Глава тридцать пятая · Судьбоносные решения

Тей

В какой момент все изменилось? Тей не мог бы сказать определенно. Когда летали вместе над академией? Нет, раньше, гораздо раньше. Когда гуляли по городу? Еще раньше. И еще, и еще… какой момент ни возьми, все время кажется, что уже тогда трудное решение было принято… хотя бы в глубине души. А может быть, оно вообще было предопределено, и никуда от этого не деться.

В самом начале, когда эта невозможная особа появилась в кабинете ректора СМАМ, он видел в ней только человеческую девицу, такую же, как все они. Или уже тогда понимал, что она — особенная, и неважно, по сути, даже то, какого она рода? Будь она и в самом деле человеком — что изменилось бы?

Тей не знал. Сейчас, глядя на тоскливый взгляд Килиана Дарнери, которого тот не спускал с матери Илль, думалось о том, что что-то драконы делают, пожалуй, изначально неправильно. И, может быть, во многом права была Илль, когда с возмущением называла нелепыми веками устоявшиеся и, казалось бы, обоснованные выживанием вида драконьи традиции? Ведь если у этих двоих родился ребенок, значит, они были всерьез влюблены друг в друга. Килиан оставил ее, как велел ему долг. Как ему удалось так и не жениться за все эти годы? Или он вдовец? Да нет, единокровных братьев у Иллианы, похоже, нет…

А ведь они могли бы все это время быть семьей. Счастливой семьей. И — кто знает? — возможно, в ней могли бы быть и еще дети. И хорошо видно, как всеми этими вопросами задается Килиан. И терзается чувством вины. Вопрос только — перед родом или перед своей женщиной?

Прежде Тейон Тариус никогда не задумывался о том, насколько действительно обоснованны и уж тем более — насколько гуманны драконьи брачные традиции.

Он просто не хотел следовать им сам. Потому и уехал в человеческие земли, принял предложение о работе в академии и жил так, как ему нравилось — и совсем не так, как полагается благородному черному дракону из рода Тариус. Слишком свободно, слишком… по-человечески. Не сомневаясь, правда, что рано или поздно ему все же придется жениться и продолжить род, выполнив свой долг перед народом драконов.

А потом появилась Иллиана Вернес, неправильная драконица, которая, по ее собственным словам, не могла стать ему настоящей невестой или женой по драконьим обычаям, поскольку у нее уже был ребенок, и это казалось прекрасным. Сначала.

Но дальше… в какой-то момент Тей осознал, что действие свадебного эликсира давно прошло, а притяжение к этой девушке — осталось. Оно безусловно изменилось — это была уже не болезненно-навязчивая тяга с яростной ревностью и желанием обладать, нет… что-то совсем иное. Но оно осталось.

И даже заставило пожалеть, что из-за ритуала помолвки по старым традициям Тей уже не может сделать Иллиану своей любовницей. Ведь у них могла бы быть приятная и ни к чему не обязывающая связь, как когда-то с той же Вириссой Ланори…

Правда, сожаление задержалось ненадолго. Потому что сама мысль об этом показалась какой-то неправильной. Было в ней что-то фальшивое. Будто пытаешься обмануть самого себя.

А еще Тей стал замечать, как разговоры с Илль понемногу меняют его. Заставляют задумываться о том, что никогда не приходило в голову ставить под сомнение. Зачем сомневаться в том, правильно ли живут и ведут себя драконы — ведь так было много столетий, так воспитывали самого Тея, разве может быть вообще по-другому? Если что-то не нравится, можно просто уйти самому… до поры до времени.

— Но это же бред все! — не раз горячилась она. — Вы сами себя делаете несчастными. И каждое несчастное поколение делает несчастным следующее. Это же просто чудовищно!

А потом она делала совершенно неожиданные выводы. Например, однажды объявила, что «Вот потому-то все драконицы и стервы!»

Во всяком случае, лично она, по ее словам, еще ни одной милой и приятной драконицы не встречала. Себя она, само собой, к таковым не относила.

— Конечно, будешь стервой, если к тебе относятся как к одноразовой вещи! А если один раз, да еще в ранней юности, ошиблась в выборе — а то и за тебя этот выбор сделали! — то все, пиши пропало, ты уже бракованная и никому не нужна! А уж ваше отношение к вдовам… да я, если на то пошло, в чем-то понимаю твою Ланори! Что это, выходит, если у тебя муж умер, то ты тоже, считай, жить не имеешь права? Почему они не могут замуж выходить?

— Да ведь не драконы так решили! — втолковывал Тей. — Я ведь объяснял, женщина не может больше родить детей, и поэтому…

— Неа, — тут же отметала все аргументы Илль. — Ничего подобного! Это именно что вы решили. Проблема в ваших головах прежде всего! Не может рожать? Бывает! У людей тоже бывают бесплодные женщины. И да, это больно, но это не значит, что их жизнь кончена. Они по-прежнему имеют право жить, быть счастливыми и выходить замуж, если захочется! И мужчина непременно найдется — может, вдовец, у которого уже есть свои дети. А может, просто тот, для кого важнее всего — быть с ней. А знаешь, что самое нелепое? Что ваши женщины и сами страдают теми же предрассудками и снобизмом, из-за которых выходит, что они — вещи одноразового пользования. Та же твоя Ланори…

— Она не моя!

— Неважно. Но она живет в человеческой стране. Неизбежно знает традиции людей. Да и представителей других народов здесь сколько угодно. Она молодая и очень красивая женщина. И я уверена, что пожелай она — давным-давно была бы замужем за человеком, эльфом или кем-то еще. Не по драконьим традициям, а по любви. Или не была бы. Можно быть вполне счастливой и не замужем, и вовсе одной — у каждого свое счастье. Но она желает именно того, что для нее невозможно — она хочет недосягаемого для нее дракона и только дракона.

А еще Илль объясняла, почему считает чудовищным обычай забирать детей-полукровок у их человеческих матерей. То есть сначала не хотела объяснять, только психовала и выплевывала ругательства (а потом и языки пламени). Но однажды все-таки глубоко вдохнула и спокойно, неторопливо разложила все по полочкам. Просто рассказала.

Как женщина, узнав о беременности, с замиранием прислушивается к себе. Как, не замечая того, начинает часто класть руку на живот. Как накатывают волнами поочередно восторг и страх. Как девять месяцев она живет на двоих, пока малыш — часть нее. Как проходит через часы ужаса, боли и крови. О моменте невозможного, переполняющего счастья, когда ей впервые кладут на грудь ее ребенка.

О многом еще она тогда рассказала. В том числе о том, что уничтожила бы того, кто попытался бы отнять у нее дочь. И даже если бы дочерей у нее было десять — уничтожила бы за каждую.

— Я не думал, что все… так. Знаешь, есть сведения, что в прошлом человеческие женщины порой пытались избавляться от детей, да и отдавали с радостью…

Илль тогда невесело усмехнулась.

— А почему они это делали, никто из вас, многомудрых драконов, тоже не думал? Тей, это сейчас, слава всем богам, люди спокойно относятся к внебрачным детям. И не дрожат, как драконы, над невинностью девиц. Каких-то лет сто назад девушка, которую один из ваших вот так соблазнил и бросил, была опозорена! Внебрачный ребенок и вовсе был клеймом на всю жизнь. Если она из благородной семьи — ее и из дома могли выгнать, если работала где-то по найму — тем более… да примерно все было как у вас, только люди все это дикое варварство уже изжили. Вы же ломали жизни этим девчонкам!

Илль смотрела на все как-то совершенно иначе, и становилось вдруг ясно, как день, что она права. И что что-то должно измениться.

А потом… потом было много чего между ними. И в какой-то из моментов Тей осознал, что просто не хочет отпускать эту женщину. Никогда.

Она не может родить нового черного дракона? Это… жаль, да. Но не потому, что продолжить род — долг Тея перед родом, а просто потому что он хотел бы иметь с ней общих детей. Но если это невозможно — что ж… у нее в самом деле чудесная дочка. Невозможная и временами невыносимая, как и ее мать, и наверняка вся академия еще хлебнет горя с ними обеими, но… но, кажется, именно они очень нужны ректору этой академии. Неважно, сможет ли она когда-нибудь обернуться. Неважно, может ли она быть его женой по драконьим традициям. Все это не имеет значения.

…И он поклялся перед ликами всех богов не претендовать на настоящий брак с ней. Что ж, драконам не впервой идти против богов, не так ли? Нужно только придумать, как обойти клятву. Или вернуть ее.

Да, когда леди Тариус узнает правду о Лелиане, будет скандал… Возможно, Тей станет изгнанником. Впрочем, он хоть сейчас отказался бы от своего наследства — слава богам, собственных доходов хватает…

Или богов ему лучше уже не поминать?

Осталось только убедить саму Илль — да так, чтобы она не начала сопротивляться просто из чувства противоречия. И защитить ее от ее семьи и всего прочего мира. И даже от самой себя.

— Простой вопрос, Иллиана! Да или нет?

Тей собирался уже прервать этот нелепый диалог. Чего добивается Орнер Дарнери? Пытается унизить Илль при всех?

Нет, достаточно!

— Да, — слово прозвучало спокойно, будто канув в тишину, и Тей почувствовал, как вытягивается его собственное лицо. Что⁈ Что значит — да⁇ Орнер Дарнери между тем расплылся в довольной улыбке, а Илль… отзеркалила эту улыбку и продолжила, — в некотором роде. И нет. Тоже — в некотором роде. Как видишь, дорогой дедушка, то и другое — чистая правда. А как ты это будешь понимать — мне безразлично. Можешь поразмыслить на досуге о методиках непорочного зачатия. Ты хотел выяснить точно, не бракован ли товар? Так я тебя разочарую — я не товар вовсе.

Что она все же имела в виду под своим «да и нет» — Тей тоже не понял. Возможно, он расспросит ее потом… когда она будет не так зла. И он тоже. Или нет — пусть лучше однажды она расскажет сама. Сейчас все это не имеет значения.

Тей снова встал и сложил руки на груди.

— Орнер Дарнери, вы немедленно извинитесь перед моей невестой или покинете дом черных драконов и никогда более не переступите его порога. Вы не сможете забрать Иллиану силой, а видеться с вами добром я ей… то есть она не захочет.

— Щенок! — глава рода серебряных вонзил вилку в нетронутый стейк, неторопливо положил его в рот и медленно прожевал. Затем так же неспешно отхлебнул вина из бокала, скривился и стиснул пальцы на стекле. Бокал хрустнул, и алое вино вперемешку с осколками и кровью из пораненной руки брызнуло на скатерть. — Я увидел все, что хотел.

Больше не обращая ни на кого внимания и не говоря ни слова, Орнер Дарнери поднялся из-за стола, развернулся и вышел из столовой. Следом начали подниматься со своих мест остальные серебряные драконы — за исключением Килиана, который сидел, глядя в стол прямо перед собой.

Леди ди Вернес и леди Тариус все это время неторопливо нарезали мясо на своих тарелках.

— Вызов я пришлю вам по магпочте, — небрежно бросил Тей уже в спину уходящему главе клана серебряных. Тот только фыркнул в ответ, однако не замедлил шага.

Илль проводила его взглядом, а потом вдруг радостно обвела взглядом тех, кто остался в столовой.

— Кстати — приятного аппетита!

Илль

Ну, что называется, вот и поговорили. Не то чтобы я очень надеялась, что моя драконья родня станет вести себя прилично. Плохо то, что глава рода явно сделал для себя выводы — а значит, не собирается оставлять меня в покое. Разве что теперь уже не станет надеяться договориться с черными по-хорошему. Но и отдавать им меня явно не планирует. Такая корова-то самому нужна.

Зато я лишний раз удостоверилась, что никаких дел иметь с этим родом не собираюсь. Хотя бы потому что ни один из них не удосужился поздороваться с моей мамой и не удостоил ни единым взглядом мою дочь. Как будто они тут сидели для мебели. Разве что папашка мой, может, и не совсем безнадежен… не ушел со своими. Явно в роду теперь не на хорошем счету и со своим отцом в ссоре. Сидит вон, не отсвечивает.

А вот мамы меня удивили — в смысле, моя и чернодраконья. Как-то они очень уж понимающе переглядывались, так что сразу становилось ясно — найдут общий язык. Мне прямо в какой-то момент померещилось, что они чуть ли не телепатически общаются и уже обсуждают взглядами салфеточки и сервизы для свадебного застолья.

А еще в какой-то момент моя дорогая леди ди Вернес, наклонившись к моему уху, шепнула: «А знаешь, я не возражаю». И невозмутимо вернулась к своему ужину, как будто ничего такого себе особенного и не сказала. И как-то даже вот вопроса не возникло, против чего она там не возражает. И кто мне, интересно, всю жизнь советовал держаться подальше от драконов, а? Кто меня сватал за что-за-прелесть-Викаса⁈

— Кстати, что это сейчас было? — светски полюбопытствовала между тем леди Тариус. Ну да, она-то вообще не в курсе, что моя «годность» как невесты может быть под вопросом. Для нее Лелька — приемная дочь.

— Небольшая семейная размолвка, — невозмутимо пожал плечами Тей. — Не стоит беспокойства.

А потом мы все встали из-за стола, и хозяйка дома пригласила пройти в гостиную. И вот там-то Килиан Дарнери, все время молчавший и мявшийся, вдруг наконец заговорил. И обращался почему-то ко мне. Поворачиваясь время от времени и к Лельке.

— Иллиана! Я знаю, что в твоем представлении я не имею права звать себя твоим отцом. Мы много говорили с твоей матерью, и она… многое рассказала. О людях, о тебе… о том, как вы видите драконов. Обо всем. Знаешь, я и сам многое думал за эти годы… Я слабее своих братьев как маг, потому мне и удалось не жениться — я стал разочарованием своего отца. Нет, я знал, что рано или поздно должен, я понимал свой долг перед родом, но… узнав о тебе, я как будто проснулся. А рассказ твоей матери многое изменил во мне. Знаешь, я, наверное, стану позором рода, и, может быть, мой лист сорвут с родового древа, но… это не имеет значения. Я бы хотел, чтобы однажды ты смогла называть меня отцом. И Лелиана… я хочу быть ее дедом.

— Вы ведь в курсе, лорд Дарнери, что моя дочь не имеет отношения к драконам? — прохладно уточнила я, тоже не спеша садиться в предложенное кресло.

Мужчина несколько раз нервно кивнул.

— Да. Это… неважно. Дело в том, что я… я хочу просить руки твоей матери. Я буду добиваться ее согласия, но прежде решил просить дозволения у ее семьи. Поскольку старшей родни у нее нет, я прошу благословения у тебя. И у Лелианы. В присутствии твоего жениха.

Вот тут я честно оторопела. Как-то… ну правда. Вот на этот поворот я совсем не рассчитывала.

— Это в любом случае решать ей, — осторожно начала я, но Лелька все испортила.

— Бабушку отдадим только в хорошие руки! — объявила она. — А вот дядя Тей меня на спине катал! А ты будешь меня катать?

— Почту за честь, — серьезно поклонился ей Килиан Дарнери, чем, кажется, совершенно деморализовал моего ребенка. Буквально видно было, как перед широко распахнутыми глазами Лельки вереницами проносятся все мороженки и щенки мира, и открывающиеся перспективы определенно ее радуют.

Я сдвинула брови. А Килиан Дарнери повернулся к моей матери и опустился на одно колено.

— Арианна, ты… ты будешь моей женой?

На целую минуту повисло молчание. Мама неторопливо и со вкусом, чуть приподняв брови, разглядывала коленопреклоненного дракона. Судя по ее виду, ей просто мучительно не хватало лорнета.

— Я подумаю, — уронила она наконец.

И лорд дракон с самым счастливым видом вскочил на ноги — как будто ему пообещали пещеру с сокровищами как минимум.

А я просто-таки опешила. Потому что, клянусь, это не было «я подумаю, как тебя послать подальше да позаковыристей». Это было скорее «я подумаю, сколько тебя еще помурыжить до того, как сказать 'да». И поняла это явно не я одна.

А потому я молча цапнула мать свою за руку и потянула в сторону балкона.

— Прошу прощения, нам с матушкой необходимо кое-что обсудить, — обернулась уже у балконной двери, и леди Тариус, явно слегка оглушенная происходящим — немыслимым для нормальной драконицы! — слегка заторможенно кивнула.

— Ма-ам? — протянула я, когда мы уже были вдвоем. — Ты серьезно?

— Ну… — она потупилась. — Понимаешь, Илль… мы провели эти дни вместе, много говорили, и… то есть сначала ссорились. И ругались. Один раз даже подрались. Ну то есть это я на него напала, что-то тяжелое схватила…

Мои глаза расширялись все больше — того и гляди из орбит выпадут. Моя безупречная мама, великолепная и несравненная Арианна ди Вернес, леди до кончиков ногтей — напала⁈ Подралась⁈ Да ладно!

— Я напала, а он… и… ну… потом так получилось. В общем, дочь, у тебя будет братик. Я на днях ходила к целителю, и…

Вот тут я почувствовала, что ноги просто не держат. Хорошо, что на балконе оказалась пара вполне удобных кресел, на одно из которых я и опустилась — иначе, наверное, просто на пол бы и села.

Что-о-о⁈ Что вообще происходит, кто подменил мою мать⁈

— Мама⁈

— Ну, может, и не братик, — торопливо заговорила она. — Может, сестренка. То есть сестренки. Понимаешь, на таком маленьком сроке маг не может точно определить пол, но он совершенно точно увидел, что там…

— Двойня⁈

Мама потупилась.

— Не совсем… то есть там тройня. Понимаешь, я ничего еще Килиану не говорила, мы вообще об этом не разговаривали, я думала…

Тройня! Тройня! Твою ж…

Беда у вас, драконов, с рождаемостью, говорите?

Я молчала, пытаясь решить, что я вообще обо всем этом думаю.

А ведь, наверное, без вмешательства моей знакомой богини здесь никак не обошлось. Для драконов Килиан — позор рода, а его предложение к человеческой женщине — нонсенс. А вот когда станет известно о новой беременности моей мамы, да еще тремя драконами… вот тут и станет интересно. Если драконы не совсем уж идиоты — а как хочется верить! — что-то да должно дойти. Например, что рождение детей с иной кровью — вовсе не результат случайной лотереи. И что очень зря они по-свински обходились с матерями таких детей. И много еще чего…

И, может быть, в этом мире действительно что-то начнет меняться.

— Мам? А ты действительно этого хочешь?

Леди ди Вернес потупилась.

— Я… знаешь, Илль, это, наверное, глупо, но я, кажется, его люблю. И любила все эти годы. Несмотря ни на что. Нет, я бы все равно не стала иметь с ним дело, если бы он продолжал вести себя, как… как хайков дракон. Но оказалось, он способен измениться. Ради меня. Я хочу попробовать.

Я покачала головой. Сомнения все еще одолевали, но… кто я такая, чтобы учить жизни свою мать?

Я встала, сделала шаг и крепко обняла маму.

— Постарайся стать счастливой, ладно?