Глава двадцать шестая · Нет рода с таким знаком

— Отец, ты ведь не думаешь, что я забыл о своем долге?

— Именно это я и думаю, Кариас! Трудно подумать что-то иное, глядя на происходящее!

Двое мужчин стояли друг напротив друга, и сложно сказать, в чьих глазах было больше холодной ярости.

Они вообще были очень похожи, я бы сказала — как две капли воды, если бы не возраст. Одинаково высокие и крупные, с одинаковыми хищными носами и зелеными глазами, с одинаково темными длинными волосами, собранными в низкие хвосты. Разве что у старшего в волосах серебрилась редкая седина.

И даже позы у них были одинаковыми: два дракона стояли, сложив руки на груди и сверля друг друга взглядами.

Младший все-таки отвел глаза первым. Отступил к окну и замер, невидяще глядя вдаль. Замок владетелей этого края высился на утесе, и отсюда, из кабинета главы рода, можно было окинуть взглядом всю долину. Горы вокруг, дальние луга, город внизу… даже россыпь пестрых точек, которыми казались сверху яркие шатры на его окраине.

Впрочем, вряд ли этому мужчине сейчас было дело до окрестных красот.

— Что именно в моем поведении натолкнуло тебя на такую мысль? — в голосе молодого дракона, казалось, хрустели льдинки.

— Например, то, что ты не пожелал даже увидеться со своей невестой в ее последний визит.

— Мы виделись на приеме, этого вполне достаточно.

— Я так не думаю. Леди Фелори в отчаянии, и ее можно понять. Даже до нее дошли слухи о твоем… увлечении.

— Отец! — Кариас наконец обернулся от окна и заговорил с неожиданным жаром. — Послушай, я знаю свой долг! И не тебе мне напоминать о нем! Тебе повезло — вы с матерью до сих пор любите друг друга, ваш брак благословила сама Аллира. Представь, что было бы, если…

— Уверен, она благословит и твой брак, — невозмутимо прервал его старший, опускаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Драконы всегда были любимцами Аллиры. И, поверь, любовь далеко не всегда вспыхивает с первого взгляда. Порой нужны годы, чтобы узнать друг друга. Твой дядя Фериен, если помнишь, на дух не переносил свою невесту, и это было вполне взаимно. Тем не менее, в конце концов у них все сложилось наилучшим образом. Аллира благословила и их. Я бы не забывал на твоем месте, что она, хоть и богиня, все же женщина. Не знаю, зачем она послала тебе это… испытание. Может, действительно хотела испытать. Может, просто решила пошутить. Или это обычный женский каприз. А может, это и вовсе не ее проделки. В конце концов, увлечения юности бывали у многих, и, как правило, они быстро проходят. В любом случае ты должен понимать, что…

— Я все понимаю! — кажется, этот рык вырвался откуда-то из глубины души молодого дракона. А потом он вдруг будто погас. И заключил как-то невпопад, — Циркачи скоро уезжают. Они и так задержались. Она сказала… послезавтра.

— Превосходно! Надеюсь, ты не собираешься задерживать эту женщину?

— Я… — Кариас опустил плечи. — Нет. Я помню свой долг. Но эти два дня — мои! Никто не смеет отнять их у меня!

Повисла пауза. Старший дракон разглядывал отпрыска, чуть прищурившись.

— Что ж, — уронил он наконец. — Два дня. После этого ты сам пригласишь свою невесту в храм и попросишь Аллиру благословить ваш будущий брак. И надеюсь, я больше не услышу ничего, порочащего честь рода золотых драконов.

* * *

Проснулась я будто от толчка. И успела еще заметить, как гаснет мягкий огонек в глубине изумруда на моем пальце. Еще один привет от Аллиры. Хотя я и без этого вряд ли приняла бы свое видение за обычный сон.

Что ж, в том, что драконы были теми еще снобами и до всяких проклятий, я как-то никогда и не сомневалась. Хотела бы я посмотреть на реакцию Аллиры, у которой попросили бы благословения на брак ее возлюбленного с другой…

Во всяком случае ясно, что этот кариес… тьфу, Кариас! В общем, он и не подозревал о том, кто такая на самом деле его возлюбленная. Представилась она даже не аристократкой. Гадалка из бродячего цирка… м-да. Вообще-то отношения между богиней и смертным в любом случае были бы неравными, только мезальянс заключался немного не в том, что предполагали драконы. И ее саму этот мезальянс не особенно волновал, видимо, а вот ее мужчину… похоже, он и впрямь считал свои чувства неправильными и неуместными. Вопрос только, в конце концов он женился на своей невесте по собственному решению или его все-таки заставили? Впрочем, наверняка Аллира мне и это покажет.

Но неужели она сама, богиня, не знала заранее, к чему все придет? Разве она не могла видеть будущее, да и мысли драконов? А если могла, то к чему было и затевать все?

Я со вздохом покосилась на стопку книг на прикроватной тумбочке. Вчера я допоздна засиделась в библиотеке, выбирая книги о драконах и о богах. А сегодня после работы у меня — занятие на факультативном курсе по алхимии и зельеварению. Первые уроки я пропустила, но они, по словам Тея, были вводными, на них изучали общие основы приготовления зелий, с которыми я уже знакома по институтскому курсу. Значит, надо взять книги с собой на работу и уделять самообразованию каждую свободную минуту. А еще нужно выбрать время для серьезного разговора с Теем — он мне задолжал кое-какие объяснения…

* * *

Нарисованный дракончик был невероятно красивым — серебристый, изящный. Казалось, он не просто летел, а танцевал в воздухе. И всю его фигурку, от хвоста до шеи, обвивала тоненькая золотая цепочка. На конце она закручивалась в спираль и завершалась петелькой, на которой «подвешен» был искусно изображенный драгоценный камень в тонкой оправе. Можно было даже различить его грани и блики в нежно-сиреневой глубине.

Дракон и камень казались несоразмерными друг другу — примерно так, как если бы на небольшую настольную статуэтку намотали цепочку с медальоном. На драконе в натуральную величину никакой цепи было бы попросту не видно, будь она хоть в руку толщиной.

— А теперь смотри, — Тей чуть повернул руку, и свет от окна, у которого мы стояли, упал под другим углом. И фиолетовый камешек на татуировке каким-то непостижимым образом стал зеленым.

— И что это значит? — я нахмурилась.

— Серебряный дракон — твоя вторая ипостась, — озвучил он очевидное. — Аметист — символ рода Дарнери. Здесь все очевидно.

— А… изумруд?

Тей пожал плечами.

— Я не знаю. Нет рода с таким знаком. Во всяком случае, среди ныне существующих.

Я тут же зацепилась за последнее утверждение.

— А среди исчезнувших родов?

— Я пытался выяснить это. К сожалению, пока бесплодно. Более того — я не нашел и никаких сведений об изменчивых татуировках. Они меняются после подтверждения брака, но все время помолвки рисунок должен оставаться неизменным.

— А цепочка? Она тоже что-то значит?

— Дополнительные детали на помолвочных татуировках редко, но встречаются. Чаще всего — как раз когда речь идет о драконах с иной кровью. Какой-то системы в этом нет, и что имели в виду боги, остается только гадать. Это может быть связано с твоим человеческим родом…

— Или? — Тей явно не договорил, и это «или» буквально повисло в воздухе.

— Или Аллира с самого начала решила тебя отметить либо как-то избрала, — неохотно добавил он. — Говорят, изумруд — ее любимый камень.

— Ты поэтому отдал ей в жертву кольцо именно с изумрудом? — полюбопытствовала я.

Дракон слегка нахмурился, осмысляя.

— Честно говоря, в тот момент я не задумывался над этим. Просто… пришло в голову отдариться тем, что есть. Кольцо попалось на глаза первым.

— Понятно… — я продолжала удерживать Тея за запястье, рассматривая татуировку, и попыток высвободиться он не предпринимал. Пальцами второй руки я водила по рисунку. Изображение было удивительно реалистичным, ярким и объемным. Моя татушка была не хуже, но к ней я как-то уже привыкла, а эту наконец увидела только сейчас.

— Золотая цепочка… — я все-таки решилась озвучить то. что крутилось в голове. — Это не может быть связано с родом золотых драконов?

— Все может быть, хотя и маловероятно, откровенно говоря. У Кариаса Золотого, по слухам, была внебрачная дочь. О том, в какой род она вошла, выйдя замуж, сведений не сохранилось. Это вполне могли быть и серебряные. Но в роду Дарнери никогда не рождалось драконов с золотой чешуей, никаких иных признаков за много поколений тоже не было… и о каких-то необычных особенностях брачных татуировок рода Дарнери никто никогда не слышал.

— А кем была мать этой дочери — что-то известно?

Наверное, стоило бы отпустить уже руку жениха, это уже становится почти неприлично. Но он как-то замер и не шевелится даже, а мне совсем не хочется, чтобы он опять одергивал рукав. Мне нравится разглядывать этот удивительно искусный рисунок. И прикасаться к нему.

— Я знаю, о чем ты подумала, — вздохнул Тей. — Не могла ли быть ее матерью сама богиня, так? В общем-то, могла. Но это ничего не меняет.

— То есть как? — я удивилась. Все-таки полубогиня вряд ли столь уж незаметное существо, чтобы о ней не осталось никакой информации — только смутные слухи.

— Видишь ли… — Тей все-таки мягко высвободил руку, на мгновение прикоснулся ей к моим волосам, глубоко втянул воздух, а затем отступил на шаг — вглубь своего кабинета. — Я видел, ты взяла книги о богах, но, должно быть, не успела изучить их как следует. В принципе, эта информация не так чтобы скрывалась, но ею обычно мало кто интересуется, кроме ученых-исследователей, да еще жрецов. Известно, что в прежние времена боги нередко спускались в наш мир и даже жили среди смертных. Но дело в том, что жить здесь они могли только в смертных воплощениях. Зачем им это было надо — сложно сказать… возможно, просто развлечение такое. Или хотели почувствовать себя в шкуре своих подопечных. Но так или иначе, когда кто-то из богов воплощался в нашем мире, на срок этой жизни он утрачивал большую часть своих божественных способностей. Носитель божественной силы может быть над миром, но не в нем. И более того — если у кого-то из богов рождались дети от смертных, они никаких божественных сил не наследовали. Они рождались обыкновенными людьми, или драконами, или эльфами. Всегда с какими-то магическими талантами, но не более сильными, чем это возможно для того или иного вида, иначе была бы нарушена сама структура мира. Так что, если последняя золотая драконица и существовала, и даже если она была дочерью богини, она все равно была самой обыкновенной драконицей.

Понятно… я слегка вздохнула. От окна чуть повеяло сквозняком, и я, отвернувшись, обхватила себя за плечи руками.

Выходит, даже если в порядке бреда предположить, что в этой жизни я могу быть отдаленным потомком богини, никаких особенных плюшек, талантов и преференций мне это не дает.

В принципе, не очень-то и хотелось, мне пока хоть бы с имеющимися разобраться. Зато как к этому гипотетическому родству могут отнестись другие драконы — лучше я не стану выяснять, пожалуй. Аллиру они не любят. С равным успехом они могут как счесть меня еще более ценной невестой, так и перенести на меня эту ненависть. Правильно, пожалуй, Тей никому свою татушку не показывает. Что бы ни значил этот изменчивый камушек, лучше об этом будем думать только мы двое.

* * *

Факультативные курсы в Сайларской международной академии магии — сущий бедлам, должна сказать. Хотя бы потому что ходят на них студенты с самых разных факультетов и курсов — и занимаются они все вместе, под контролем одного преподавателя с двумя-тремя помощниками из числа аспирантов или студентов-старшекурсников соответствующего профиля. Причем аспиранты и старшекурсники нередко, вместо того чтобы проконтролировать безопасность очередного эксперимента, сами решают посмотреть, что из него получится, а то и подкидывают недоучкам новые «блистательные» идеи. Когда из научного интереса, а когда и из чистого хулиганства.

Факультативы — это возможность для профильных студентов расширить и углубить свои знания по специальности, а для всех остальных — получить дополнительные навыки. Причем кто-то ходит на факультатив один семестр, только чтобы усвоить основы, а кто-то занимается там все годы своего обучения. В таких случаях даже в диплом вписывается строчка о прохождении дополнительного курса.

Первые несколько занятий на курсе зельеварения в каждом учебном году — всегда вводные, предназначенные специально для непрофильных первокурсников и новичков факультатива. Среди таких могут оказаться даже выпускники какого-нибудь другого факультета, решившие под конец обучения слегка расширить свои горизонты. Потом руководитель разбивает учеников на несколько групп по уровню подготовки, и на следующих занятиях каждая из групп получает отдельные задания, а кому-то достаются и вовсе индивидуальные. А преподаватель и его помощники курсируют по просторной лаборатории, поправляя и давая и пояснения.

Пропустила я, как оказалось, вводные уроки по общим основам зельеварения и по технике безопасности. Сегодня — тоже вводное занятие, но уже по магическим зельям.

Обо всем этом мне шепотом поведала гоблинка Круся, которая, как оказалось, записалась вообще на все факультативы, существующие в СМАМ.

В просторной лаборатории, где проходили занятия факультатива, вместо парт стояли низкие столы с нагревательными пластинами, а на них — котлы. Вокруг каждого котла размещалась группа из трех-пяти студентов. Мы с Крусей, заметив друг друга, сразу встали у общего котелка, а чуть позже к нам присоединились второкурсница-водница и юная ведьмочка, которой не нашлось места в компании ее сокурсниц у соседнего стола.

Собственно, ведьм среди собравшихся было больше всего, хотя вообще-то у них и на факультете курс зельеварения расширенный. Было и несколько девушек-водниц, воздушниц, бытовичек, целительниц… парней было совсем мало. Зато парнями оказались все трое помощников преподавателя мэтра Саверия, и среди них я заметила как минимум одно знакомое лицо — тот самый студент, который прервал мое собеседование при приеме на работу, ворвавшись к ректору. Правда, тогда он слегка дымился и был изрядно закопчен. Студент Руфус, как представил его мэтр Саверий.

Вокруг одного из котлов в дальнем углу собрались, видимо, студенты, давно посещающие факультатив. А может, и зельевары со старших курсов. Преподаватель подошел к ним один раз, заглянул в котел, в котором уже что-то булькало и исходило паром, покивал и отошел.

Остальные котлы, как и наш, пока пустовали.

— Как ты с такой нагрузкой вообще успеваешь готовиться к обычным занятиям? — тяга гоблинки-бытовички к знаниям казалась мне какой-то уж чересчур самоотверженной. — Сейчас-то ладно, но перед сессиями нагрузка будет только расти…

— Думаешь, не справлюсь? — тут же насупилась Круся. — Ну конечно, гоблины же все глупые…

— Да я вообще об этом не думала, — я нахмурилась. — Просто действительно считаю, что изучить все на свете невозможно. Будь ты хоть семи пядей во лбу.

— Я попытаюсь, — упрямо буркнула гоблинка и отвернулась.

— Эй, — я толкнула ее локтем. — Я в тебе не сомневаюсь. Ты талантливая!

Круся, вздохнув, помолчала.

— Спасибо. Извини. Просто… надо мной часто смеются. Гоблинов здесь мало учится. Меня вообще вся семья поступать отговаривала — мол, даже если доучиться смогу, потом же надо будет еще работу искать или заказы брать. А кто же наймет магом… тупого гоблина? А я стараюсь, между прочим! Я…

— Тишина в лаборатории! — мэтр Саверий — сухощавый длинноносый мужчина лет шестидесяти на вид — хлопнул в ладоши. — Итак, студенты! Мы с вами уже пробовали варить простейшие зелья, в которых не требуется магическая составляющая. Сегодня мы попробуем добавить в ваши составы немного магии. Но для начала — кто ответит, почему лучшими зельеварами становятся ведьмы или маги-универсалы?

Круся тут же подняла руку, и мэтр благосклонно кивнул ей. Гоблинка вскочила с места.

— Магия вливается в зелье непосредственно из магического источника. Как таковая она не имеет направленности и только усиливает исходные свойства зелья. Тем не менее, направленность мага-изготовителя может оказывать влияние на итоговые свойства состава. Если у мага значительный перекос сил в сторону какой-либо стихии или направления, это может как придавать зелью дополнительные свойства, так и давать побочные эффекты. Чем больше направлений магии доступно зельевару, тем меньше побочных эффектов будут иметь его зелья.

— Умница! — снова кивнул мэтр, и закрасневшаяся от удовольствия гоблинка плюхнулась на свое место. — Отличным зельеваром может стать даже самый слабый маг, однако важно, чтобы он был разнонаправленным. Скажем, драконы не могут самостоятельно заниматься изготовлением зелий в том числе и по этой причине — их магия всегда огненная. Хорошим зельеваром не может стать даже сильный водник — из-за перекоса в сторону одной стихии у его зелий будут сильные побочные эффекты.

— Бытовики — тоже универсалы, — шепотом сообщила Круся. — Как и ведьмы.

— В то же время, — продолжал мэтр, — те или иные дополнительные свойства и побочные эффекты при добавлении магической составляющей неизбежны в любом случае, важно лишь, чтобы они не были критическими. Они всегда индивидуальны и зависят от мастера-зельевара. Я знаю пару ведьмочек, у которых любые зелья приобретают легкие приворотные свойства, целительницу, у которой все зелья с тонизирующим эффектом, и так далее. Со временем вы неизбежно вычислите индивидуальные особенности своих зелий. Их необходимо учитывать, а в некоторых случаях — по возможности нивелировать. Скажем, если ваши зелья обладают тонизирующим свойством, то варить снотворное или успокоительное бесполезно, лучше обратиться к другому мастеру или найти напарника. Напарник — еще одна возможность сделать зелье максимально предсказуемым. Даже если у вас перекос какой-то стихии, вы можете варить состав вместе с несколькими магами других направлений — и достичь той самой универсальности. Именно поэтому на первых занятиях вы будете работать только в командах от трех человек.

Хм, интересно, если побочные эффекты зависят от направленности основной силы, а у меня сильнее всего — огонь, не значит ли это, что мои зелья будут взрывоопасны? Надо бы как-то уточнить этот момент…

Впрочем, уточнить я ничего не успела, потому что из котла в углу, вокруг которого толпились старшекурсники, вдруг повалил густой малиновый пар, а потом зелье начало подниматься и расползаться. В первые секунды это было похоже на выкипающее молоко, а потом — на иллюстрацию к сказке про волшебный горшочек. Тот самый, который «не вари». Но он варил, и еще как! Неизвестного густого бордового зелья становилось все больше, и в считанные мгновения оно затопило весь пол в лаборатории, а его уровень все прибывал. Кто-то из ведьмочек, взвизгнув, полез в собственные котлы, пытаясь спасти туфли.

— Вот поэтому, — флегматично сообщил мэтр, слегка поддернув брюки, — я и не рекомендовал вам пропускать занятия по технике безопасности. Прошу сохранять спокойствие всех, а в особенности бытовых магов. Не вздумайте это прибирать! К сожалению, сегодняшнее занятие мы вынуждены прервать, поскольку нашим одаренным студентам с факультета зельеварения предстоит уборка вручную.

Дружный обреченный стон малиновых по уши зельеваров был ему ответом.

* * *

Эту драконицу я уже видела — в одном из прошлых снов. Та самая, которой Лира была не прочь погадать.

Вот только если в прошлый раз девушка выглядела веселой и радовалась жизни, то сейчас ее глаза были заплаканы, взгляд потух, а рука нервно мяла ткань юбки.

Лира, едва взглянув на посетительницу, топчущуюся у ее порога, молча откинула полог шатра, приглашая входить. Бросила взгляд вокруг. Ярмарка уже закончилась, погасли пестрые огни. Ветер гонял обрывки цветных флажков и конфетти между шатрами и кибитками. В этот раз циркачи задержались — заболела фея-конферансье, да и прочим артистам нужен был отдых перед новым долгим переходом. Тем более что дальше собирались идти за горы — в страну людей. Не помешает набраться сил перед перевалом.

Драконица, войдя в шатер, замерла на месте, опустив голову.

— Садись, — гадалка кивнула на подушки, на секунду скрылась за занавеской, а затем появилась снова, держа в руках большую кружку с исходящим горячим паром напитком. Кружку она водрузила на столик перед гостьей, а сама опустилась на подушки напротив.

— Пей.

Девушка протянула дрожащую руку за кружкой, поднесла ее ко рту. Стукнула зубами о край. Так и не отхлебнув, снова поставила кружку на стол.

Лира только головой покачала.

— Ты ведь не гадать пришла, так?

Девушка кивнула.

— Да. Я…

Она замолчала, будто в горле застрял комок.

— Говори.

Гостья передернула плечами, словно ей было холодно. Сглотнула. А потом, решившись наконец, заговорила.

— Верно ли говорят, что ты ведьма?

— Ведьма — не ведьма, а кое-что умею, — гадалка чуть наклонила голову. — Тебе нужна помощь?

— Да! Я… ведьмы ведь со всякими зельями знаются, так? Я не могу пойти к аптекарю — в тот же день весь город знать будет… а ты уедешь, и никому никакого дела… Я… мне…

Слезы вдруг брызнули из глаз молодой драконицы, и она захлебнулась словами.

Лира, привстав, сдернула со своих плеч платок и накинула на плечи гостье. Та тотчас закуталась в него.

— Выпей все же, — мягко посоветовала гадалка, окинув девушку острым внимательным взглядом. — Тебе беречь себя надо.

— Я… ты видишь?

— Вижу. И напрасно ты рыдаешь. И аптекарь тебе не нужен. Прекрасный ребенок у тебя будет. Здоровый. Если сама себе не навредишь.

— Нет! — девушка смотрела с ужасом. — Мне… надо плод вытравить. Так матушка сказала. Отцу не велела говорить, он меня из дому выгонит. Меня замуж давно сговорили, хорошая партия, только лорд Ормери — он старше моего отца, но он прекрасно выглядит, только я его боюсь немножко, а матушка говорит — глупости… а с этим, с этим, он ведь не возьмет меня…

— Погоди, — гадалка нахмурилась. — А что же отец твоего ребенка? Жениться отказался? Я же вижу — не было там насилия, по любви да по согласию у тебя все случилось.

— Кто же ему позволит, — драконица опустила глаза. — Он… безродный он. Я и не говорила ему ничего. Я знаю, что дурно поступила, и матушка по щекам меня отхлестала — поделом, только она говорит, если плод вытравить, так, может, еще и сладится все, зельями ведьмиными, может, и жениха обмануть удастся, а нет — так главное, замуж выйти, прикрыть все, а там и дурного про меня никто не скажет, муж сам свое имя марать не пожелает…

— Разве тебя цепями в родительском доме держат? Сама к любимому не уйдешь?

— Да как же… я ведь… разве можно! Он ведь безродный, он вовсе сын лавочника, как же я…

— Вот что, — Лира выпрямилась, сдвинув брови. — Надумаешь к любимому уйти, дитя родить, простой горожанкой стать — так и знай, что брак ваш сама Аллира благословит, и противиться ему никто не станет. И счастливы вы будете до конца дней — как бы ни было. А нет — так я тебе не помощница. Не держу я черных зелий. И к аптекарю ходить не советую.

— Меня родители проклянут, — шепнула девушка, сжавшись.

— Если любят — не проклянут, — гадалка спокойно пожала плечами. — А если нет… сама думай. Так ли тебе важно одобрение тех, для кого чужое мнение ценнее твоего счастья? Решай.

Девушка, судорожно вздохнув, закрыла лицо руками.

— Я…

* * *

— Госпожа Иллиана, позавтракать не успеете! — Ума трясла меня за плечо. Я, все еще не отойдя от сна, пыталась сообразить, к чему она. Ах да… завтрак… работа. А что решила та девушка… наверное, неважно спустя столько лет.

Но почему мне кажется, что вряд ли ее решение понравилось богине?