнуло.

— Ну, на кровати она немножко попрыгала…

— Понятно.

— Там только ножка подломилась и еще в середине дырка! А так ничего и не заметно совсем. И еще я ее просила посидеть немножко в шкафу, а ей стало скучно…

— Понятно.

Это насколько же крепко я спала? С Умой-то все понятно, ее никогда не разбудить никаким грохотом, как всякого тролля. А вот я обычно сплю чутко. Ну, удружила Аллира…

— А стул — это я сама, честно-честно! Он вообще шатался сразу.

— Так что гремело сейчас?

— Наверное, стол… — Лелька снова тяжко вздохнула. — А обои зато она не дерет совсем! И обувь целая!

В доказательство она предъявила собственную ногу в сандалике и покрутила ей. И умильно похлопала ресничками.

— Понятно. Ума, проследи, чтобы животное отправилось в монстрятник. Мастер Зур будет рад.

— Мам, но она такая маленькая!

— И будет счастлива воссоединиться со своей мамой! — отрезала жестокосердная я.

Ну вот, теперь мне нужна еще и бригада штрафников, желательно с бытового факультета — для восстановления детской… и проследить за ними кому-то придется. Мне просто некогда этим заниматься, остается только Ума. А кто тогда будет присматривать за Лелькой? Присматривать вполглаза там и там никак не выйдет, тут и двух глаз не хватает… может, после обеда разок взять ребенка с собой на работу?

* * *

Плохая была идея… но что оставалось, если после работы у меня еще учеба, и лишнего времени нет ни минуты? Не оставлять же Лелькину комнату разгромленной! Так что, поразмыслив, я все-таки подала заявку на штрафников. Я рассчитывала, что сразу их вряд ли пришлют, все-таки у студентов занятия. Но как минимум у младших курсов лекции заканчиваются куда раньше моего рабочего дня — может, кого-то и найдут подходящего уже сегодня…

Однако у второкурсников-бытовиков во второй половине дня как раз удачно возникло «окно» из-за заболевшего преподавателя, именно на втором курсе оказалось целых двое штрафников, а завхозу вовремя попалась на глаза моя заявка… словом, сложились все звезды. И мне пришлось срочно мчаться договариваться с Умой и забирать Лельку, попутно делая внушение парочке присланных завхозом оболтусов.

Уже вернувшись в своей кабинет вместе с дочерью, я вспомнила, что так и не сделала главного: не предупредила и не спросила разрешения у начальства. Впрочем, насколько я помню, в моем трудовом договоре точно не было прямого запрета брать с собой на рабочее место ребенка. Да и ненадолго это… надеюсь. Как только бытовики справятся, Ума зайдет и заберет Лельку.

Может, если бы мне повезло, Тей бы ее и не увидел вовсе. Но я все-таки решила, что предупредить его стоит. А потому, усадив Лельку за свой стол и вручив ей стопку черновиков, на обороте которых вполне можно порисовать, я постучалась в кабинет начальства… и оставила дочь без присмотра буквально на минуту. Наказав сидеть тихонько и не шуметь.

Тей слегка удивился.

— Надеюсь, ты понимаешь, что отвлекаться от рабочих обязанностей…

В этот момент и послышался грохот из приемной. И тут же — плеск воды и какие-то крики.

Я резко обернулась и рванула дверь… которая неожиданно оказалась заперта.

— Что за… — Тей стремительно поднялся со своего места, подошел и тоже подергал дверь. Шум за ней тем временем нарастал.

Я занервничала уже всерьез. В разноголосице криков — откуда там столько народу⁈ — не было слышно детского голоса, но это еще ничего не значило. Мало ли что могло случиться с ребенком! А вдруг вошел какой-нибудь неадекватный посетитель, напал… впрочем, лучше пока не строить предположений. Я вполне в состоянии вообразить себе миллион разнообразных ужасов, и почти наверняка ни один из представленных сценариев не будет иметь ничего общего с реальностью.

Более того, умом-то я прекрасно сознаю: что бы ни происходило в приемной, вероятнее всего, Лелька — не жертва, а источник безобразия. Впрочем, паниковать все эти здравые мысли ничуточки не мешают.

— Сделай что-нибудь! — ничего умнее, чем вцепиться в жениха и потребовать всех спасти, мне не пришло в тот момент в голову.

На мое счастье, спрашивать у меня, что именно, например, он мог бы сделать, Тей не стал. Наверное, догадался, что на данный момент требовать от меня логичности глупо. А потому он сначала просто изо всех сил навалился на дверь плечом, а затем чуть отступил, заодно отстранив меня — и вытянул перед собой руки ладонями вперед.

Что именно он сделал, я не видела, но можно было догадаться по результату. Направленной волной силы дверь все-таки вышибло вместе с петлями — и, судя по глухому удару и вскрику, упала она кому-то прямиком на голову.

Впрочем, этот крик, опять-таки, был не детским. А потому я ничтоже сумняшеся прыгнула вперед, пытаясь перескочить через дверь, и все-таки на нее наступила. Поверхность подо мной тут же зашаталась, что-то под ней гулко страдальчески ухнуло, и я сделала еще один стремительный прыжок.

Пол приемной оказался усыпан обломками стенных панелей и осколками разбитого окна. Все, что скрывалось в ящиках за панелями, было рассыпано повсюду. Мой рабочий стол оказался сломан ровно посередине — и среди обломков восседала здоровенная серая горгулья, из-под крыла которой застенчиво выглядывал детеныш. Стены были местами подпалены и вдобавок усеяны какими-то синими брызгами и пятнами, а на полу блестели лужи. В воздухе метался, натыкаясь на стены и отскакивая от них, как воздушный шарик, Малик — тоже почему-то не сиреневый, а ярко-синий. В углу, сжавшись в комок и накрывшись полупрозрачным магическим щитом, сидела на корточках мэстрис Саннилиаль Талиэль — эльфийка-артефактор. Рядом лежала почему-то без чувств студентка-драконица.

И посреди всего этого разгрома единственным, кажется, не перепуганным — и даже, как ни странно, ни в чем не угвазданным — существом оказалась мое ненаглядное чадо.

— Ой… мам, ты только не пугайся! Я честно-честно сейчас приберусь!

Хотела бы я посмотреть, как дитя мое стало бы выполнять это обещание. Боюсь только, академия в процессе уборки могла бы и не устоять. Это наивный Тей может думать, что видел все и готов ко всему — только потому что у него на попечении несколько сотен юных волшебников, у которых магический потенциал уже отрос, а мозги — еще нет. Просто лорд ректор пока не в курсе, на что способна одна маленькая девочка даже без всякой магии. А уж с ней-то…

Впрочем, возможно, как раз в этот момент он и начал догадываться. Во всяком случае, лицо у него было… интересное. Ну… в целом можно понять мужика, да. Он-то привык взрослых студентов строить. А как быть с маленькой девочкой, которая, с одной стороны, сущее стихийное бедствие, а с другой — отрабатывать ее не заставишь, да и рычать… ну, я-то могу, а вот Тей — вряд ли рискнет. Ребенок ведь может испугаться, расплакаться. И вообще, у дитятка хрупкая психика. Страшно!

А вот мне что-то делать надо срочно. Допустим, из невест меня точно не выгонят, зато из секретарей — запросто. Если честно, любой начальник бы за такой разгром выгнал. Независимо от личных отношений со своей сотрудницей. Пусть Тей и не выставит меня за пределы безопасной территории академии, но оставаться на птичьих правах, в статусе всего лишь невесты, мне совсем не хочется. Я ценный сотрудник, и точка! А прочее… мелкие сопутствующие трудности, которые вполне ради такого незаменимого секретаря можно и потерпеть.

Если, конечно, я прямо сейчас очень быстро решу проблему. А отчитать Лельку успею и потом.

Очень вовремя распахнулась дверь приемной и в нее ввалился тяжело дышащий — явно бежал — мастер Зур. Отлично, он-то мне и нужен!

— Лорд ректор, — я решительно повернулась к Тею, — я немедленно разберусь с этим… недоразумением. Вы можете пока вернуться к своим делам! Мастер Зур, будьте любезны прислонить пока эту дверь на место. И помогите встать… ммм… — я заглянула под дверь, чтобы убедиться, что постанывающее под ней тело — именно тот, о ком я подумала, — мэтру Драбуру.

— Вы уверены, что самостоятельно справитесь с этим… недоразумением? — голос Тея был безукоризненно вежлив. А легкая ирония в нем мне наверняка послышалась!

— Абсолютно! — я энергично кивнула, изо всех сил демонстрируя уверенность, которой на самом деле совершенно не испытывала.

— Что ж… — Тей ухмыльнулся уже откровенно, — в таком случае не смею мешать.

С этими словами он преспокойно вернулся за свой стол и выжидательно уставился в дверной проем. Ну да… назвалась груздем, решай проблемы сама, а лорд ректор развлечется.

Мастер Зур, степенно подойдя к двери, поднял ее и приладил на место. А потом попытался аккуратно поднять с пола гнома, однако тот, все еще постанывая, принялся, тем не менее, активно отбрыкиваться от заботы.

— Нечего меня хватать, я тебе не баба! Руки, говорю, убери! Сам встану!

Эльфийка тем временем, придя в себя и обнаружив, что грозное начальство скрылось с глаз, тихонько поднялась на ноги и крадучись двинулась к выходу.

— Стоять! — сама не подозревала, что умею так рявкать. Просто вспомнилось, как в этой самой приемной Тей разгонял и строил толпу посетителей — и как мгновенно все вытягивались по струнке и строевым шагом мчались выполнять, что велено. Оказывается, мне эти интонации удаются ничуть не хуже. Разве что голос не такой начальственный и громкий. Тем не менее, все присутствующие замерли — включая мельтешащего под потолком Малика. Только обморочная студентка-драконица, наоборот, пришла в себя и подняла голову. Однако, оценив окружение, предпочла тут же уронить ее обратно. — Никто никуда не уходит. Мне нужны объяснения, что здесь произошло. Мастер Зур, почему ваши подопечные опять не в клетках?

…Рассказывала в конечном счете в основном Лелька, хотя каждый из присутствующих, за исключением драконицы, поторопился вставить хоть слово, чтобы объяснить свои действия. Откровенно говоря, хороши были все. Видимо, потому и поспешили объясниться, как будто я им начальство, и даже не возмутились моим попыткам командовать… Просто поразительно, что все это могло произойти буквально за пару минут!

Вот разве что Малик все время рассказа только подвывал. И, пожалуй, он был единственной исключительно пострадавшей стороной.

Да еще горгульи продолжали себе курлыкать.

Собственно, началось все именно с детеныша горгульи, которого притащила вчера домой Лелька. Как и было велено, она отнесла животное в монстрятник и оставила его там. Однако горгуленыш, которому понравилось с ней играть, с таким раскладом не смирился. Вольер для горгулий был рассчитан на размер взрослых особей — а потому, стоило мастеру отвернуться, детеныш без особого труда протиснулся между прутьями решетки и полетел искать любезную подругу.

Горгулья-мать, от которой удрал ребенок, повела себя как истинная «яжемать». То есть закатила безобразную истерику. А стоило мастеру заглянуть в ее вольер, чтобы проверить, отчего визжит и беснуется самый невозмутимый из питомцев, отшвырнула тролля, пролетела мимо него и вырвалась на свободу. Чтобы отправиться, в свою очередь, искать свое дитятко.

Мастер, само собой, помчался следом, вот только летать он не умеет, да и скорость бега у него не настолько велика, чтобы ловить монстров голыми руками.

Тем временем Лелька, оставленная в приемной, осознала, что рисовать на оборотах черновиков ей совершенно не хочется. И решила поискать себе другое занятие. Тихое, как было велено.

Покрутившись по приемной и осмотрев все найденные предметы, дочь моя заинтересовалась «игрушечным чайником» — это она так Маликову лампу идентифицировала. А что? Носик имеется, ручка тоже в наличии. Как есть чайник! И, конечно, игрушечный, иначе почему он такой маленький? Раз имеется чайник, можно поиграть в чаепитие. Вполне себе тихая игра.

Кукол, правда, нет, чтобы их поить, но недостатком воображения мое дитя никогда не страдало. Поить чаем она решила пушистые тапки с помпонами, оставленные моей предшественницей за стенной панелью. Кто бы сомневался, что Лелька и туда доберется! Правда, как она ухитрилась сделать это в такое рекордное время, для меня так и осталось загадкой.

Чашки тоже быстро отыскались — правда, не игрушечные, а самые обыкновенные, но надо же как-то выкручиваться!

Вот воды, чтобы налить в чайник, ребенок не нашел. Зато быстро обнаружил чернильницу и решил, что ее содержимое для игры вполне подойдет. Главное — ничего не облить. Лелька же понимает, что это мамина работа, здесь нельзя пачкать!

Она была предельно осторожна, предельно. И очень-очень аккуратно вылила чернила в «чайник».

Малик, преспокойно отдыхавший в своей лампе, не ждал от судьбы ударов. И когда на него откуда ни возьмись хлынули чернила, поступил так, как делают все, кому доводилось просыпаться от обливания чернилами с ног до головы — вскочил и завопил.

Само собой, синий дым, внезапно и густо поваливший из «чайника», стал для Лельки полной неожиданностью. Решив, что в чайнике что-то горит, дитя мое попыталось остановить пожар. Воды рядом по-прежнему не было. Но из какого-то то ли фильма, то ли слышанного разговора, дочь помнила, что пламя можно чем-нибудь прибить. Поэтому она схватила со стола готовые к чаепитию тапки.

Ну как — схватила… сунула в них руки, намереваясь «прибивать» лампу. И тут оказалось, что почтенная гномка Крумгильда не просто так хранила на рабочем месте тапки с помпонами. Тапки оказались скороходами. И стоило Лельке сунуть в них руки, как они резво скакнули вперед — к окну. Вместе с Лелькой. К счастью, стекло она все-таки не вынесла, веса не хватило — просто впечаталась в него. Стекло вынесла уже не она.

Потому что в этот самый роковой момент произошло сразу несколько событий. Во-первых, стоило Лельке распластаться по окну, как ее засек бестолково мечущийся над академией горгуленыш. И радостно кинулся к дорогой подруге. Сквозь стекло, разумеется.

Опять-таки Лельке крупно повезло, что секундой раньше она успела дернуться — и тапки вместе с ней скакнули в другую сторону, так что ее даже осколками не засыпало.

И в этот же самый момент случилось «во-вторых»: к ректору принесло посетителей. Практически одновременно. Первой вошла студентка Ромиус, утверждающая, что у нее безотлагательное дело к лорду ректору. Однако стоило юной драконице открыть дверь, как едва ли не в лицо ей прилетел синий джинн.

Джинны — существа абсолютно волшебные, и повредить им как-либо практически невозможно. Но есть один нюанс. Джинны привязаны к своему месту обитания. К примеру, если запаять лампу или бутылку, ее обитатель останется в ней заперт. Опять-таки, никакими зельями невозможно воздействовать на самого джинна. Например, если его полить чернилами — они просто прольются сквозь него. Зато на его лампу воздействовать можно — и это отражается на нем. Несчастный Малик, которому залило глаза, пытался стряхнуть с себя чернила, однако их все не становилось меньше — для этого нужно было вычистить изнутри его лампу, а не его самого. А потому джинн просто метался по приемной, не видя ничего перед собой — пока не влетел в драконицу.

От неожиданности студентке показалось, что на нее напали — причем запустили каким-то неизвестным заклинанием. И, конечно, она попыталась обороняться — попросту запустить в ответ огненным шаром.

Шар едва не попал по горгуленышу — тот метнулся в сторону, пробив одну из стенных панелей. А затем и другую. В этот миг своего ненаглядного малыша и разыскала трепетная мать, влетевшая в то же многострадальное окно, подхватившая дитятю в воздухе и приземлившаяся на мой стол. Мебель на такие нагрузки рассчитана не была и мгновенно переломилась. Для нервов студентки это оказалось уже чересчур. Особенно когда она узрела очередной прыжок Лельки на руках в тапочках. Швырнув в пространство еще один файербол, драконица в конце концов тихонько сползла по стенке.

Моему рабочему месту крупно повезло, что следом за студенткой Ромиус, опоздав всего на несколько секунд, вошли еще двое посетителей — мэтр Драбур и мэстрис Талиэль. Мечущееся под потолком синее нечто они, конечно, опознать не могли и тоже приняли за неизвестное заклинание. Зато драконий огонь, уже занявшийся на одной из разрушенных деревянных панелей, не признать было сложно. Да и клубы синего дыма добавляли атмосферности. Не говоря уже о горгульях, рушащих мебель. Извечные враги мгновенно оценили обстановку и действовали на удивление слаженно: эльфийка, использовав какой-то из своих артефактов, пустила по кабинету водяную волну, чтобы погасить пламя, а гном накрыл себя, ее, студентку и заодно отлетевшую им под ноги Лельку щитом. Правда, оба, опять-таки от неожиданности, не соразмерили силу заклинаний — и действовали как в бою. Вода не только погасила тлеющие очаги, но и залила все, что могла, а щит надежно подпер дверь ректорского кабинета. Вот силовой волны в исполнении Тея он не выдержал…

* * *

— Так. Я правильно понимаю — чтобы вернуть нашего курьера в нормальное состояние, нужно почистить его лампу? — мрачно поинтересовалась я, и оба артефактора закивали. — Прекрасно. Лелиана! В коридоре за поворотом питьевой фонтанчик. Живо отмывать свои художества!

Вжав голову в плечи, Лелька подхватила лампу и порскнула за дверь. Отпускать ее я не боялась — сейчас, зная, что нашкодила, она точно не решится и шагу сделать в сторону и в точности исполнит именно то, что велено. Да и фонтанчик совсем рядом.

Впрочем, следом все равно вышли оба артефактора, с двух сторон заботливо поддерживая под руки студентку Ромиус — уж не знаю, к лекарям или просто на свежий воздух. Зачем приходили все трое, я так и не выяснила. Надо полагать, завтра придут опять… Следом тяжело потопал мастер Зур, держа в охапке обеих горгулий. Ноша была серьезной даже для огромного тролля.

Спустя полминуты зависший под потолком синий Малик вдруг тоненько завизжал, а потом отряхнулся, как пес — я едва успела откочить, чтобы меня не окатило. А джинн, когда я опять взглянула на него, оказался снова сиреневым. Только каким-то очень взъерошенным. И полупрозрачным. И как будто… мокрым?

Мелко дрожа, Малик потер глаза руками, а потом обхватил себя за плечи.

— Я вас самих холодной водой залью, нелюди! — стуча зубами, посулил он. — Вот высохну и…

В этот момент в приемную влетела довольная собой Лелька с лампой в руках.

— А ну поставь где взяла, чудовище! — тут же заголосил джинн. Лелька растерянно оглянулась на руины моего стола.

— Малик, — я запрокинула голову и постаралась говорить самым проникновенным голосом, каким могла. — Обрати внимание, я сейчас не прошу ничего для себя. Исключительно в интересах академии — нужно восстановить приемную ректора. Ты же понимаешь, что она не может оставаться в таком виде?

— Это все она! — возмущенно объявил джинн, обличающе указывая на Лельку. Та скромно ковырнула пол носком сандалика.

— Да кто бы ни был, — я пожала плечами.

— Бытовые услуги не входят в мои обязанности!

Ну да, ну да… но когда о них просит ректор — надо отдать должное, к джинну с «недолжностными» просьбами он обращается нечасто, но все же — Малик не возражает. Ну ладно…

— Понимаю… — я тяжко вздохнула. — Что ж, тогда придется ждать, когда к нам пришлют бригаду бытовиков. Конечно, мне придется за ними присмотреть, а ребенка деть некуда, она останется пока здесь…

— Нет!!! — кажется, этот крик души был слышен на всем этаже. Наверняка от него задребезжало бы окно, если бы оно все еще было цело. А потом джинн вдруг заметался по приемной с такой скоростью, что удавалось увидеть только сиреневые росчерки в воздухе.

И спустя несколько мгновений приемная выглядела почти в точности так же, как раньше. В ней было целое окно, невредимый стол и стенные панели, дверь на своем месте, даже мусора на полу и подпалин на стенах больше не было. Разве что бумаги, кажется, не подлежали восстановлению — но, к счастью, оставляя здесь Лельку одну, ничего важного я на столе не бросала.

Да этот джинн мог бы заменить любое количество бытовых магов, если бы с ним можно было нормально договариваться! Правда, выглядеть он стал еще более прозрачным.

— Все! — истерично выкрикнул он. — Пусть убирается!

— Ну, у нас там дома тоже не все в порядке, — честно ответила я. — Ты не переживай, там бытовики работают уже, скоро Ума за Лелей придет…

Идентифицировать восклицание Малика не удалось — кажется, он выругался. И на пару секунд исчез. А потом появился снова.

— Кровать и шкаф в детской восстановлены, — мрачно сообщил он. — Бытовиков я выгнал.

— Но как же! — нахально влезла Лелька. — А они мне обещали сделать кровать в виде лодочки.

Честно говоря, я не сразу нашлась, что на это сказать. Потому что ни про какую лодочку я вообще-то не слышала. И сдается мне, у кого-то тут воспаление хитрости.

— И еще занавесочку такую над кроватью… как у принцессы! — вдохновенно продолжило мое дитя. — И шкаф с бабочками и с гнутыми ножками. Фиолетовый!

Малик зарычал.

— И окошко с цветными стеклышками!

Ни слова не говоря, джинн снова исчез. Чтобы появиться спустя несколько мгновений. И с самым свирепым видом налететь на Лельку. Сделать я ничего не успела — она просто исчезла вместе с джинном.

Впрочем, времени на панику у меня тоже не было. Потому что еще секунду спустя Малик появился снова.

— Где моя дочь⁈

— В своей комнате, — мрачно ответил джинн. — Твое чудовище в восторге!

Медленно выдохнув, я опустилась на стул. Ну… по крайней мере, приемная в самом деле восстановлена, можно отчитаться ректору. И, кажется, теперь я знаю, как при необходимости добиться от Малика чего угодно. Талантливая у меня дочь, что тут скажешь.

Но хорошая вечерняя взбучка ей совершенно необходима!