2

Сергей Алексеевич Бережной — мой отец и по совместительству владелец реабилитационного центра «Виталис», где я, собственно, работаю уже три года.

Центр у нас свежий, открылся совсем недавно.

Есть недостроенное крыло и большие планы по внедрению новых технологий, но, увы, не хватает финансов. Поэтому усовершенствование пока только на словах, а не на деле.

Проблема в том, что друг моего отца и бывший бизнес-партнёр вышел из проекта, хотя ещё год назад обещал крупные вложения и открытие дополнительных направлений. Этот поступок оказался неожиданным и серьёзно подкосил нашу семью, потому что папе пришлось тянуть всё на себе.

Из-за этого страдает и развитие центра, и репутация. А вслед за ними — и количество пациентов, которым мы можем помочь.

Мы стараемся держать планку, но опыт не заменит современного оборудования, которое устаревает быстрее, чем мы успеваем на него зарабатывать.

Нам не хватает тренажёров для нейрореабилитации и физиотерапевтических аппаратов. Особенно — бассейна. Многие пациенты нуждаются в водных процедурах, но нам приходится направлять их в другие центры.

— У себя? — спрашиваю у помощницы отца, Людмилы.

Женщина кивает, а я задерживаюсь у зеркала, поправляю костюм и приглаживаю волосы и только потом вхожу в просторный кабинет заслуженного врача и специалиста высшей категории, более тридцати лет проработавшего в системе здравоохранения.

Сейчас — человека на взводе, дёрганного и подавленного из-за проблем. Всё же мой папа не совсем бизнесмен. Скорее, человек старой школы, не умеющий думать о прибыли. За эту часть когда-то отвечал его бывший финансовый партнёр.

— О, у тебя новый цветок, — замечаю я, кивая на комнатное растение на подоконнике и останавливаясь в дверном проёме. — Пациенты подогнали?

— Людмила. Говорит, это растение успокаивает нервы. Проверим, правда ли.

— Тогда держи его поближе к себе, — усмехаюсь в ответ. — Не на подоконнике, а, скажем, на столе.

Я уже давно живу отдельно, но это не значит, что мы с родителями отдалились. Я единственный ребёнок в семье. Очень желанный и залюбленный.

Подхожу ближе, чмокаю отца в щёку и, развернувшись, обхожу стол, чтобы устроиться в кресле для посетителей. Оно удобное и мягкое, и я буквально тону в нём, потому что день выдался довольно насыщенным.

— У меня для тебя спецзадание, Наина, — наконец говорит отец, отставив бытовые разговоры в сторону.

Он делает паузу, как всегда перед тем, как сообщить что-то, что выбьет меня из графика.

Звучит тревожно. Я скрещиваю руки на груди, готовясь слушать.

— Есть один пациент. Экстремал, — начинает он. — Летал на параплане, неудачно приземлился. В результате — повреждение позвоночника и посттравматическая нестабильность.

— Поняла, — киваю в ответ. — В чем подвох?

— Пациент сложный. Не слишком мотивирован на реабилитацию, склонен к протестному поведению. Понадобится особый подход и повышенное внимание.

— Предлагаешь, в качестве мотивации, плясать перед ним?

Отец хмурится, стискивая карандаш между пальцев. Кажется, ещё немного — и переломит его пополам. Натянув на лицо кривую улыбку, он цедит:

— Этот пациент мне нужен, Наина. Если скажет — сплясать, спросишь, какой танец он хотел бы увидеть сегодня. И какой — завтра.

— У меня расписание забито до конца месяца, — упираюсь я до последнего.

— Придётся перенести, малыш. Или брать внеурочно, — твёрдо говорит он. — Реабилитация будет проходить по месту его проживания. Всё необходимое оборудование там уже установлено. Или будет докуплено, как только скажешь, что именно нужно.

— На дому? — уточняю, приподнимая бровь. — Отлично. Теперь я ещё и выездной сервис.

— Это важно, — отец пододвигает ко мне папку. — Человек обеспеченный. Готов инвестировать в развитие нашего ребцентра. Посмотри фамилию — возможно, слышала.

Я открываю папку и замираю, переставая выпускать колючки. Разумеется, слышала. Мы с Дмитрием Филатовым были более чем хорошо знакомы.