Глава тридцать третья · Маленькие драконьи радости

Уложив Лельку спать, я поняла, что у меня самой сна нет ни в одном глазу. Слишком много впечатлений было сегодня.

Захотелось подышать свежим воздухом, и я тихонько спустилась на первый этаж, а после и вовсе вышла на крыльцо.

Купола по эту сторону видно не было, и надо мной простиралось ночное небо. Низко висела желтая луна. Звезды казались крупными, как никогда прежде. Воздух напоен ароматами цветов и травы.

Я ощущала себя почти пьяной, хотя не пила сегодня ни капли алкоголя. Просто мне было хорошо. Прикрыв глаза, вспомнила восторг полета, невозможную красоту мира под драконьими крыльями и еще почему-то — вкус поцелуя, отдающего клубникой. Я глубоко втянула воздух. Нестерпимо захотелось снова оказаться в небе, испытать этот восторг… расправить собственные крылья.

В себя я пришла от удара. Что-то будто ударило со всех сторон, и разом стало тесно.

Что… почему все такое маленькое⁈

Между двумя домиками у нас целый палисадник и не то чтобы широкая, но вполне себе улочка, так почему я упираюсь в оба домика сразу⁈

Ой… кажется, на палисаднике я сижу. Сразу на всем. И я снесла заборчик. Интересно, это он колется или все-таки розовый куст?

Хотя розы я, пожалуй, в чешуе бы и не заметила.

А еще у меня хвост в доме. Хорошо хоть в дверной проем вписался.

А крыльями я вообще по соседним домам скребу.

Крыльями! Ой, мамочки! У меня крылья! Это я что же — обернулась? Совсем-совсем?

Кое-как вывернув шею, я окинула себя взглядом. Ну… да. Совсем-совсем. Я даже некрупная, между прочим, драконица, если сравнивать с тем же Теем. Вообще даже маленькая, я бы сказала. Изящная такая серебристая драконочка. И крылья у меня шикарные! И…

И я застряла. Хвостом в доме, прочей тушкой раскорячившись между домами.

— Вот поэтому, — назидательно сообщил голос Тея откуда-то из-под моего крыла, — драконам и запрещено оборачиваться где-либо на территории академии, кроме полигонов и площадок на крышах!

— И что мне теперь делать⁈ — жалобно спросила я…

То есть хотела спросить.

Потому что в реальности из моего горла вырвался эдакий полурык-полустон, ни капельки не похожий на членораздельную речь.

Но Тей почему-то меня понял. Или просто догадался.

— Главное — не заниматься поджигательством!

— Ух ты! Мам, ты такая классная! — Лелькин голос послышался со второго этажа нашего дома. Я попыталась рявкнуть, чтобы она возвращалась в постель, но получилось снова только глухое ворчание. Как она вообще догадалась, что это я⁈

— Лелиана! — хм, это у меня под крылом его окно, да? — Твоей маме надо успокоиться, иначе она навсегда тут застрянет, а ты не сможешь выйти из дома. Поэтому сейчас ты послушно идешь спать, а мы с твоей мамой пытаемся вернуть ей человеческий облик.

— Ну лаадно… — разочарованно протянула Лелька из своего окна. — Но потом она же меня покатает?

Я рыкнула снова, на сей раз даже не пытаясь говорить членораздельно, и ребенок, определенно догадавшись о чем-то, наконец втянулся обратно в комнату. Так-то лучше!

— Илль! А теперь тебе надо превратиться обратно…

Я заворчала. Вообще-то я бы хотела полетать. Я только что обернулась впервые в жизни! А он вот так сразу…

— Для начала тебе нужно выбраться отсюда, — мягко заметил Тей. Эй, он все-таки читает мои мысли?

— Они у тебя на морде написаны. И не рычи, сейчас у тебя вовсе не личико, а вполне себе морда. Кстати, очень красивая. Но вот здесь совершенно неуместная. Ты должна обернуться обратно, а потом мы пойдем на полигон и ты попробуешь обернуться снова. И полетишь! Обещаю. А сейчас — давай обратно. Ты должна быть совершенно спокойна. Вспомни, как медитировала. Слушай мой голос. Сосредоточься на внутреннем огне. Представь, как он наполняет каждую клеточку твоего тела… человеческого тела.

Тей продолжал говорить, говорить, и голос его звучал убаюкивающе. И под моими опущенными веками плясал огонь. Но был он не ревущим пламенем, а мирным костерком, у которого хочется погреть руки. Или огнем в камине, у которого так приятно вытянуть ноги…

Просторно и прохладно стало разом. А еще — колко. Проклятые розы!

Повернув голову, я осмотрела развешанные по остаткам куста клочья своей одежды и тихонько зарычала.

— Спокойно! — голос Тея стал куда дальше. — Я не смотрю! Бегом переодеваться — в ту одежду, которую совсем не жалко. И прихвати что-нибудь сменное… на всякий случай.

К полигону я шагала в старом спортивном костюме, зажимая под мышкой еще один.

— Я что, каждый раз буду одежду портить? Эй, ты же превращался вместе с одеждой!

Я заподозрила, что и для этого есть какие-то особые чары, о которых меня забыли предупредить. От огня-то я давно, сбегав к бытовикам, всю свою одежду зачаровала.

Тей вздохнул.

— На самом деле это вопрос самоконтроля. Когда ты освоишь оборот в совершенстве — сможешь тоже превращаться с одеждой, а пока… возможны некоторые накладки. Поэтому, кстати, на должность преподавателя младших курсов у драконов чаще всего приглашают женщин. Парням-то не так страшно, а вот юные драконицы очень переживают в такие моменты.

— Их же все равно увидят все сокурсники! — удивилась я.

— В момент обратного оборота они отворачиваются. А преподаватель должен контролировать.

— Серьезно, отворачиваются?

— Ну разумеется, они подсматривают! Но все делают вид, что не догадываются об этом. Это хороший тон. К тому же о преподавателе юные девы все равно обычно переживают больше.

— А ты? — я подозрительно глянула на дракона.

— Что — я?

— Ты — подсматривал?

— Разумеется, нет! — он так гордо и нарочито-оскорбленно задрал подбородок, что я невольно хихикнула. — Как ты могла подумать!

Я фыркнула.

— Ну разумеется. А я тебе, конечно, верю!

Уже на полигоне Тей заставил меня отложить в сторону запасной комплект одежды.

— А теперь сосредоточься. Ты вышла на крыльцо… и испытала какие-то сильные чувства. Вспомни, какие. О чем ты думала в тот момент. Что представляла тогда.

Я послушно принялась вспоминать. Запах цветов из палисадников — нашего и соседских… на полигоне его нет, но можно вообразить. Звезды. Низкая луна. Чувство полета…

— Хочешь, я помогу? — услышала я вкрадчивый голос у самого уха, и в следующую секунду чужие губы накрыли мои. От неожиданности я сначала замерла, а потом… ответила. Раз уж сегодня я разрешила себе все…

И на этот раз поцелуй снова был настойчивым и требовательным. Как будто Тей о чем-то спрашивал меня — и ждал ответа. И от этого слабели коленки и…

Эй, это он что, решил, что я так размечталась о его поцелуях, что чуть не взлетела и аж в дракона превратилась?

Мысль отрезвила, и я толкнула Тея в грудь.

— Ну у тебя и самомнение! — высказала ему.

— А что, разве ты вспоминала что-то другое? — ничуть не смутился он. — Ну… тогда вспоминай дальше.

И отступил на несколько шагов. Видимо, желание слегка его побить было слишком явственно написано у меня на лице.

Или просто ожидал, что я вот-вот превращусь?

Интересно, что бы он делал, если бы я превратилась, так сказать, в процессе. Я, конечно, драконочка симпатичная и изящная, но розовый куст вот почил смертью храбрых. Не говоря уже о заборе.

Тьфу на него, в общем! Отвлекает только.

Я снова постаралась воскресить в памяти аромат цветов, звезды… и чувство полета.

И едва удержалась на ногах, когда осознала, что уже изменилась.

— Великолепно! — Тей погладил меня по морде. — Ты прекрасна…

А потом он снова отошел — и спустя пару секунд передо мной уже стоял черный дракон. Куда крупнее меня, но теперь мы все равно были на равных.

Он повернулся передо мной, будто рисуясь, а потом взмахнул крыльями — и поднялся в воздух.

Я замолотила крыльями. Что-то здесь не так. Или у меня крылья слабенькие, или попа толстовата. Что, надо было есть капустный листик? Я забила крыльями еще отчаяннее, но только загребла ими землю.

И в этот момент прямо у меня в голове раздался голос.

«Ты что, вообразила себя воробьем?»

Что⁈

То есть — ЧТО⁈

Послышался смешок.

«А ты думала, драконы в воздухе переговариваются жестами?»

Отчаянно захотелось продемонстрировать какой-нибудь неприличный жест, и я даже попыталась закрутить крыло, как надо, но оно оказалось совершенно для этого не приспособлено.

«Понимаю, сложно! Но умение летать тебе пригодится куда больше, чем язык жестов. Если захочешь что-то сказать — просто думай, адресуясь мне. И давай все-таки попробуем полетать».

Черный дракон, описав круг надо мной, приземлился рядом, и с искренним любопытством наблюдал за моими попытками.

«Плавнее! Не надо воображать себя ветряной мельницей. Можешь слегка разбежаться, если так будет легче».

Точно! Я отошла к краю полигона, чуть присела на всех четырех лапах — и побежала.

Ну как — побежала… скажем так, поскакала, массивно бухая лапами оземь и почему-то высоко подбрасывая попу в воздух.

Кажется, драконы — не очень беговые создания. А еще они… то есть мы большие. И тяжелые. Даже самые изящные из нас!

На скаку растопыривая крылья, я наконец подпрыгнула… и бубухнула о землю так, что подняла пыль на высоту человеческого роста.

«Молодец. А теперь в другую сторону! Давай!»

Да он же издевается!

А я вот все равно полечу. Назло ему возьму и…

Я снова присела, чуть отклоняясь назад, заранее расправила крылья и рванула вперед.

Да плевать мне на всяких там… инструкторов! И наблюдателей тоже. Вместе с их смешками. Я просто хочу в небо. К звездам…

Крылья как-то сами собой чуть сменили угол, плавно взмахнули — и я взмыла в воздух.

Я… я лечу! Лечу-у-у!!

От осознания я снова отчаянно затрепыхала крыльями и несколько раз кувыркнулась в воздухе.

«Так. Прекращай думать. Похоже, для тебя это занятие не полезно. Просто наслаждайся. Смотри, какое небо!»

Я посмотрела. Задохнулась от восторга… и поняла, что мой полет выровнялся. Можно подняться еще выше. И еще…

«Выше купола пока не поднимайся. Не стоит оповещать твой клан о новом истинном драконе».

Ну и… ну и ладно! Над академией тоже очень здорово. И красиво. Главное — я лечу! На собственных настоящих крыльях!

И рядом со мной, крылом к крылу, летит черный дракон. Он тоже красивый. И еще он…

Я повела носом. Никогда не замечала, чтобы Тей пользовался каким-то сильным парфюмом. Но сейчас от черного дракона тянуло терпким запахом, от которого кружилась голова. Тянуло так, что это чувствовалось даже здесь, в воздухе.

А он-то чего носом водит? Я-то точно никаким духами не обливалась!

Захотелось вдруг шалить.

«Догони меня!» — это я громко подумала. Кто его знает, как работает эта мыслеречь, слышат ли меня вообще или нет… но когда я резко ускорилась, черный дракон рванул за мной следом. Всего несколько секунд — и он меня обогнал, да еще развернулся — и оказался ко мне нос к носу.

Я тут же заполошно крутанулась в воздухе — и помчалась в другую сторону, мысленно хохоча. И меня снова догнали. Тей будто тоже играл и хотел шалить — он позволял мне отлететь подальше, но потом снова и снова догонял в несколько широких взмахов крыльев.

Пока я не почувствовала, что начала уставать.

«Хватит на сегодня, — сказал голос Тея в голове. — Утром будут болеть мышцы. Будем тренироваться каждый день. А сегодня тебе лучше поспать. Первый оборот отнимает много сил».

Как бы ни хотелось летать еще и еще, я вынуждена была согласиться. И вовремя: в конечном итоге до полигона я уже едва дотянула. А когда начала снижаться, поняла, что понятия не имею, как нужно приземляться.

И в очередной раз бубухнулась оземь.

И тут же обернулась в саму себя. Со стоном попыталась подняться, чтобы одеться… куда-то идти…

Ой-ей… утром все будет болеть⁈ Да у меня все болит прямо сейчас! Как я до дома-то дойду?

— Тсс, — голос склонившегося надо мной мужчины звучал теперь не в голове, а вполне привычно. Меня во что-то закутали и легко подняли на руки. Сопротивляться не было сил. — И не надо сопротивляться. Ты сейчас окажешься в своей постели и будешь сладко-сладко спать…

Я умиротворенно вздохнула, покачиваясь на руках идущего мужчины, и поняла, что сладко спать буду прямо сейчас. Даже не дожидаясь, когда меня донесут.

* * *

Старуха насмешливо смотрела на хозяина долины, главу клана Золотых, одного из могущественнейших драконов, и мужчине оставалось только сжимать зубы. Это он пришел к ней как проситель.

Разыскать ее было непросто. Ведьмы, не брезгующие запрещенными чарами и зельями, в том числе приворотами, обычно не афишируют свою деятельность. В Золотой долине такой не сыскалось, пришлось лететь за тридевять земель в столицу человеческого королевства, общаться с представителями городского дна, платить едва ли не десятку посредников… осталось еще договориться с ней самой. Вот только эта тварь смеялась, тряся неопрятными седыми патлами, и скалилась, издевательски ухмыляясь щербатым ртом.

— Всемогущие высокородные драконы, — хихикала она, — они презирают ведьм, да… презирают всех, кто не их племени… такие важные, такие глупые!

— Ты сможешь мне помочь или нет, ведьма⁈ — желание придушить, стиснув пергаментно-морщинистую коричневую шею в пальцах, становилось почти нестерпимым. Останавливал даже не здравый смысл. Скорее брезгливость.

Ведьма явно не бедствовала. Ее услуги стоили баснословных денег. А в ее логове — иначе и не скажешь — если присмотреться к тому, что стояло и лежало на бесчисленных полках, можно было обнаружить поистине бесценные ингредиенты. Драгоценные камни — пыль в сравнении, к примеру, с пыльцой фей или русалочьим перламутром. Впрочем, и камней чистейшей огранки здесь было немало — некоторые просто лежали россыпью. А откуда у нее столько разноцветной драконьей чешуи? Драконы не раздают ее просто так, и даже одна чешуйка в человеческих землях стоит немыслимых денег!

И несмотря на все это богатство — это место казалось грязным и запущенным, а сама ведьма — неопрятной неухоженной старухой.

Даже странно, учитывая, что ведьмы — лучшие специалисты по сохранению молодости и красоты. А эту ему рекомендовали как сильнейшую из ведьм.

Разумеется, только из тех, что вне закона.

— Помочь? Тебе нужна помощь, золотой дракон? — ведьма приблизилась к нему, и мужчина едва не отшатнулся от отвращения. — Ты дурак. Ни один приворот не действует на того, кто любит по-настоящему.

— Так ты ничего не можешь? — выплюнул мужчина.

— Я? — старуха снова расхохоталась. — Я могу все. Даже то, что невозможно. Но это будет трудно, очень трудно… и дорого.

— Я готов заплатить, — губы главы клана презрительно искривились. — Назови свою цену.

— О цене мы поговорим позже. Мне понадобится кровь той, которую любит твой сын.

— Мне говорили об этом, — мужчина сунул руку за пазуху и извлек крохотный хрустальный флакон с темной жидкостью.

Ведьма, выпростав из-под серого балахона костлявую руку, деловито выхватила флакон и выдернула пробку.

А в следующую секунду ее ноздри дрогнули, а зрачки расширились.

— Не может быть… не может быть… — забормотала она.

Схватила с одной из полок какую-то склянку, с другой — неглубокую миску. Вылила туда содержимое склянки, затем осторожно капнула из хрустального флакона. На миг над миской разлилось ослепительное сияние.

— Да! Невероятно! — колдунья снова расхохоталась. И на этот раз почему-то ее смех был не скрипучим, а каким-то молодым и звонким. Она даже разогнулась, и на миг дракону показалось, что за обликом неопрятной старухи мелькнул совсем другой… — Я сделаю для тебя зелье, дракон. И я назову свою цену.

* * *

— Отец, я не смогу… — Кариас Золотой сжал виски руками. — Ты знаешь, что Лире скоро рожать. Она не желает меня видеть, требует отпустить, но я… я не могу!

К свадьбе все было уже готово — включая жениха, одетого в специально сшитый по такому случаю великолепный камзол. И, конечно, невесту, которая предвкушала этот день и готовилась к торжеству в другой половине замка.

Вот только сам жених был готов все сорвать.

— Я понимаю, что это мой долг, и я уже схожу с ума…

— Сын, — глава клана положил руку на плечо Кариаса, и тут вздрогнул. Отец нечасто позволял себе проявлять чувства. — Я понимаю тебя.

— Понимаешь? — молодой дракон недоверчиво нахмурился.

— Понимаю. Мне повезло: я смог полюбить ту невесту, которую назначил мне род. Я бы хотел, чтобы так же повезло и тебе. Увы, боги порой любят пошутить… я нашел выход. Скажи, ты хотел бы испытывать те же чувства, но не к безродной человечке — а к своей невесте?

Кариас криво усмехнулся. Хотел бы он любить свою невесту вместо Лиры?

Любить без изматывающего чувства вины, не терзаться от того, что любовь и долг раздирают душу на части, спокойно и с радостным ожиданием смотреть в будущее?

— Ты знаешь, что это невозможно. Я не справился.

— Говорю тебе, я нашел выход. Я разыскал одну ведьму, которая смогла составить зелье… Все те чувства, что испытываешь к этой девке, ты просто перенесешь на свою невесту. И все будут счастливы.

— Но Лира…

— Твоя нынешняя возлюбленная тоже… не будет страдать.

— А как же ребенок?

Старший дракон небрежно пожал плечами.

— Конечно, он родится бастардом и полукровкой, неизвестно, будет ли он вообще драконом… но при желании ты сможешь с ним видеться. Никто не пострадает. Все будет так, как должно.

Кариас опустил лицо в ладони, размышляя. То, что предлагал отец, звучало чудовищно… но только на первый взгляд.

Если хорошо подумать…

Если подумать, Лиру он уже, похоже, потерял безнадежно. Сначала, силой приведя ее в замок и заперев в одной из башен, Кариас считал, что она поразмыслит и все поймет. Между ними все будет по-прежнему. Но она, кажется, возненавидела его. Она отталкивает его, кричит и плачет каждый день, и от бессилия и ужаса у него уже опускаются руки. И все-таки он не находит в себе сил отпустить ее. А Лира бьется в своей золотой клетке, не желая признавать даже того, что ее поведение может навредить ребенку.

Если оставить все так, как есть… впрочем, не может же он оставить ее взаперти навсегда. А если отпустить — даже думать об этом больно! — она сбежит на край света, и он никогда не увидит ни любимую, ни их дочь. В любом случае, наследник клана Золотых драконов, кажется, обречен всю жизнь страдать от чувства вины, любви, что почти уже превратилась в ненависть, и невозможности изменить хоть что-то.

Так может, то, что предлагает отец, и в самом деле — выход?

Никто не будет страдать. Лира… поселится с ребенком где-нибудь в долине. Он обеспечит ее всем необходимым. Она разлюбит его и не будет ненавидеть. А он будет счастлив с женой.

Может быть, так и надо?..