Глава сороковая · Чем хороши гномьи обряды

Тей

Угрызений совести не было. В конце концов, Илль выразила согласие, никто не тянул ее за язык. Даже более того — сама сделала предложение! А если это была только фигура речи, так надо было выражаться яснее!

Нет, конечно, если бы она действительно сказала «нет», то… Тею пришлось бы очень хорошо подумать, как сделать, чтобы услышать «да». Потому что отпускать эту девушку он не собирался.

Некстати припомнился вдруг бывший жених Иллианы… нет, сделать что-нибудь другое и как-нибудь иначе!

Тей усмехнулся, вспомнив, как завершился «допрос» — когда агент Сайлары, упорно не желавший слышать о нежелании Тея примерять корону, выразил надежду на взаимопонимание в дальнейшем.

— Вы сами должны понимать — в политике иначе просто нельзя! Руку всегда необходимо держать на пульсе. Вы тоже будет отправлять агентов к друзьям, просто чтобы понимать, что все идет в правильном направлении…

А потом он просто поднялся с места, раскланялся и сообщил, что пойдет собирать вещи.

— Зачем же? — так же лениво, в тон ему, ответил Тей. — Второкурсники, конечно, уже отпраздновали отмену своей лекции. Но, если не ошибаюсь, дальше у вас практическое занятие с четвертым курсом. Вынужден напомнить об условиях вашего контракта!

Райан Келос впервые выглядел сбитым с толку.

— Вы хотите, чтобы я остался в качестве преподавателя?

— Почему нет? — Тей усмехнулся. — На ваше место все равно кого-то пришлют, не так ли? Я предпочитаю иметь дело с известным злом. Более того — мы с вами можем договориться полюбовно. Никто не узнает, что вы раскрыты. А я буду знать, кто работает не только на академию. Ваша задача — только придумать, как быть с дознавателем Фантином.

— С ним не возникнет проблем, — уверенно сообщил Келос, подобравшись и сузив глаза.

— Вот и славно, — Тей кивнул.

А потом они с Илль наконец остались одни. И несколько секунд просто растерянно смотрели в глаза друг другу.

— А если бы на самом деле… — начал наконец Тей.

— В королевы? Ни за что! — Илль как-то нервно рассмеялась.

— Нет. Пожениться.

— Ты знаешь, что мы поклялись этого не делать, — она деланно-равнодушно пожала плечами.

— А если бы не клялись?

— Если бы… — она вздохнула, опустив глаза. — Не знаю… раньше мне всегда хотелось, чтобы была какая-то романтика, чтобы за мной красиво ухаживали, дарили цветы каждый день. Знаешь, вся эта ерунда, как в книгах, — много красивых слов, и танцевать на паркете в длинном платье, и признания под луной, и все прочее… Сейчас… я думаю, куда важнее, чтобы просто было на кого опереться. Доверять кому-то. Просто чтобы был рядом кто-то надежный. Кто-то, кто всегда на моей стороне и не пытается меня переделать. А иначе — лучше самой по себе. Потому что, понимаешь, у меня ведь с первым мужем было все совсем не так, мы просто учились вместе, и я…

— Мужем⁈ Учились⁈ Мужем, который учился в Институте благородных девиц⁈ — на какой-то миг Тею показалось, что девушка бредит, но тут она подняла глаза.

— Ох, ты… ты же не понимаешь. А знаешь, я так устала от всего этого. И от того, что надо постоянно что-то скрывать… хочешь, я расскажу тебе? Ты можешь мне поверить или нет — все равно. В такое сложно поверить….

И она рассказала — очень странную историю, в которой был другой мир, дома до неба и летающие машины. А вот драконов не было. Как и магии — во всяком случае, видимой невооруженным глазом. Но Илль была там, хоть и звали ее по-другому. Она была замужем, родила дочь, а потом тяжело заболела. Потом был еще странный дом и его не менее странная хозяйка. Дом, чьи двери ведут в иные миры и жизни.

Все это и в самом деле звучало бредово. Зато объясняло очень многое. К примеру, то, откуда девица, закончившая только «институт невест», так хорошо владела секретарским делом, хотя поначалу частенько путалась в реквизитах документов — по ее словам, принцип один, но нужна была привычка. Или ее странную скоропись, которую могла прочесть только она. Ее взгляды, свободные от любых стереотипов — как драконьих, так и человеческих. И, наконец, наличие у Иллианы дочери при том, что серебряные, видевшие ее на своем древе рода, были вполне уверены в том, что она девица и невеста.

О другой своей жизни она тоже рассказала — о себе-Иллиане, которая прожила всю жизнь, не подозревая, кем является, и едва не согласилась выйти замуж за соседского парня. И как вспомнила себя-прежнюю. Как решила узнать все о драконах…

И как богиня, которую проклинают драконы, поведала ей свою историю.

Тей не сомневался в том, что его невеста говорит правду. Почему она до сих пор не почувствовала связь через татуировки? Он не знал. Но сам сейчас абсолютно ясно воспринимал все ее эмоции. И с каждым словом Илль его все больше переполнял восторг. Потому что она сказала, что хотела бы кому-то доверять. И именно после этих слов — доверилась. По-настоящему. И это точно значило очень многое.

А еще Тей думал о том, насколько сильно эта девушка, сама того не зная, изменила его. Его взгляды, его восприятие мира. Нет, он остался самим собой. Просто будто кто-то сдернул пыльное покрывало с совершенно привычных и казавшихся незыблемыми вещей. А в результате взрослый дракон и ректор академии сам не заметил, как стал смотреть на многое ее глазами. Глазами странной девушки из другого мира.

Вот только для самой Илль некоторые воспоминания оказались слишком горькими и болезненными. А еще ее мучил страх перед будущим. А еще… еще, кажется, она просто не доверяет мужчинам в целом. Это ничтожество, ее бывший муж, которому хватило глупости ее упустить, подорвал ее веру в себя. И теперь она заранее и всегда ждет удара в спину. Готовится к предательству. Уверена, что нужна кому-то, только пока удобна, пока ее можно использовать. И, надо сказать, поведение драконов только укрепило эту ее уверенность. А теперь выяснилось, что и люди ничуть не лучше — сайларский король тоже хотел ее как-то использовать, нисколько не интересуясь ее желаниями.

Вся эта сумятица чувств всколыхнулась разом — и Тей вдруг понял, что Илль вот-вот расплачется. Не от чего-то конкретного, а просто потому что наконец выговорилась — а может, и слишком многое поняла о себе сама.

— Спасибо, что рассказала, — он сидел на корточках перед ее креслом, держа в руках ладони Илль. — Я очень ценю это. Кстати… а танцевать обязательно в длинном платье?

— Что? — девушка, подняв голову, непонимающе нахмурилась.

Тей вскочил на ноги, церемонно поклонился и протянул руку.

— Позвольте пригласить вас на танец?

Хмыкнув, Илль все-таки подала руку и позволила себя поднять и притянуть.

— Обычно для этого нужна музыка, — сообщила она.

Тей пожал плечами.

— Мы представим, что она у нас есть. Просто позволь мне вести. В конце концов, музыка — это такая условность. Она нужна только для того, чтобы ты точно знала, когда сбилась с такта, — он обнял девушку за талию одной рукой. — А без нее всегда можно сделать вид, что так и было задумано. Вот смотри: раз-два-три…

— А если я собьюсь с несуществующего такта настолько, что наступлю тебе на ногу? — с любопытством поинтересовалась Илль, послушно делая шаг и разворот.

Во всяком случае, плакать ей уже не хочется, осознал Тей и счастливо улыбнулся.

— В этом вся прелесть, — шепнул он. — Даже если ты наступишь мне на ногу, можно считать, что это я сбился с ритма. И еще — ты всегда можешь на меня опереться.

* * *

Тей улыбнулся воспоминанию. Да. Угрызений совести не было. Она не сказала напрямую «Да». Но она связана клятвой…

Аллира поддержит, а Фаркон простит. В конце концов, он покровительствует и мошенникам. Надо будет отнести ему щедрых даров.

Просто для того, чтобы переиграть комбинаторов, махинаторов и манипуляторов, нужен… другой комбинатор. И Тей знал такого, кому можно было довериться в столь деликатном вопросе.

— Молодец, сынок, — хмуро объявила леди Тариус. — Просто — мо-ло-дец.

Звучало это почему-то очень похоже на «идиот», но Тей предпочел не обращать внимания на такие нюансы.

— Да?

— А как же, — не менее мрачно вздохнула она. — По крайней мере, ты поклялся «не претендовать», а не «не жениться». А то было бы куда сложнее.

— Что, уже есть идеи? — Тей с любопытством приподнял брови.

— Да какие тут идеи, — леди безнадежно махнула рукой. — Проще всего с учетом помолвки по древнему обычаю было бы опоить вас свадебным зельем и уложить в одну постель. Никто бы ни на что не претендовал, просто вы проснулись бы уже женатыми.

— Свадебный эликсир не действует второй раз, — напомнил он. — А мы его уже пили.

— Знаю. Ты у меня… мо-ло-дец, говорю же! Поэтому придется… мда.

— Что придется?

— Тебе какая разница? — сварливо отозвалась леди. — Ты ж у нас… не претендуешь. Вот и не претендуй. Предоставь это маме.

Илль

Сон мне в этот раз снился странный. Я давно не снимала на ночь подаренное богиней кольцо, но и насланные ею сны прекратились. Здесь было что-то другое.

Я проснулась, как от толчка, но разлепить веки удалось с большим трудом. Вокруг все равно было темно — как будто мне набросили мешок на голову. Впрочем, и ощущения были именно такими. И тут же я поняла, что не могу пошевелиться.

Сонный паралич. Кажется, так это называется? Или я просто все еще сплю?

— Ни о чем не волнуйся, милая, я все устрою, — смутно знакомый женский голос звучал будто сквозь вату. — Но придется потерпеть. Больно не будет!

Все-таки сплю. Иначе как объяснить, что вокруг по-прежнему кромешная тьма, а меня как будто кто-то взял за руки и ноги и куда-то несет? Бред же.

Мысли тоже ворочались с трудом, и даже испугаться как следует не выходило.

Меня довольно долго несли, поднимали, а потом как будто усадили куда-то. Под мерное покачивание, скрип колес и цокот копыт я снова задремала. Мы ехали… долго. Меня снова несли, а потом везли. Я просыпалась, понимала, что по-прежнему не могу шевелиться, и засыпала опять. Иногда рядом что-то бормотал женский голос — обращаясь то ко мне, то к кому-то еще. Иногда звучали отрывистые команды разными голосами.

А потом меня снова подхватили на руки.

— Аккуратнее! — прошипел все тот же женский голос.

Что-то буркнул мужской голос, меня снова подхватили за руки и ноги — и снова куда-то несли.

А потом поставили. И я осознала, что теперь не могу пошевелиться уже стоя. Просто… стою. Руки по швам.

С головы вдруг сдернули мешок — или покрывало, что бы это ни было — и я заморгала, привыкая к свету. Впрочем, на мое счастье, свет не был ярким, и исходил от множества чаш с разноцветным пламенем, установленных по периметру зала.

Это явно был Храм всех богов. Только… какой-то странный. Никогда таких не видела.

Прежде всего — практически во всех сайларских храмах были высокие сводчатые потолки. Здесь потолок оказался низким — если бы я вытянула руку вверх, наверняка могла бы коснуться его кончиками пальцев.

Алтари тоже оказались приземистыми и основательными, вырезанными из грубого серого камня. Зато все алтарные чаши — из драгоценных металлов, тончайшей работы, богато инкрустированные россыпями сияющих самоцветов. В центре зала вместо привычной многолучевой звезды высилась еще одна чаша — на сей раз каменная, и над ней курился, свиваясь в вихри, дымок. Впрочем, ее я рассмотрела лишь краем глаза — повернуть голову было по-прежнему невозможно.

Больше всего поражали статуи за алтарями. Они смотрелись карикатурами на богов. Все, как одна — до того низкие и широкие, что казались почти квадратными, длиннорукие, с грубыми лицами, крупными носами и маленькими глазами. Прямо передо мной за алтарем красовалась и вовсе невообразимая скульптура — коротконогой, зато очень пышногрудой женщины с носом-картошкой и… кудрявыми бакенбардами! Она была выточена из белого мрамора настолько искусно, что казалась почти живой. Женщина кокетливо выставила в вырез струящегося платья мощное бедро. Уголки ее губ были чуть приподняты, а и без того крохотные глазки весело щурились.

Что это за место? Что за странный, богохульный храм⁈

В этот момент в поле моего зрения оказался приземистый бородатый жрец с кружкой в руке — и я едва не расхохоталась, найдя ответ на свои вопросы — на самом деле вполне очевидный. Просто этот храм строили не люди. Он гномий!

А статуя передо мной… я остановила взгляд на алтарной чаше, в которой ровно горело ало-розовое пламя, и снова захотелось смеяться. Да это же Аллира! Прекраснейшая из женщин… в гномьей интерпретации.

В голове будто кто-то сердито фыркнул, и я мысленно пожала плечами. «Извини, — мысленно обратилась к богине. — Просто это было… неожиданно».

Губы прекрасной мраморной гномки как будто едва заметно дрогнули.

Почему-то казалось вполне естественным стоять вот так и разговаривать мысленно с богиней. В полной уверенности, что она слышит.

— Ну, — бородатый жрец тоскливо вздохнул и с чувством почесал объемистое брюхо, а потом еще и отхлебнул из кружки, над которой возвышалась шапочка белой пены — и до меня донесся крепкий пивной аромат. Жрец неторопливо водрузил кружку прямо на алтарь, вытер усы и окинул взглядом меня, а затем кого-то рядом. — Раз вы сюда приперлись, стало быть, сами знаете, зачем. Хотя могли бы и утра подождать. Ишь, приспичило!

Жрец снова перевел взгляд на того, кто стоял по правую руку от меня, и хмыкнул, а потом обратился к кому-то за нашими спинами:

— Квелые они у вас какие-то.

— Волнение, — хладнокровно ответил все тот же смутно знакомый женский голос. — Предсвадебное.

И вот здесь меня окончательно накрыло осознание: я не сплю. Все происходит на самом деле.

Предсвадебное! Меня тут замуж выдают без спросу!

Я попыталась дернуться — и снова ничего не вышло. Открыть рот тоже не удавалось.

Интересно, и как они собираются добиться от меня согласия?

Хотя… ох. Это же гномий храм!!

* * *

Еще во время учебы в Сайларском институте благородных девиц одна из моих сокурсниц вышла замуж. На свадьбу она пригласила всех соучениц без исключения. Все мы стали подружками невесты в одинаковых платьях, которые были будто нарочно сшиты так, чтобы уродовать совершенно любую фигуру, а какой-то особо ядреный оттенок сиреневой ткани любой цвет лица превращал в желтый. Все, чтобы оттенить свежесть и прелесть невесты.

Впрочем, все мы были готовы простить счастливой невесте даже эти кошмарные наряды — так за нее радовались. Все происходящее казалось нам до ужаса романтичным. Кто-то томно вздыхал, кто-то завидовал, кто-то украдкой даже вытирал умиленные слезы.

И только единственная гномка в нашей группе — да и, по-моему, во всем «институте невест» — всю церемонию фыркала и закатывала глаза. Как потом объяснила сама Базилина, человеческие свадебные церемонии — как, впрочем, и эльфийские, и принятые у большинства других народов — она считает до ужаса глупыми.

— Ну не глупость ли вот это все, — разглагольствовала она после, — «Мы собрались здесь, чтобы соединить…»? Нет, реально, он думает, кто-то пришел на свадьбу и не знает точно, зачем? А не бредятина ли — спрашивать у жениха и невесты, согласны ли они — и прочую чушь? Раз уж приперлись, так, наверное же, знали, куда шли и зачем?

Базилина вообще не отличалась изысканным стилем речи и приводила в отчаяние нашу учительницу словесности.

— Но как же! — тут же возмущенно загалдели остальные девчонки, — а вдруг их кто-то принуждает! А вдруг жених ее заставил!

— А если «вдруг», — справедливо отметила гномка, назидательно подняв палец, — если уж кто заставил обмотаться в восемь слоев кружевами, заштукатурить лицо до неузнаваемости, обвеситься всеми фамильными брюликами разом и нацепить до того модные туфли, что морду перекашивает от боли и штукатурка сыплется, да еще явиться в храм — так уж наверное, этот кто-то позаботился и о том, как заставить сказать «Да»? Иначе зачем и затеваться было?

Тут все озадаченно примолкли, осознавая, что, как ни странно, гномка права. Все знают, что нет-нет да случаются все же браки по принуждению. Но раз случаются — значит, невесты и женихи все же исправно говорят «да» перед алтарем.

На гномьей церемонии, по словам моей сокурсницы, никаких глупостей у жениха с невестой не спрашивают. Гномы — народ обстоятельный, с бухты-барахты в храм не ходят, а решения о браке принимают, тщательно взвесив все «за» и «против», познакомившись с родней и скрупулезно проведя взаимную оценку имущества. И раз уж дошли до храма — можно быть уверенным, они точно знают, что делают. Так что в храме их без лишних церемоний женят, новобрачные приносят щедрые дары богам, а уж развеселое празднество для всей родни до восьмого колена включительно начинается после.

* * *

— Дык, значит, че… раз пришли, значит, это… ну, руки соединяйте, что ли! — жрец снова подхватил кружку и с шумом отхлебнул.

Караул!! Меня сейчас замуж выдадут! Неизвестно за кого!

Почему-то сразу представился Викас. У кого бы еще хватило фантазии меня выкрасть?

Хотя, с другой стороны, как бы он проник в академию?

А в академии у нас шпион сайларской короны, который мог не поверить, что мы с Теем обещали не жениться. А Тей его зачем-то отпустил! А вдруг это он меня выкрал и… хм, принес себя в жертву? Или вообще кого-то незнакомого мне в женихи назначили. По выбору короля.

Мамочки!!

— Вы не могли бы не пить, проводя церемонию? — поинтересовался еще один недовольный женский голос за моей спиной. — У детей торжественный момент, в конце концов!

Эй, а этот голос я совершенно точно знаю! Хотя…

Пожалуй, и первый тоже.

И впрямь — мамочки…

— Так я ж за них и пью! — жрец отсалютовал кружкой.

— Вы, в конце концов, в храме! Перед ликами богов! — с пафосом парировала моя дорогая мать.

— Так я и с богами поделюсь! — радостно посулил жрец и, не откладывая дело в долгий ящик, щедро плеснул из своей кружки в алтарную чашу.

В чаше зашипело и заискрило.

— Во! — бородач назидательно поднял короткий толстый палец. — Видали? Олара довольна!

Богиню он назвал на гномий манер, вяло отметила я.

— Так об чем это я… а, да! Руки, значит, суйте!

Я вдруг осознала, что мою руку крепко сжимает чья-то ладонь. В какой момент это произошло?

А потом я, абсолютно не думая слушаться, вдруг сделала шаг вперед. И еще один.

Караул! Назад! Надо остановиться!

Вопреки панике в мыслях, тело продолжало двигаться. Вот и рука поднялась вместе с чьей-то чужой — и опустилась в пламя алтарной чаши.

— Перед ликами богов и духов предков… — назойливо бубнили рядом.

Пламя совсем не обжигало — оно будто ласкало запястье теплом. Ощущение было таким, будто я с головой окунулась в солнечный день откуда-то из детства и купаюсь в материнской любви. Хотелось одновременно смеяться и плакать. Взметнувшийся вокруг вихрь — то ли искр, то ли цветочных лепестков — полностью скрыл зал.

И я вдруг поняла, что больше не стою лицом к алтарю. Прямо передо мной стоял Тей. Такой же неподвижный — и с таким же ошалелым взглядом.

«Не Викас!» — была первая облегченная мысль. «Эй, нас что, поженили⁈» — это была вторая мысль. Паническая.

Нет, не то чтобы я была прямо против. Или против? Хотя, если подумать…

Но меня не спросили! И вообще, мы же вроде клялись! И…

И моя мама еще жаловалась, что у нее свадьба недостаточно торжественная и платье наскоро сшито!

А я вот вышла замуж ночью, в пижаме, в состоянии бревна! И венчал меня пьяный гном, почесывая пузо!

— Ну вот и ладненько, — пробухтел откуда-то издалека голос бородача. — В общем, это. Любитесь и размножайтесь! А я спать пошел. Совсем озверели, по ночам женихаться!

А в следующую секунду мне снова накинули мешок на голову — и понесли куда-то.

Путь повторился — на руках, в повозке, снова на руках, опять в повозке…

— В который заносить? — тихонько спросил мужской голос.

— Хм… — леди Тариус, казалось, задумалась. — Давайте сюда. Здесь никто раньше времени не побеспокоит. Интересно, когда их отпустит-то…

Последнюю фразу она пробормотала уже едва слышно.

Потом меня поднимали по лестнице — и между прочим, задевали мной перила!

А потом мою по-прежнему неподвижную тушку сгрузили на что-то мягкое, заботливо укрыли и перевернули набок, прежде чем сдернуть покрывало с головы.

В скудном свете луны из окна я разглядела на соседней подушке темноволосую голову, разметавшиеся длинные пряди и совиный взгляд.

Кто-то рядом томно вздохнул.

— Как голубки!

— Да… хорошо лежат!

Послышались крадущиеся шаги — и мы наконец остались одни. Кажется, в спальне Тея. Во всяком случае, не в моей — точно.

Мой новоиспеченный муж был так же неподвижен, как я сама. Все, что мы могли — это ошеломленно пялиться друг на друга, осмысляя произошедшее.

Вот такая она — брачная ночь.

…Да чем же нас так⁈

…Эй, дорогая мама, надеюсь, это не месть⁈

* * *

…Не знаю, в какой момент я заснула. Но проснулась, уже вполне нормально чувствуя свое тело. Еще не открывая глаз, блаженно пошевелила пальцами… и ощутила под ними что-то странное. Поплотнее зажмурилась и сделала глубокий вдох. А потом все-таки решительно открыла глаза.

Лежала я, как выяснилось… собственно, на Тее. Перекинув через него ногу и обняв одной рукой. Меня, кстати, обнимали за талию обеими. И очень пристально смотрели, пока я поднимала голову.

Я сглотнула. Сказать и выяснить надо было очень многое, но все слова разом куда-то делись.

— Я вышла замуж в пижаме! — выдала я наконец. Почему-то только эту мысль удалось изловить за хвост.

— Хорошо тебе, — веско обронил мой… муж. — Я вот обычно сплю голым.

— Ой! — только теперь я осознала, что гладкая твердая грудь под моей рукой в самом деле голая. А в храме? Почему я не заметила, была ли там какая-то одежда? Слишком близко стояли? — И в храме ты был…

Закончить фразу я не решилась, и Тей хмыкнул.

— Ну что ты. На меня надели нарядные трусы.

— Ой-ой… — я уронила голову, спрятав ее у него на груди.

…Интересно, сколько ж выпил тот жрец накануне, если все, на что он обратил внимание, — что мы какие-то «квелые»⁇

— Я польщен, — выдал Тей.

— Э? — я снова подняла голову.

— Ну, ты такого высокого мнения о моей выдержке. Правда, не уверен, что заслуженно. Если ты прямо сейчас не уберешь бедро оттуда, где оно лежит, у нас случится спонтанное брачное утро. Кстати, прижиматься и дышать мне в грудь — тоже довольно опрометчивое решение. Если ты, конечно, не…

— Ой! — Я поспешно отползла, натянула на себя скомканное в ногах одеяло, зажмурилась и решительно выпалила, — нам надо поговорить! Обо всем этом… ну, до того, как пойдем убивать родных мам.

— Да, — мечтательно протянул Тей, — к такому мероприятию надо подготовиться. Но для начала мне нужен душ. Очень. Срочно. Холодный!

Он легко вскочил и направился к неприметной двери — видимо, в душ. В первую секунду я просто бездумно любовалась разворотом плеч и прочими прелестями… а во вторую — захихикала.

— Что⁈ — резко обернулся Тей.

— Не такие уж нарядные, — озвучила я. — И вообще черные — это как-то мрачно для свадебных. Они могли бы быть оптимистичными… в горошек там или в полосочку — свадебные все-таки. О — в цветочек! Празднично чтобы!

— В цветочек, значит, — Тей прищурился. — Хорошо-о-о… Я запомню… дорогая.

С этими словами он открыл дверь, однако, уже почти скрывшись за ней, добавил, — если хочешь тоже освежиться — в гостевой спальне напротив есть еще один душ.

Я хотела. И еще как! Меня, между прочим, всю ночь таскали неизвестно где. В кареты какие-то сомнительные засовывали!

Вот только надевать после душа пижаму, в которой меня, собственно, и таскали, не хотелось совершенно. Поэтому, оглядевшись, я без всяких сомнений прошествовала к деревянному шкафу, по-хозяйски распахнула дверцу и осмотрела содержимое. Даже умилилась: аккуратненько-то все как! Да и сама спальня — чисто мужская спальня с добротной деревянной мебелью, в коричневых и темно-зеленых тонах, была аккуратно прибранной и чистой. Не иначе, приходящая прислуга была здесь буквально накануне. Я-то знаю, как Тей умеет поддерживать вокруг себя порядок, стоит только вспомнить его кабинет… ага. Вот это вполне подойдет. Учитывая разницу в габаритах и росте, просторная рубашка Тея вполне заменит мне халат. И даже совершенно приличный — у меня некоторые юбки короче.

…Ладно-ладно, я не маленькая, знаю, как воспринимают мужчины женщин, одетых в их рубашки на голое тело. Но у меня что, был выбор? В любом случае — это точно лучше, чем дефилировать тут, обмотавшись полотенцем.

Пока копалась в шкафу и шествовала к спальне напротив, старалась думать вообще о чем угодно, кроме того, что произошло. Потому что…

Аааааааааааа!

Ну, собственно, примерно такими были мои мысли о внезапном замужестве.

Контрастный душ позволил успокоиться, прийти в себя и многое продумать.

Поэтому в спальню Тея я возвращалась в самом боевом настроении. Сам мой новоявленный муж, похоже, тоже не спешил — потому что в момент моего появления он как раз выходил из душа.

Одетый исключительно в полотенце, обмотанное вокруг бедер.

Да он издевается!

— Ты издеваешься, — констатировал он, окинув меня мрачным взглядом.

Я необъяснимо воспряла духом. И выпалила то, о чем думала, пока шла через коридор:

— Брак по гномьему обряду расторжим!

Гномы — народ цивилизованный. Это вам не драконы с их домостроевскими замашками! И разводы у них существуют. Если в браке все друг другу опостылели — можно просто мирно расстаться, а не выедать друг другу мозг до конца жизни мелкой ложечкой.

— Да, — Тей кивнул и взглядом указал мне на кресло, в которое я без лишних церемоний и забралась с ногами. Сам дракон уселся на краешек собственной постели. — Собственно, мы можем развестись хоть сегодня. Если хочешь.

— Что значит — если хочу⁈ — честно, у меня глаза на лоб полезли. — Это было насилие! Разумеется, я хочу! Если я соберусь выйти замуж, я сама выберу жениха! Который сделает мне нормальное предложение, дождется согласия, будет за мной ухаживать…

— Ну, я же не мог сделать тебе предложение, мы поклялись. И, строго говоря, ты была вроде бы не против… — скромно вставил Тей.

— Что-о-о⁈ — я сглотнула. В голове заклубились смутные подозрения. — К твоему сведению, в вопросах брака — то есть определения собственной судьбы! — не бывает «вроде бы не против». Как и в сексе — только еще и на всю жизнь! Тут уж либо есть внятное «да», либо это насилие!

— Ты не понимаешь! Да, мне тоже не понравилось исполнение, это были… неприятные ощущения. Я и не предполагал, какое решение… неважно. Но это же практически гениально! Мы, наоборот, получили свободу выбора… подожди, выслушай меня! — он выставил ладони перед собой в примиряющем жесте, а потом отодвинулся чуть дальше от меня. — Понимаешь, у нас ведь не было выбора. Мы не могли выбрать друг друга — потому что поклялись не претендовать на брак. Я не мог сделать предложение, а ты не могла его принять. Но теперь… наша клятва просто неактуальна. В силу не зависящих от нас причин! Никто из нас не претендовал ни на что, мы просто уже женаты. И теперь только нам решать — мы можем… можем расторгнуть этот брак. Или остаться женатыми и подтвердить это. И это будет только наше с тобой решение! Наши родители нашли практически гениальный выход! Это…

— Подожди, — подозрительно прервала его я. — Твоя мама не знала о клятве. Или…

Тей потупился.

— Ты рассказал, — констатировала я, прищурившись. — И придумала это все, разумеется, именно твоя замечательная мама — у моей бы попросту фантазии не хватило. Она тут только соучастник. И… зачем?

— Ну… я, конечно же, не мог предположить, что именно придумает маман, но…

— Ага-а… то есть сегодня ночью меня околдовали, вынули из постели в пижаме, отнесли к хайкам на рога, а потом пьяный гном, не спрашивая моего согласия, обвенчал меня с мужиком в трусах… и все это с твоего негласного одобрения?

— В твоем изложении это звучит как-то не очень, — честно признался Тей.

— Не очень, значит… — зловеще протянула я, оглядываясь в поисках достойного снаряда. О! Замечательный кувшин с водой на журнальном столике возле кресла! И стакан рядом — следом! О, и канделябр! И…

— Только файерболами не кидайся! — взмолился Тей, в очередной раз пригибаясь. Графин бесславно рухнул на кровать, разлив содержимое, а вот стакан разбился о стену, брызнув осколками. Канделябром почти удалось задеть…

…Кстати, точно! Я же научилась файерболами кидаться!

— Водников среди нас двоих нет, пожар не потушим, так и погибнем во цвете лет женатыми! — аргументировал мой свежеиспеченный муж. Он еще и зануда!

— Ладно, — я тяжко вздохнула, все еще оглядываясь ищущим взглядом. Поувесистее бы что-нибудь… — Что ты там говорил о выборе?

— Ну… э… — Тей кашлянул, — я бы хотел сделать это в более романтичной обстановке и когда ты не будешь смотреть на меня так, будто прикидываешь, удастся ли прикопать то, что останется, в цветочном горшке…

— До развода дождешься! — рыкнула я.

Кстати… а разве преподавательские домики не зачарованы от вредоносной магии? Да он мне тут еще и лапшу на уши вешает!

— Ты не оставляешь мне выбора… — он все-таки поднялся и сделал пару опасливых шагов ко мне. А потом опустился на одно колено.

…Мужчинам на заметку: никогда не становитесь на одно колено, если вы одеты в полотенце! Хотя-а-а…

— У нас может быть такая свадьба, как ты захочешь, — начал он. — Все равно никто не знает, что мы уже женаты. Могут быть цветы, сотни гостей, подарки, красивое платье… да хоть трусы в цветочек, если это принесет тебе радость! Леди Иллиана Вернес-Тариус! — это прозвучало уже торжественно, — останься моей женой!

— И на кой тебе это надо? — мрачно уточнила я, оглядывая эту композицию. В голове крутились неприятные мысли о том, какая я, как выяснилось, завидная невеста… с другой стороны, от всех завидных невест Тей вроде бы отбивался, как мог… — Ты ведь не хотел жениться?

— Не хотел, — мужчина печально вздохнул. — Но, видишь ли, это было до того, как меня угораздило влюбиться в собственную секретаршу. Не знаю, когда я это понял. Наверное, уже после того, как принес глупейшую клятву. Но, кажется, задолго до того, как появились все эти твои родственники… я успел, в общем-то, вполне смириться с тем, что моя ветвь рода черных драконов прервется на мне. Потому что в какой-то момент перестал представлять рядом с собой какую угодно другую женщину — кроме той, которая со мной быть не хотела. Той неправильной, которая, как я думал, не может подарить моему роду наследников и стать женой, которую одобрит клан черных. Это оказалось совершенно неважно. Важно только ее нежелание. Но ты дала мне надежду. Знаешь, я сегодня проснулся в совершенно нелепой ситуации. И совершенно счастливым. Я хотел бы, чтобы так начиналось каждое мое утро. Я хочу каждый день просыпаться рядом с тобой. И я готов сделать все, что угодно, чтобы ты тоже этого пожелала. Просто дай мне шанс. Леди Вернес-Тариус, вы останетесь моей женой?

— Я… — в голове была сущая каша. Некстати вспомнилось, как мой отец делал предложение маме. И как он вскакивал с улыбкой до ушей. — Я подумаю…

Честное слово, это вырвалось само собой! А в следующую секунду лицо Тея озарилось счастливой улыбкой. И так же, не успев даже сообразить, что собираюсь сказать, я выпалила:

— Будешь вскакивать — лови полотенце!