Глава тридцать вторая · Выходной с драконом

— Малолетние диверсанты. Покушения. Осада академии. Разгромленный кабинет. А знаешь, раньше я считал, что должность ректора магической академии заведомо гарантирует, что скучно не будет. Никогда вообще! Теперь-то я знаю, как скучна была моя жизнь до появления в ней леди Вернес. Обеих леди Вернес!

В доме Тея я оказалась впервые. В целом он мало чем отличался от моего собственного — наверное, все преподавательские домики похожи друг на друга.

Сам хозяин дома сидел в кресле в своей гостиной, держась за голову. Мы с Лелькой рядком сидели на диванчике, одинаково сложив руки на коленках. И каялись.

А что? Понятно же, что за Лелькино поведение в любом случае отвечаю я. Даже если сама я в это время лежу со сломанной рукой в целительском корпусе. И до самой Лельки, кажется, начало понемногу доходить, что своими выходками она подставляет прежде всего меня. Во всяком случае, сейчас она сидела красная, как вареный рак. Кажется, каяться передо мной ей настолько стыдно не было.

— И что мне с вами делать? — печально вопросил Тей.

— Понять и простить? — с надеждой предложила Лелька, а я шикнула. В конце концов… как наказать свою дочь, я разберусь сама. Если какие-то претензии есть ко мне — их стоит обсуждать в рабочее время и без ребенка. А сейчас лично для меня самый главный вопрос к лорду ректору совсем другой. Поэтому я выпрямилась с независимым видом.

— Ты собираешься что-то предпринимать? С покушениями, разумеется.

Ситуация выходила… скользкая. Судя по тому, что слышала Лелька, действия леди Ланори вовсе не были спонтанными. И у нее есть сообщники. Или, точнее, она была чьей-то сообщницей. Вряд ли люди, собиравшиеся подбросить что-то мне в окно, желали мне добра. Они все еще где-то рядом, а значит, мне может что-то угрожать.

И в то же время в интересах Тея — не поднимать шума, не выносить сора из избы. Вся эта некрасивая история может ударить по репутации учебного заведения, не говоря уже о его главе. И предлог для того, чтобы все замять, в общем-то, есть отличный. Или, скорее даже, поводов для того, чтобы поднимать шум, не так уж много. Ну, слышал ребенок какой-то разговор и нашел где-то учебный амулет. Бывает. Может, тот ребенок вообще все выдумал, возраст такой, воображение буйное. А может, ей показалось. Детям вообще часто что-то кажется. Нельзя же принимать всерьез свидетельские показания шестилетней девочки.

И вообще, кто сказал, что угрожали именно мне и что это была именно угроза? В целительском корпусе, в конце концов, есть и другие пациенты. Может, студенты обсуждали, как любовную записочку кому-то подбросить. А что леди Ланори упоминали — так это сейчас главная сплетня, кто об этом только не шепчется.

Я-то хорошо знаю, что при всей своей безалаберности и любви к приключениям на попу Лелька не умеет толком врать, а еще что у нее превосходная память. Чужие слова она запоминает часто дословно (иногда это мое проклятие!). А еще она в свои шесть лет очень сообразительна и отлично понимает, когда приукрашивать действительность или что-то умалчивать не стоит. Если бы речь шла только о ее шалости, она вообще попыталась бы скрыть от меня свое ночное приключение. Но она стала свидетелем подготовки возможного преступления, и это заставило ее даже сознаться в собственной выходке.

— Придется выписать допуск для дознавателя, — Тей нахмурился, тарабаня пальцами по подлокотнику. — Не уверен, что свидетельство ребенка примут всерьез, но у нас есть улика и неудачное покушение. Кроме того, мое заявление в сыскном ведомстве проигнорировать не смогут. И я, пожалуй, попрошу тебя не гулять без сопровождения, пока мы не выясним, что происходит. Даже по территории академии. На работу и с работы будешь ходить со мной — хорошо, что мы соседи. Я буду заходить за тобой по утрам. Защиту на твоем доме усилим…

— Подожди! — я подняла руки в защитном жесте. — Ты не боишься, что все это… отразится на репутации академии? Могут пойти слухи…

Тей окинул меня нечитаемым взглядом.

— Безопасность моей невесты в данном случае приоритетнее, — сухо обронил он.

Что на это ответить, я не сразу нашлась. Зато нашлась Лелька.

— А вы потом поженитесь? — о святая непосредственность! Ах да, она услышала про «невесту»… — Дядя Тей, а вы теперь будете мне кукол дарить?

— Почему? — Тей моргнул, явно пытаясь связать одно с другим.

— Ну как же! Путь к сердцу мамы лежит через ее ребенка. В кино всегда так — сначала герой играет с ребенком, а потом…

Я стиснула руку Лельки, бросив на нее быстрый взгляд. Не хватало еще объяснять сейчас, что такое «кино» и откуда моя дочь вообще взяла это понятие! Впрочем, Тей, кажется, был слишком озадачен самой постановкой вопроса, чтобы вдаваться в частности. А вот Лелька, умница моя, сообразила, что ляпнула лишнее.

— … Ну, то есть в книжках разных. А я мамин ребенок! Так вот, я хотела сказать, что мне кукол, если что, не надо! А зато за щеночка я все на свете отдам. Вот у Манечки с Ванечкой, например, скоро щеночки будут, так я…

Рука-лицо… кажется, родная дочь тут пытается меня сторговать дракону. Причем за милого щеночка адской гончей. Где же я оступилась.

— Я обязательно приму это к сведению, — лицо у Тея сделалось сложное, тем не менее, он серьезно кивнул. — А сегодня, дорогие дамы, я предлагаю вам обеим провести день со мной. Все равно вам нужна охрана.

* * *

Выходной день под охраной дракона — это… это крышесносно. Честно! Как-то все оказалось совершенно неожиданно и странно, но… но совершенно потрясающе! И теперь я не особенно понимаю, что со всем этим делать.

Для начала — в город мы полетели. На драконе.

Как пояснил Тей, хотя серебряные больше не цепляются к каждой выходящей за ворота девушке и вроде как терпеливо ждут завтрашнего «семейного ужина», на девушку, выходящую вместе с ним, они обязательно обратят внимание, потому как исподтишка все равно присматривают. А выходить порознь он на сей раз наотрез отказался — мало ли что со мной может случиться без ежесекундного присмотра!

Зато купол над академией непроницаем для посторонних драконов, но вполне пропускает ее ректора и других летающих преподавателей.

Нам с Лелькой были выданы одинаковые деревянные подвески — разработка мэстрис Талиэль.

— Артефакты отвода глаз, — пояснил Тей. — Для включения нужно повернуть. Вот так. Невидимками они вас не сделают и от целенаправленной слежки не скроют. Но в их силах — сделать так, чтобы случайные прохожие к вам не присматривались. Или чтобы никто не обратил внимания на то, что на пролетевшем мимо драконе были всадницы…

Мне, честно говоря, примерять роль драконьей наездницы как-то не очень-то и улыбалось. Ну да, я не отказалась бы научиться оборачиваться в дракона сама и, может быть, даже летать… сама! На собственных крыльях! А вот так, на чужом ящере, между прочим, без всяких там седел и систем безопасности, да еще и с ребенком — ну, знаете!

— Не волнуйся, — Тей очень серьезно смотрел мне в глаза. — Я вас ни за что не уроню.

А вот Лелькины глаза горели восторгом. И этот восторг достиг своего пика, когда мы — все еще сомневающаяся я, решительно настроенный Тей и моя подпрыгивающая на каждом шагу дочь — дошли до полигона, на котором драконам разрешено оборачиваться.

Тей отошел от нас на несколько метров, оглянулся — а потом его очертания поплыли, смазываясь, меняясь, разрастаясь… секунда — и прямо перед нами уже стоял, продолжая пристально смотреть на меня, черный дракон с изумрудно-зелеными глазами.

Я уже видела его — в небе, издалека. Но случай рассмотреть его так близко мне представился впервые. Дракон был… нереально красивый. А еще — величественный, мощный, с плавными, какими-то по-кошачьи текучими движениями. С черной сверкающей чешуей, чуть вытянутой мордой, потрясающими кожистыми крыльями… К нему хотелось прикоснуться, чтобы удостовериться, что нечто подобное вообще может существовать на свете. А еще, глядя на него, мне вдруг до головокружения захотелось стать такой же. Научиться превращаться в настолько же великолепного зверя.

Впрочем, пожалуй, назвать дракона зверем у меня не повернется язык. Я видела оборотней в их «лунные дни», они и в самом деле становятся зверями. Но по дракону как-то с первого взгляда становилось очевидно, что перед тобой — разумное существо.

Рядом шумно сглотнула, а потом втянула воздух Лелька. А потом — завизжала и кинулась к дракону.

— Кру-у-у-то-о-о! — завопила она, не останавливаясь, взбежала по услужливо подставленному крылу и только оказавшись на спине ящера, обернулась на меня. — Ма-а-ам! Давай сюда, кататься будем!

— Покатай меня, больша-ая черепаха, — вздохнула я себе под нос. В любом случае, деваться мне было уже некуда. Поэтому я — осторожно, в отличие от Лельки — поднялась по крылу и оказалась на спине дракона.

Ну… Честно сказать, драконы совершенно не созданы для верховой езды. Прежде всего, спина у них широковата. Удобно, как на лошади, не усядешься. Растяжка нужна хорошая драконьему наезднику, вот что. Единственное место, где кое-как можно устроиться, — прямо между крыльями. Там как раз заканчивался роговый гребень, за который можно ухватиться. Не скажу, чтобы надежно или удобно. Лельку я усадила перед собой, обняв одной рукой, второй вцепилась в гребень. Ну и как теперь сообщить Тею, что мы вроде как готовы? Вообще-то я совсем не готова, но…

— Н-но-о! — завопила Лелька. — Поехали!

И мы… поехали. То есть вообще-то полетели. Сразу. Разбега дракон не брал — с места взмахнул широко расправленными крыльями — и взлетел. Мы дружно завопили — я от неожиданности, Лелька — от восторга. Ветер ударил в лицо. А академия начала стремительно удаляться, оставаясь далеко под ногами. Дальше, еще дальше… академия с высоты драконьего полета — зрелище, на которое стоило полюбоваться. Как будто модели зданий из самых разных эпох и стилей расставили на пушистом зеленом газоне, увитом паутиной дорожек. Вон готичные башенки некромантского замка, по-сельски уютный коттедж бытовиков, зловещее обиталище ведьм, классически-строгий и элегантный административный корпус… а вот там пятнышки полигонов, купол над монстрятником, поселок преподавателей…

Залюбовавшись, я в какой-то момент даже забыла о своем страхе. Даже пальцы, стискивающие гребень, расслабились. А потом непонятно откуда пришло ощущение спокойной уверенности. Я откуда-то твердо знала, что Тей в самом деле ни за что нас с Лелькой не уронит. А когда задалась вопросом «Почему?» — из того же неизвестного источника пришел ответ: «Потому что дракон никогда не упустит свое сокровище».

Что это было, откуда взялось, и какое еще, к чертовой матери, сокровище, я решила поразмыслить после. Потому что сейчас было слишком здорово, чтобы еще и что-то обдумывать.

Больше всего я опасалась, что Лелька начнет крутиться в воздухе, создавая опасность и для себя, и для меня. Но ребенок будто тоже замер от восторга и только крутил головой, время от времени восхищенно попискивая.

Мгновенная вспышка — мы преодолели барьер над академией. Теперь… наверное, долетим до какой-нибудь площади в городе и приземлимся. На драконьей скорости — дело пары минут, не больше. Забираясь на дракона, я больше всего уповала на то, что лететь нам совсем недалеко, но сейчас вдруг захотелось, чтобы это длилось подольше. Захотелось увидеть с высоты и столицу Сайлары, и леса и реки вокруг нее.

И будто услышав мои мысли, Тей, сделав еще круг над академией, вдруг повернул не в сторону центра города — а к окраине. Мы пролетали над лесами и полями, видели издалека горы, а затем, вернувшись, облетели весь город. Я любовалась и на купол над академией, и на городские улицы и переулки, часовую башню на центральной площади, королевский дворец… мы с дочерью хором восторженно ахали, и было уже вовсе, абсолютно не страшно. И даже хлещущий в лицо ветер совершенно не беспокоил. Крохотные человечки далеко внизу запрокидывали головы, кто-то показывал вверх.

А потом мы наконец приземлились на какой-то площади. Люди, прогуливавшиеся по ней, при виде приближающегося дракона благоразумно кинулись врассыпную и прижались к стенам домов. Я и Лелька практически скатились по заботливо подставленному крылу. Пара секунд — и вот перед нами снова стоит Тей. Все такой же элегантно одетый и с аккуратно зачесанными в «хвост» волосами.

Рядом кто-то ахнул, и я обернулась. Какие-то горожанки восторженно пялились на моего дракона. Дети, к слову, на Лельку поглядывали завистливо. А взрослые — как-то неодобрительно. Хм, чего это они на моего ребенка так пялятся? Я скосила глаза и… ой, мамочки! Я же ее заплетала… Та-ак, а что у меня там с утра было на голове?

Тей шагнул к нам и церемонно поклонился.

— Мои прекрасные леди, могу ли я взять на себя смелость предложить вам расческу?

* * *

В порядок мы себя приводили уже в кафе, где решили позавтракать. Благо благодаря артефактам на нас с Лелькой обращали внимание, только если красавчик-дракон брал нас за руки или обращался к нам — все остальное время мы оставались будто в «слепом пятне» для прохожих. Поэтому идти я предпочла молча и на расстоянии шага от Тея.

— Ну как это называется? — спросила я наконец, пытаясь продрать расческой то, что образовалось на голове у моей дочери. Расческа упорно застревала.

— Я у мамы вместо швабры! — тотчас отреагировала она. Я только вздохнула. Ребенку не объяснишь, что эти семейные шуточки годятся только для узкого круга.

Или она включила Тея в этот круг?

— Я бы сказал, что это гнездо диких орланов, — сам Тей изобрел метафору попоэтичнее.

— Почему орланов? — с любопытством воззрилась на него Лелька.

— Потому что диких!

Пока Тей делал заказ, мне все же удалось кое-как расчесать оба «гнезда» и заплести нам обеим косы — и только после этого мы деактивировали артефакты, отводящие глаза. Проходившая мимо разносчица запнулась на месте, но тут же выровнялась.

— Как нас еще самих в полете не сдуло, — вздохнула я наконец.

— Не сдуло бы, я же говорил, — Тей пожал плечами. — Это своеобразная магия, естественный защитный механизм. Драконы часто так носят детей, еще не вошедших в возраст оборота. И… ммм… невест иногда. Случается, что девушек выдают замуж до стабилизации оборота, и тогда брачный полет проходит именно так.

— И что, невесты прилетают с брачной церемонии чучелами?

— Не то чтобы… — Тей потупился. — Вообще-то есть специальные артефакты на воздушной магии…

— Но ты их нам не припас!

— Я просто не подумал!

Я бы даже, пожалуй, поверила. В конце концов, суровые мужчины так брутальны, просто не думают о прическах и все такое… если бы не одно «но».

— Но расческу захватить ты подумал! — я обличительно наставила на дракона вилку.

— Э… а знаешь, блинчики с клубникой здесь просто изумительны!

— Не сомневаюсь! — я свирепо вонзила вилку в блинчик. — И припомню!

Лелька тем временем успела по уши вымазаться в пирожном.

— А мне нравится так завтракать! — объявила она.

— Эй, Ума готовит ничуть не хуже!

— Да, но она постоянно заставляет меня есть кашу! Или еще что-нибудь стрррашно полезное!

— А ты не любишь полезную еду? — Тей с любопытством уставился на ребенка. — Вот взрослые девушки вечно сидят на диетах и едят только салаты и морепродукты…

— Так я и не взрослая! — Лелька снисходительно на него посмотрела. — К тому же моя мама, например, взрослая, но все равно морепродуктов не любит. А детям вечно надо полезное!

— Да? — мужчина вопросительно покосился на меня, и я пожала плечами.

— Я же вроде как дракон, а не коза. Польза — это, конечно, замечательно, но жевать в ресторане капустный листик все же как-то грустно.

Были у меня еще в прошлой жизни знакомые девчонки, которые на свиданиях в ресторане заказывали исключительно легкие салатики. Чтобы животик в платье не выделялся и вообще «девушка должна есть, как птичка». Ха. Видела я, как потом эти «птички» фастфудом наедались, пока кавалеры не видят. Некоторые еще считали отличной идеей наедаться исключительно из тарелки своего парня — вроде как это не считается. Зато живот не бурчит!

— Люблю честных девушек! — довольно прижмурился дракон.

После завтрака мы отправились гулять по центральной части города. Архитектура зданий здесь больше всего напоминала о старой Европе. Только витрины перемигивались не электрическими, а магическими огоньками, манекены в магазинах делали поклоны и книксены, болваны в шляпной мастерской приподнимали и опускали головные уборы, а в витрине кондитерской лавки водили хороводы пряничные человечки.

Я собиралась выбрать для Лельки нарядное платье, но первым мы зашли совершенно неожиданно в салон красоты.

Все потому что моей дочери вдруг приспичило… постричься!

Вообще-то здесь короткие стрижки не особенно популярны, тем более у…

— Драконицы не стригутся коротко! — категорично объявил Тей.

— А я и не дракон! — Лелька показала ему язык.

— Ты дочь драконицы! И невесты дракона!

А я вдруг представила завтрашний ужин с серебряными. И их лица, когда они увидят Лельку. Человеческую девочку. С короткой стрижкой!

А почему бы их не потроллить? Почему-то это вдруг показалось мне отличной идеей. Тем более что Лельку это порадует.

С ее наказанием мы разберемся потом. А сегодня у нас редкий выходной — а значит, бесценный день, который мы можем провести вместе. И делать только то, что поднимает нам обеим настроение!

Поэтому я, усмехнувшись, взяла Лельку за руку и повела в салон. И Тей покорно поплелся следом — что ему оставалось!

А там вокруг нас захлопотали сразу три прекрасные эльфийки — причем у всех троих на головах были креативные стрижки. И разноцветные волосы!

— Круто! — тут же выдохнула Лелька.

— Мы можем сделать девочке розовые кончики волос, — тут же сориентировалась одна из мастериц. — Не волнуйтесь, состав магический и совершенно безопасный для волос. Держится сколь угодно долго, но как только цвет надоест, его легко смыть специальным составом — вы можете приобрести его у нас же…

Лица воображаемых серебряных драконов вытянулись совсем уж неприлично, и я хихикнула.

— А давайте!

Пока Лельку стригли и красили, меня увлекли в соседнее кресло и принялись умащивать какими-то масками для лица. Когда мне успели сделать еще и маникюр — я даже заметить не успела. Девочки-эльфийки непрерывно щебетали, восхищались моей и Лелькиной несравненной красотой…

Когда мы обе наконец опомнились, у Лельки была стрижка до плеч, которая невероятно шла ей. А еще у нее были ярко-розовые кончики волос. Цвет красивым градиентом переходил в ее родной светло-русый, при этом так оттеняя его, что волосы казались почти льняными и вдобавок отливали золотом.

— Отлично выглядишь! — улыбнулась я дочери.

— Ты тоже! — она самодовольно улыбнулась в ответ.

Тей маялся. Ему с самого начала предложили место на уютном диванчике, мятный чай и стопку журналов. Увы, о моде. Тем не менее, он терпеливо сидел, дожидаясь нас, со страдальческим выражением лица.

— Сидит, — умилилась я. — Охраняет!

Правда, когда я попыталась рассчитаться, оказалось, что Тей уже все оплатил. И не то чтобы мне это понравилось.

— Не позорь меня, — буркнул он мне на ухо, уже когда мы вышли. — Я в состоянии расплатиться за свою невесту и ее дочь!

Я припомнила, что и в кафе даже не видела счета.

— Эй, ты помнишь, что я не настоящая твоя невеста? И что поклялся не претендовать на… настоящие отношения со мной?

Вообще-то в клятве говорилось о «настоящем браке». Но если мы позволим себе чего лишнего, брак с нами по-любому случится. Так что у нас тут не может быть никаких служебных романов и отношенек без обязательств. Только навеки, только хардкор!

— Так я и не претендую. Претендую я не так!

— А как?

— Ты сразу заметишь, — туманно посулил Тей.

Платье тоже нашлось быстро — Лелька выбрала его, едва увидев в витрине, а подогнали его мастерицы-бытовички. И заплатил за него снова Тей, не слушая моих возражений.

А потом мы пошли в парк аттракционов. На самом деле большинство из них были здесь очень похожи на те, что стоят в каждом парке в моем в прежнем мире. Разве что работали на магии. Были здесь и обычные карусели, и высоченное «чертово колесо», и нечто похожее на «ветерок» и «сюрприз»… правда, были и совсем непривычные. Например, площадка, которую я про себя окрестила «антигравитационным полем». Встав на нее, ты тут же терял весь свой вес — и взлетал в воздух, как воздушный шарик. А поскольку на площадке всегда кто-то был, весь этот народ постоянно сталкивался в воздухе, отлетал друг от друга, кто-то кого-то с хохотом специально толкал, придавая ускорения… в общем, получалось такое броуновское движение, однако всем в этом бардаке было весело. И мы с Теем тоже изрядно нахохотались, пытаясь за ноги поймать взлетевшую выше всех Лельку, болтаясь в воздухе и внезапно улетая от малейшего ветерка.

— Мам, я хочу на «гномьи горки»! — Лелька для убедительности ткнула пальцем в нужную сторону. Табличка «Гномьи горки» висела… собственно, перед горками. Очень похожими на те самые, которые в России называют «американскими», а в Америке — «русскими». Только здесь вместо разноцветных вагончиков были вагонетки, впрочем, тоже сцепленные паровозиком. И даже ремни безопасности в них были предусмотрены. В движение всю эту конструкцию приводил огромный рычаг, у которого сидел пожилой гном, почти полностью укрытый пышной седой бородой.

— Ну… — я никогда особенно не любила «американских горок», но раз Лелька хочет…

— Я могу и одна! Смотри, вот там одно свободное место!

— Но…

— Наши вагонетки полностью безопасны, леди! — провозгласил гном. — И оснащены магической защитой! Еще ни один ребенок не выпал!

— А не ребенок? — скептически переспросила я, и гном оскорбленно нахмурил кустистые брови.

— Здесь и правда безопасно, — Тей приобнял меня за талию. — Если Лелиана хочет прокатиться самостоятельно, тебе не о чем волноваться.

Пришлось мне все-таки согласиться. С радостным гиком Лелька поскакала в вагонетку, а мы с Теем остались стоять у невысокой ограды вокруг аттракциона. Гном дернул за рычаг, и паровозик, полный счастливо визжащих детей и немногочисленных взрослых, резко дернулся — и понесся по горкам и ямам.

* * *

— Ты слишком боишься за нее тогда, когда не следует, — Тей чуть крепче прижал меня к себе, и я краем сознания отметила, что он все еще меня обнимает.

— Знаю, — я вздохнула. — Самой не хотелось бы быть сумасшедшей мамашкой.

Я даже подозреваю, что из-за моей гиперопеки Лелька и чудит больше, чем следует…

— Так не будь ей, — Тей вдруг привлек меня к себе и обнял второй рукой, не давая смотреть, как снова проносится мимо паровозик.

А потом меня поцеловали. И… не знаю, почему я его не оттолкнула. Просто… столько всего случилось за последнее время, и я только сейчас осознала, как напряжена была постоянно. И захотелось хоть на минуточку расслабиться, не думать ни о каких проблемах… и о наших не самых простых отношениях тоже. Просто ненадолго поддаться течению. И я ответила.

А еще в этом поцелуе не было того напора и безумной страсти, как в прошлый раз, под действием зелья. Он был бережным и нежным. Я почувствовала себя вдруг великой драгоценностью, и одновременно — кем-то до невозможности ранимым и хрупким. Кем-то, кого готовы оберегать, лелеять и носить на руках.

И, кажется, я сама шагнула ближе и прижалась к дракону.

— Мам! — из мира розовой ваты меня выдернули самым бесцеремонным образом — подергав за блузку. — Хватит целоваться, ребенок вернулся и все видит!

Руки на моей талии разжались, и я отскочила, как ошпаренная.

— На этот раз я заметила! — я ткнула пальцем в Тея.

— Я на это надеялся! — с чувством ответил он.

— Ты претендуешь!

— Ну… — он отвел взгляд. — Похоже на то.

— Ма-ам! — Лельке наши разборки были совершенно неинтересны. — А там мороженое продают!

— Э-э… ну и как тебе горки?

— На драконе круче!

А потом мы снова гуляли. Тей показал нам канал, проходящий через центр города, и невероятной красоты парящий мост над ним — мы даже поднимались на него. Обедали в каком-то ресторане, и на этот раз дракон советовался со мной, прежде чем сделать заказ — явно опасался заказать мне какой-нибудь «капустный лист» из тех, что я не готова жевать. И снова гуляли. И держались почему-то за руки. Временами казалось, что у нас какое-то затяжное свидание — правда, Лелька всегда успевала вовремя разрушить это впечатление. Я решила, что обдумывать все это буду после. А пока… у меня просто прекрасный день.

Когда начало смеркаться, набрели на представление уличных актеров — детскую кукольную пьесу, и Лелька пожелала остаться и посмотреть. Тей предлагал ей сесть к нему на плечи, чтобы лучше видеть — все-таки в толпе было немало взрослых. Но ребенок предпочел устроиться на заборчике, объявив, что оттуда видно гораздо лучше.

А мы просто стояли рядом, держась за руки. А потом вдруг оказалось, что снова целуемся — прямо посреди толпы, увлеченно следящей за представлением.

А когда представление закончилось, мы побрели искать более пустынную площадь, где Тей сможет обернуться. Стемнело уже окончательно, но кругом зажглись фонари и огни витрин, и вечерний город оказался еще более чарующим, чем дневной.

И полет над ночным городом оказался еще более потрясающим. Столица Сайлары лежала под нами, как россыпь драгоценных камней. Королевский дворец испускал таинственное сияние. Едва заметно светился и купол над академией. Канал казался атласной лентой, а парящий мост над ним — серебряной диадемой.

От восторга даже у Лельки на какое-то время отказал дар речи. Впрочем, ненадолго.

— Мам, — важно сообщила она, прижимаясь ко мне. — Он ничего. Я не против.

Я сглотнула. Как-то я не готова обсуждать с ребенком этот вопрос. Сама еще ничего не понимаю!

— То есть ты готова, — показательно-сурово нахмурилась я, — отдать родную мать дракону за пару пирожных, гномьи горки, полеты, мороженое, розовые волосы, платье…

— Нет, конечно! — с негодованием опровергла Лелька. — Я же сразу сказала ему насчет щенка!