Глава десятая · Познакомься, мама

Илль

Не знаю, как я дожила до конца того рабочего дня. Совет обращаться ко мне за «посылом куда надо» прозвучал весьма внушительно с учетом маленького файер-шоу, которое я устроила чуть раньше. Тем, кто при нем не присутствовал лично, надо полагать, все рассказали в красках. И, судя по реакции, весьма ярких!

Так что толпа в приемной, оценив мое недоброе выражение лица, после рыка ректора и его самоустранения как-то тоже стремительно рассосалась. А в какой момент из начальственного кабинета осторожно, едва не на цыпочках, но все-таки косясь на меня, вылетела дракономать, я почти и не заметила.

Эй, они что, решили, что я собираюсь дышать огнем на всех подряд? Они считают меня неуравновешенной особой? Да я их всех… ой. Когти, скройтесь, я не то имела в виду.

И вообще — можно подумать, в академии мало огнедышащих студентов! Только не говорите мне, что все они идеально себя контролируют.

Или контролируют?

Во всяком случае, сегодня из меня, похоже, вышло отличное пугало для всех, кто жаждал причаститься ректорского тела.

Хм, вообще-то, кажется, это драконам полагается охранять доступ к прекрасным девам, а не наоборот. Хотяяяя… я вроде как тоже дракон. Вот и охраняю. Меня тут для того и посадили. Лорд ректор, правда, не очень-то тянет на прекрасную деву, но что же делать. Какие времена, такие девы.

Когти на сей раз не втянулись до самого вечера, но я решила, что сгорел сарай, гори и хата. В конце концов, скрывать этот секрет Полишинеля в любом случае долго уже не удастся. Работать с документами драконьими лапами, пусть даже уменьшенными в несколько раз, не слишком-то удобно — бумага все время рвется. Впрочем, у меня и не было особенно времени заняться документами в этот день. Зато у меня появился весомый аргумент для разговоров со всякими хамами! А потому свою чешуйчатую лапищу я выразительно положила на столешницу и постукивала по ней когтями каждый раз, когда кто-то врывался в приемную. Вышло убедительно. С оборотницей неизвестного — все же внешность у меня совсем не драконья — но явно хищного вида с самого начала разговаривали совсем не так, как с явно беззащитной девицей-человеком.

И да, «посылать куда надо» мне пришлось еще много раз. Я прямо-таки становлюсь уже профессионалом в этом вопросе.

Только вечером я вспомнила, что так и не заметила, в какой момент из приемной исчезли эльфийка с гномом. Как минимум с ней я хотела поговорить лично. Впрочем, думаю, для этого у меня будет еще немало возможностей.

В память запал еще только один эпизод из этого насыщенного рабочего дня.

Наверное, потому что этот посетитель был единственным, кто, прежде чем войти, постучал.

Вошедший после моего короткого «да» мужчина оказался высоким привлекательным блондином с короткой стрижкой — кажется, человеком. Хотя здесь ничто нельзя утверждать наверняка. И первым делом он мне улыбнулся — до того обаятельной улыбкой, что поневоле захотелось улыбнуться в ответ.

— Добрый день, прекраснейшая из… какая интересная мутация! — последнее он пробормотал себе под нос, с таким неподдельным интересом уставившись на мою лапу на столе, что улыбка мгновенно сползла с моих губ, а клыки, наоборот, отросли. Сам он мутация! — То есть… прошу прощения, я хотел сказать, прекрасная незнакомка!

— По какому вопросу? — рявкнула я. Хм, а раньше я думала, что этот стервозный тон дамочки в присутственных местах годами нарабатывают. Оказывается, практики нужно совсем немного!

— Мне назначено! — снова солнечно улыбнулся мужчина. — Райан Келос, финальное собеседование на должность декана факультета воздушной магии.

Я только фыркнула. Вообще-то формально собеседование было на должность всего лишь преподавателя общей магии воздуха. Но да, предыдущий профессор-воздушник был и деканом факультета, и после его ухода на пенсию должность оставалась вакантной. Остальные преподаватели не могли ее занять по тем или иным причинам и, скорее всего, новенький, если подойдет по всем критериям, сразу станет исполняющим обязанности, а после испытательного срока — уже официально примет бразды правления факультетом.

— Ждите! — тоном самой мерзкой из вахтерш распорядилась я и покосилась на часы. Соискатель явился на целых три минуты раньше назначенного времени. Жаль, конечно, я бы предпочла, чтобы он явился пораньше — и помариновался подольше! Но пусть хоть три минуты посидит. И подумает, стоит ли называть девушек мутантами. Особенно когда девушки в плохом настроении!

Честно говоря, от этого суматошного дня я уже после обеда чувствовала себя такой усталой, будто грузила вагоны. Ноги гудели, шея затекла, а в глазах плясали звездочки. Туфли я давно украдкой сняла под столом — и особенно свирепела каждый раз, когда из-за какого-нибудь настырного посетителя приходилось снова совать в них ноги, чтобы встать.

Райан Келос безропотно опустился на стул для посетителей, окинул меня задумчивым взглядом, а потом…

Чьи-то невидимые пальцы начали нежно разминать мои плечи. Еще одна пара непонятно откуда взявшихся рук осторожно взялась за мои босые ноги и принялась гладить стопы.

Взвизгнув от неожиданности, я прихлопнула то, что прикасалось к плечу и шее — и моя рука прошла сквозь воздух. Заглянула под стол — и тоже не увидела ничего. Кроме, собственно, своих ног. Выпрямилась. И почувствовала, как невидимые руки продолжают свое прерванное ненадолго занятие. Как будто эти руки сотканы… из воздуха.

Я перевела неверящий взгляд на мужчину перед собой. Воздушник! Чертов воздушник!

— Вы-ы, — выдохнула я. — Да как вы посмели!..

— Простите, леди! — посетитель снова обезоруживающе-мягко улыбнулся. — Мне показалось, что вы немного… устали и раздражены. И легкий релаксирующий массаж вам не повредит. Могу ли я узнать, как зовут самого очаровательного из секретарей?

Я глубоко вдохнула… и выдохнула. В конце концов, не своими же руками он это делает, верно? Надо признать, это и в самом деле приятно. Массаж ног — то, о чем женщина после рабочего дня в узких туфлях может обычно только мечтать.

Да, этот пижон определенно знает, чего хочет женщина.

Пижон — совершенно точно, несмотря на показную небрежность в одежде. На мужчине была белая рубашка с закатанными по локоть рукавами — две верхние пуговки расстегнуты — и груботканые брюки, напоминающие земные джинсы, только светло-серые. Короткие волосы растрепаны — ровно настолько, чтобы было невозможно определиться, это тщательная стильная укладка или он просто забыл причесаться после пробуждения. Впрочем, памятуя о специальности этого мага, я была уверена — это ветер. Направленный и отлично контролируемый ветер.

Все вместе это смотрелось продуманно и небрежно, а еще — очень привлекательно. Надо полагать, на эту широкую улыбку и обтянутую грубыми «джинсами» задницу девы клюют мгновенно. Цену он себе точно знает.

— Для вас — госпожа Вернес, — буркнула я и тронула колокольчик, подавая сигнал шефу. — Можете пройти.

— Я не прощаюсь, несравненная госпожа Вернес!

Стоило двери ректорского кабинета закрыться за нахалом, как невидимые руки, разминавшие мои плечи и стопы, будто испарились, и я поневоле тяжко вздохнула. И с надеждой покосилась на Малика.

— А ты так умеешь?

— Лыбиться, как будто «веселухи» пополам с бормотухой перебрал? — фыркнул джинн, и я не удержалась от ответной усмешки.

«Веселуха» — запрещенный напиток, вызывающий на несколько секунд неконтролируемый смех. Сама она вообще-то безопасна, и даже привыкания не вызывает, но если смешать ее с алкоголем, то результат может оказаться самым неожиданным. Говорят, это зависит от вида алкоголя, но в точности предсказать эффект невозможно. А в результате «веселуху» на студенческие вечеринки протаскивают чуть ли не чаще, чем сам алкоголь. Даже, кстати, в Институте благородных девиц.

— Делать массаж! Ну, ты же тоже владеешь магией воздуха… — я постаралась состроить умильное личико.

— Ты вообще помнишь про эксплуатацию в личных целях?

— Так я же в рабочих! В целях сохранения работоспособности личного секретаря ректора!

— Я джинн, а не массажист! — Малик неподкупно сложил руки на груди.

— А мог бы быть идеальным мужчиной! — снова укоризненно вздохнула я.

Ничего, этот бесконечный день тоже когда-нибудь закончится. Я вернусь домой, там меня ждет Лелька… которой предстоит сообщить, что мы снова переезжаем. И еще уговорить на это Уму. А завтра — вместо запланированной прогулки по городу — у нас с дочерью есть очень большое и важное дело…

* * *

Честно говоря, не гулять по городу у меня была и ее одна причина — Викас, по-прежнему исправно каждое утро заступавший на вахту у выхода из нашего дома. Наверняка он прицепился бы к нам репейником по своему обыкновению. Лорд Тариус и не подозревает, что его предложение о переселении меня буквально спасет!

Но если раньше назойливый бывший был для меня только лишней головной болью, то теперь он может испортить нам с ректором всю игру. Меньше всего мне нужно, чтобы меня повсюду видели с каким-то мужчиной, называющим себя моим женихом, накануне объявления фиктивной помолвки!

Но самое главное — у меня накопилось слишком много вопросов, ответить на которые могла только моя мать. А еще… еще я поняла, что глупо продолжать прятать голову в песок. Если мой новый «жених» столкнется со старым, расспросов не избежать — а там и до визита в поместье ди Вернес может дойти дело.

Впрочем, думаю, этот визит неизбежен в любом случае. Пока я была только секретарем лорда ректора — ему было достаточно моего куцего резюме. Но для невесты, пусть даже фиктивной, этого маловато. Уверена, он постарается собрать обо мне всю доступную информацию.

…И тут-то неизбежно и выяснится, что ни моя родная мать, ни слуги, знающие меня с рождения, ни соседи, ни кто-либо из института, где я училась, — ни сном ни духом о наличии у меня ребенка. Более того, любой из них поклянется в том, что я приличная девушка и никогда даже романов не крутила. Вкупе с информацией о моей драконьей сущности это даст ректору повод для ненужных подозрений. Я ношу в мешке не одно шило, и лучше бы им не вылезать одновременно. Так что стоит подстраховаться хотя бы там, где это возможно.

Наверное, можно было бы рассказать лорду Тариусу все или почти все о себе. В конце концов, он не стремится жениться, и мы с ним вполне можем прикрыть друг друга, это выгодно нам обоим, да и клятвой он связан… но я не могу быть уверена, что предусмотрела действительно все. Я слишком мало знаю о драконах — а они, говорят, коварны. Что если клятву можно обойти — сделать так, чтобы я «добровольно» пожелала воссоединиться с родом отца и выйти замуж за кого скажут? Боюсь, эта тайна сделает меня слишком зависимой от одного дракона, даст ему слишком много власти надо мной. Пока я к такой откровенности и доверию не готова.

А потому — я решила нанести визит в родные края первой.

Хорошо быть наследницей небедного аристократического рода. Живи я на одну зарплату секретарши — которой, к слову, пока и не получала — вряд ли мне бы даже пришло в голову метнуться в другой конец страны в выходной день. Порталы между городами — недешевое удовольствие. К счастью, мама снабдила меня не только банковским счетом, но и запасом одноразовых порталов — чтобы я в любой момент, как только соскучусь, могла приехать домой. Правда, вряд ли она рассчитывала, что это произойдет так скоро.

— А ведь поначалу вы, госпожа Иллиана, показались мне такой хорошей, приличной барышней! — бухтела Ума, протискиваясь пышным телом в окно собственной кухни. На какой-то ужасный миг мне показалось, что сейчас она так и застрянет — верхней половиной в палисаднике, а нижней — в доме. И придется вызывать каких-нибудь спасателей. И даже, может быть, как-то им объяснять, как такое могло случиться. Наверняка даже у доброты Умы есть пределы — и после такого позора она нас с Лелькой точно выгонит и ни за что не согласится переехать в академию с нами… Однако тролльша, сделав ввинчивающее движение всем телом, с громким хлопком таки вывалилась в розовый куст, и я на всякий случай поспешно прикрыла руками уши дочери.

Вообще-то мне просто сказочно повезло — я была практически уверена, что местному языку Лельку придется учить с нуля, ведь она-то не родилась здесь. Однако, как оказалось, те, кто проходит в иные миры через двери Ларисиного Дома вместе со смотрительницей, получают знание местного языка бонусом — и владеют им как родным. Так работает магия этого странного Дома.

Но вот обогащать Лелькин лексикон тролльими ругательствами, я считаю, пока рановато.

— Я по-прежнему хорошая, приличная барышня, — сообщила я, подсаживая в окно Лельку, — именно поэтому я все еще не убила своего бывшего жениха, а встала рано утром и убегаю через окно, чтобы он нас не засек!

Вообще-то Лельке с Умой вполне можно было и выйти через дверь, а со мной встретиться на соседней улице, у кэба. Но дочь и так была недовольна отменой обещанной прогулки по городу. Не могла же я лишить ее возможности снова «поиграть в шпионов»!

Тролльша только фыркнула, принимая ребенка из моих рук и аккуратно ставя на землю. Сама я выбралась следом без особого труда — благо, окно достаточно для меня широкое и не слишком высоко расположено.

Чуть пригибаясь, я осторожно выглянула из-за розовых кустов. Вход в наш домик с этой стороны не просматривался — но я по крайней мере смогла убедиться, что и нас не видно. В том, что Викас уже дежурит на своем традиционном месте под дверью, я смогла удостовериться раньше, выглянув в мансардное окно. Я-то специально встала спозаранку, надеясь его опередить!

Оборачиваясь обратно к своим, я обнаружила за решетчатой оградой мальчишку-газетчика, ошалело пялящегося на нас. Н-да, наверное, не каждый день представится такое шоу. Я приложила палец ко рту, а пацан зачарованно наклонил голову к плечу. Ну… будем надеяться, что шума он все же не поднимет. Не обращая больше на него внимания, мы втроем гуськом прокрались к задней калитке.

А теперь — ходу! На соседнюю улицу, оттуда — в заранее вызванный кэб и — к портальному вокзалу!

Кэбами здесь назывались как наемные конные экипажи, так и примитивные открытые магомобили, совсем недавно изобретенные гномами, но уже ставшие популярными. Мы выбрали именно такой — в скорости он все-таки заметно выигрывает. Правда, Уме пришлось согнуться в три погибели, чтобы хоть как-то поместиться.

— А я вам давно говорю, — уже в кэбе продолжала выговаривать мне Ума, клацая зубами от тряски. — Надо или брать мужика, или бить. А то голову морочите!

Я вздохнула. У троллей с этим в самом деле все довольно просто. Нравится кавалер — стукнула по голове, взяла за ноги, потащила в логово. Не нравится кавалер — опять же стукнула по голове… и не потащила в логово. Кавалер в любом случае стукнут, а намерения задекларированы.

Городские тролли, правда, ведут себя куда цивилизованнее… теоретически. Но в сложных случаях — например, если поклонник слишком назойливый (или если он, наоборот, намеков не понимает и влюбляться не желает), тролльи барышни предпочитают прибегать к испытанным традиционным средствам.

— Приличные леди не дерутся, — в который раз возразила я.

— Ну хотите, я его сама стукну? — добросердечно предложила наша домовладелица, и я только закатила глаза. Викаса все же было жаль. Немного. Хотя-а-а… нет, ну мы же все равно от него избавимся, переехав в академию. Надеюсь. Троллий метод оставим на крайний случай.

Утро еще только начиналось, когда мы втроем вышли из-под арки в зале Лисовилльского вокзала, а еще пару минут спустя, активировав одноразовый портальный камень, уже стояли в холле дома ди Вернес.

— Госпожа Илль! — служанка, пробегавшая мимо, едва не выронила из рук стопку постельного белья, и я кивнула ей, как будто являться домой с огромной тролльшей и посторонним ребенком — обычное дело.

— Доброе утро! Это мои гости. Предложите им чаю и что-нибудь на завтрак. Госпожа уже проснулась? Отлично!

С мамой у нас будет долгий разговор…

* * *

Версию для мамы я продумала в мельчайших деталях. Нет, я не собиралась ей врать… не в этом.

Да и вообще… в моей земной жизни мамы у меня не было. В этой жизни, жизни Илль, я принимала ее наличие как само собой разумеющееся. Злилась на нее — например, за то, что я бастард, и пусть я остаюсь наследницей и леди, в высшем свете многие кривятся, слыша мою фамилию без приставки «ди». Или за то, что она отправила меня в дурацкий институт, где девушек готовили, по сути, исключительно в жены. В подростковом возрасте, как все подростки, бунтовала, ругалась с ней… И при всем этом мне никогда не приходило в голову пытаться строить свою жизнь самостоятельно.

Сейчас у меня, пожалуй, было куда больше поводов злиться на нее, чем когда-либо. За все недоговорки, за дурацкую помолвку с Викасом…

Но… Я, Инна Корнеева, знаю, что это такое — когда нет у тебя никого, кто любил бы тебя безоговорочно, безоглядно, для кого ты важнее всего на свете. Я прекрасно понимаю, что даже глупости моя мама совершала именно из этой любви. Я знаю, что такое жить без надежной опоры — а теперь она у меня есть.

Да, я, как и любая дочь, не выбирала своих родителей. Но с мамой мне на самом деле повезло так, как везет далеко не каждому. И сейчас, со своей памятью двух жизней, я вижу это совершенно ясно. Я значу для нее ничуть не меньше, чем Лелька для меня. И мне совсем не хочется ей врать.

А потому… я просто решила сгладить углы. Немного упростить все. В своей прошлой жизни — просто прошлой, неважно, что «одной из» — я была сиротой. Жила в другом мире. И умерла очень рано, оставив круглой сиротой маленькую дочь. Но незадолго до смерти разыскала местную магичку — так маме будет понятнее — способную открывать порталы, разрывая не только грани миров, но и само время. Магичка отправила мою дочь сквозь время, в мой новый мир — и разбудила во мне здесь память о прошлой жизни. Словом — мам, у меня есть ребенок, рожденный в прошлой жизни. Еще я помню теперь эту прошлую жизнь, так что стала чуть взрослее и иногда веду себя не так, как ты привыкла…

Леди ди Вернес, одетая в легкое утреннее платье, с безупречно уложенными волосами и легким макияжем на лице — иной я ее, кажется, никогда и не видела — слушала меня, не перебивая, чопорно сложив руки на коленях и не меняясь в лице. Мы сидели с ней в малой столовой, предназначенной для семейных завтраков.

…Интересно, куда повели Лельку с Умой? Надеюсь, не на кухню. А впрочем… ни одна из них не воспримет это как оскорбление, а атмосфера на кухне, пожалуй, будет и посвободнее. В конце концов, моя дочь и не воспитывалась как маленькая леди, стоит признать.

Я никогда не умела так владеть собой, как моя мать. Но, зная ее всю свою жизнь, давно научилась понимать — чем более каменно-неподвижно лицо леди ди Вернес, тем более сильные эмоции она скрывает.

Дослушав меня, она не двигалась еще несколько секунд — а потом вдруг сцапала мою руку и резко поднялась с места.

— Идемте, — холодно-отстраненно сказала она.

Сглотнув, я встала следом. Этот тон… мама никогда со мной так не говорила. И — мне ведь не показалось? Она обратилась ко мне на «вы»⁈

Спрашивать, куда она меня ведет, мне и в голову не пришло. Липкий ужас затопил целиком: мама не верит мне! В чем она меня подозревает⁈

…Впрочем, я, конечно, догадываюсь — в чем. На Земле или в любом другом немагическом мире меня бы просто отвели к психиатру. Но здесь есть маги. Здесь знают о других мирах, хоть и не путешествуют в них намеренно — такое случается только при случайных сбоях порталов, хотя ученые изучают возможности межмировых порталов. И здесь знают о переселении душ. Наверное, этого достаточно, чтобы предположить, что Илль каким-то образом погибла — а ее тело заняла чужая душа. Или даже… именно эта душа изгнала настоящую Илль.

Учитывая мое нетипичное, но вполне последовательное поведение, и нехарактерную, но в целом разумную речь, эта версия куда вероятнее, чем банальное помешательство.

Встреченные по дороге слуги испуганно оглядывались нам вслед, не решаясь заговорить с такой пугающе-спокойной госпожой. А леди ди Вернес продолжала целеустремленно куда-то вести меня — по коридору из малой столовой, вниз по ступенькам к парадному холлу, к выходу из дома, на дорожку через сад…

Впрочем, стоило нам свернуть на одну из боковых дорожек, как я наконец поняла, куда мы идем. И… выдохнула с облегчением. И как мне самой это не пришло в голову? Хорошо, что я решила говорить только правду, пусть даже слегка сглаженную. Эту проверку я точно пройду.

Семья ди Вернес никогда не относилась к числу особенно религиозных. Но, как и во всяком поместье аристократического рода, у нас был свой небольшой домовый храм. Жениться и нарекать детей члены рода предпочитали, как и все, в больших городских храмах, способных вместить много народу. А вот своих усопших поминали именно здесь. И здесь же любой из членов рода и слуг в любой момент может обратиться к богам за помощью.

Постоянного жреца в нашем домовом храме не было — при необходимости его приглашали из Лисовилля. Обычно же здесь было достаточно служки, присланного оттуда же, чтобы поддерживать огонь в жертвенных чашах и чистоту в храме.

По сравнению даже с окраинным столичным храмом это не более чем часовенка. Тем не менее, здесь тоже был круглый зал — конечно, меньше в несколько раз — со множеством алтарей. А вот статуй здесь не было, и ориентироваться, какой из алтарей кому из богов посвящен, можно только по цвету пламени в чашах и убранству.

Все так же безмолвно моя мать прошла в центр зала, не выпуская моей руки из железной хватки. Вместе мы поклонились во все стороны.

— А теперь клянись! — сухо велела мне леди ди Вернес и наконец разжала пальцы на моем запястье.

— Перед ликами всех богов клянусь, — медленно проговорила я, подбирая слова, — что я — Иллиана Вернес, дочь этой женщины. Клянусь, что лишь помню об иной своей жизни. Клянусь, что каждое слово, которое я сказала сегодня своей матери, — чистая правда.

Стоило мне замолчать, как из всех чаш вокруг ударили разноцветные снопы искр, осыпая меня. Не знаю, что произошло бы, если бы я соврала. Может, меня испепелило бы на месте. С клятвами богам не шутят. Но это больше походило на благословение. И больше всего искр было нежно-розовых — от розового же пламени из чаши в дальнем от входа конце зала. Аллира покровительствует не только браку, но и семье.

Бросив долгий взгляд на алтарь Аллиры, мама вдохнула-всхлипнула — и вдруг кинулась меня обнимать.

— Не смей меня больше так пугать! Я думала, это опять из-за проклятых драконов! Думала, что все-таки потеряла тебя!

Я обнимала уже откровенно рыдающую леди ди Вернес, безуспешно пытаясь ее утешить. Да уж… не представляю, что сама бы чувствовала на ее месте.

— Мам, ну чего ты… ты не потеряла, наоборот…

— Наоборот? — мама наконец оторвала зареванное лицо от моего плеча. Надо же, у нее даже косметика слегка размазалась — неслыханное дело! — Твоя дочь… ох… так она ждет⁈ Живо знакомь меня с внучкой!

— Мам, — промямлила я, — ты же понимаешь, что рожала я ее в другом теле, и…

— Чепуха, — отмахнулась она, уже выбегая из храма не менее целеустремленно, чем шла в него. — Дочь моей дочери может приходиться мне только внучкой!

Знакомство прошло… не сказать, чтобы гладко. Лелька мигом замкнулась, не желая так сразу признавать новоявленную бабушку. Тем более, что единственная бабушка, которую она знала до сих пор, — моя бывшая свекровь — никогда не относилась к ней с особенной теплотой и только и делала, что одергивала.

Подозреваю, что и леди ди Вернес пришла в ужас от полного отсутствия у ребенка манер и светского воспитания. Не исключаю даже, что именно поэтому она настойчиво предлагала оставить Лельку пожить у нее — но тут уж против оказались мы с дочерью обе. Пусть сначала привыкнут к существованию друг друга.

И все-таки мама повела себя грамотно. Во-первых, она мигом велела принести пирожных — а пирожные, что готовила наша кухарка, это, я вам скажу, нечто! Во-вторых, пообещала показать мою детскую комнату и игрушки, с которыми я играла в детстве. А в-третьих и в-главных — не критиковала, не одергивала и живо расспрашивала, что нравится самой девочке. Мое родное маленькое чудовище в жизни интересуют, по-моему, две вещи — животные и волшебство. Кажется, где-то на обещании приехать в столицу в гости и сводить ее в магический цирк иллюзий Лелька была куплена с потрохами.

И все-таки в конце концов мне пришлось эту сладкую парочку разлучить. Лелька вместе с Умой отправились в мою детскую — благо там им точно будет чем заняться. А мне все еще нужно было серьезно поговорить с мамой.

Разговор, правда, вышел не особенно продуктивным.

— Мам, я устроилась работать секретаршей ректора-дракона и…

— Что-о-о⁈ Я говорила тебе — держись подальше от этих чешуйчатых!

— Ты вообще-то родила меня от одного из них!

— Да — и поэтому знаю, о чем говорю! Мама плохого не посоветует!

— Ма-ам! Прекрати считать меня ребенком! У меня, между прочим, опыт двух жизней…

— Что там у тебя за опыт? Два детства и две юности! И ни одной, заметь, умудренной опытом зрелости! — торжествующе заключила леди ди Вернес, и я закатила глаза. Вот уж умудренная опытом…

В конце концов мне все-таки удалось рассказать матери обо всем, что я смогла выяснить о драконах, — впрочем, подозреваю, что новостью для нее это не было. А заодно и о своем договоре с одним конкретным драконом. И о том, что Лелька стала неожиданно моим прикрытием. На этот счет я теперь могу быть спокойна — моя мать хоть перед ликами богов подтвердит, что девочка — ее внучка. А что о ней никто не знает… да мало ли причин может быть!

На сей раз леди ди Вернес молчала долго, нервно тарабаня пальцами по столу и о чем-то размышляя.

— Ма-ам, — протянула я наконец. — Ты поэтому хотела срочно выдать меня за Викаса — чтобы я перестала быть девственницей и стала неинтересна драконам как невеста?

— Ну… — она отвела глаза.

— А ты знала, что драконы способны производить потомство только с теми, кого любят?

— Ну… они давно научились это обходить! И частенько это делают — особенно если любовь свою не нашел, а невеста подвернулась выгодная. У них есть специальные зелья — на мужчин действуют безотказно! На короткое время дракон прямо-таки без памяти влюблен. На девушек действует куда слабее… но, видишь ли, драконы женятся обычно поздно, а вот девиц выдают замуж рано. Много ли надо юной невинной девушке, чтобы влюбиться? Когда такой великолепный, красивый — они все красавцы! — сильный, опытный мужчина обращает на нее внимание, бросает жаркие взгляды, ухаживает, смотрит только на нее… в общем, со своими девицами они тоже по-свински обходятся, с полного попустительства родителей. Выходит такая уже по уши влюбленная невеста замуж, в первую брачную ночь зачинает наследника, а наутро обнаруживает рядом с собой мужа, которому просто плевать на нее, потому что зелье уже выветрилось. И она навсегда с ним! Никаких разводов! Снова влюбленным она его увидит разве что когда муженек решит, что пора произвести на свет еще одного наследника — и снова ненадолго. А полукровки для них — особенно ценные невесты. На тебя неизбежно начнется охота. Тебя попытается влюбить в себя любой встречный неженатый дракон — даже если ты вообще не в его вкусе! Я просто хотела уберечь тебя от такой участи…

— Выдав за Викаса⁈

— Он хороший мальчик и искренне тебя любит!

— Но я-то его — нет!

— Ну… я думала, что если у драконов получается, наверняка и он сможет вскружить тебе голову. Я же не знала, что ты у меня теперь такая опытная!

— Ма-ам! — Нет, ну это даже обидно. Даже как юная избалованная Илль я бы точно не влюбилась в Викаса!

— Да, — мама вздохнула. — Тут я, кажется, немного ошиблась. Не учла, что он, во-первых, не великолепный дракон. А во-вторых, как-то не думала, что он такой дурак…

Я только снова закатила глаза. Благими намерениями, говорят, в нехорошие места дорожку вымащивают…

— Мам, а ведь получается, что, раз я родилась, значит, не только ты была влюблена…

— Чушь! — леди ди Вернес только скривилась. — Наверняка нахлебался этого своего зелья. Может, собирался к какой-нибудь драконице, а я случайно под руку подвернулась. Или кто-то в шутку ему подсунул… не знаю. Между прочим, как я выяснила, у них даже мода была одно время человеческих девиц соблазнять. Надеялись усилить свой род. К счастью, быстро стало ясно, что рождение полукровок — такая редкость, что рассчитывать не стоит, а необходимые условия никому так и не удалось вычислить.

Н-да… Версия со случайно выпитым зельем звучит не особенно правдоподобно. Но ведь и впрямь, вряд ли искренне влюбленный мужчина стал бы цинично соблазнять девушку, зная о невозможности брака. Хотя… кто этих чешуйчатых разберет. Во всяком случае, мама точно обижена искренне и сильно. Думаю, здесь ей можно доверять.

Хотя бы потому, что леди ди Вернес так больше никогда и не вышла замуж. И романов не заводила. Может быть, я неправа… хотелось бы в это верить. Но что-то мне подсказывает, что она до сих пор любит эту сволочь.

Что ж… в этой истории я обязательно еще разберусь. И, может, еще объясню кровному папочке, как нехорошо обижать человеческих девушек.

Но это — позже. А пока… пока мне предстоит переезд. Надеюсь только, что Лелька не разнесет академию.

Как бы там ни было — ректор Тариус сам виноват!