42

Я провожаю из кабинета бригадира, который занимается строительством нового крыла, и подхожу к телефону. Он звонит уже второй раз подряд. На дисплее загорается знакомое имя. И этого достаточно, чтобы моё внутреннее равновесие качнулось, как маятник.

— Почему трубку не берёшь? — лениво тянет Филатов.

— Я была занята. У меня, между прочим, рабочий день. Ты время видел?

— Видел. Хотел уточнить, что за кадровые перестановки?

— Отец должен был сообщить Славе, что у нас форс-мажорная ситуация. По сути, я буду временно исполнять обязанности руководителя центра.

— Твой отец должен был сообщить Славе, — насмешливо замечает Дима. — А у тебя не нашлось возможности связаться со мной и озвучить это без посредников?

В кабинет заглядывает Влада с документами на подпись.

Я как раз её вызывала, поэтому киваю на рабочий стол и сильнее прижимаю телефон к уху, отворачиваясь к окну, чтобы никто не услышал разговора с Филатовым.

— Я собиралась написать тебе, просто немного позже, — спокойно объясняю. — Не переживай, к тебе временно будет ездить Илона. Она физиотерапевт, с отличными отзывами и хорошей клинической практикой.

— Илона, значит, — отзывается Дима.

— Да. Брюнетка, как ты любишь. Она умеет всё, что необходимо.

— Прямо-таки всё?

Я стискиваю телефон до побелевших костяшек и стараюсь спрятать улыбку.

— В пределах разумного.

— Что ж, спасибо за заботу.

— Пожалуйста, — отвечаю почти машинально. — Будет здорово, если ты встретишь её без лишнего давления. И она не сбежит от тебя в слезах.

— Да брось, Наина.

— Хорошо. Тогда… пока!

В трубке раздаются гудки, и мне требуется немало усилий, чтобы взять себя в руки, развернуться к администратору и сесть в кресло с невозмутимым лицом.

Нам предстоит обсудить будущий корпоратив, который мы планируем провести в кафе или ресторане.

Все три года существования реабилитационного центра наши корпоративы были откровенно скучными. Финансовое положение не позволяло тратить на них много средств. Но в этот раз коллектив решил скинуться и устроить что-то более масштабное. Своими силами.

— Мы с Людой обзвонили ближайшие заведения, но на наши даты нет ни единого свободного места, — вздыхает Влада, раскрывая ежедневник. — В «Сохо» готовы нас взять, но только при минимальном чеке, который мы не вытянем. А в «Веро» остались столы у самого входа. Сказали, если нас не пугают сквозняки, можем бронировать…

— Сквозняки нам не подходят, — качаю головой. — Я подумаю. Возможно, свяжусь со знакомым. Он владеет рестораном. Место хорошее, хотя пока не слишком раскрученное.

— Было бы здорово, — говорит администратор.

— Единственное, добираться туда придётся на такси. Но за кухню я лично ручаюсь. Там безумно вкусно готовят.

Как только Влада выходит из кабинета, я беру телефон и нахожу в справочнике номер Тимура Осипова — давнего друга Даниила.

Когда мы с бывшим мужем ещё были вместе, то довольно плотно общались. У Тимура жена, двое детей и строительный бизнес. А ресторан для него скорее хобби, чем работа.

Осипов берёт трубку на втором гудке. Сначала интересуется, как у меня дела, и только потом спрашивает про дату, бюджет и количество гостей.

В «Виталисе» сейчас работает двадцать семь человек, включая медицинский персонал, администрацию и обслуживающий персонал. С открытием нового крыла отец собирается значительно расширять штат, а пока нагрузка делится между теми, кто есть.

Завершив разговор с Осиповым и забронировав малый банкетный зал, я возвращаюсь к текущим задачам — тем, что сейчас приходится выполнять за двоих. Поэтому домой я уезжаю только после девяти вечера. Самой последней.

Телефон молчит и в центре, и дома.

Я не знаю, как у Димы складывается с Илоной, но почему-то это волнует меня до зуда под кожей.

Назначенная нами совместно с Томашем Ковальски терапия демонстрирует положительную динамику.

Уже через три недели после начала инъекций у Филатова уменьшились спастичность и скованность, движения стали увереннее, а чувствительность — лучше.

Боюсь сглазить, но при ходьбе с опорой он стал куда устойчивее. Шаги — чуть длиннее, перенос веса почти отработан. А руки всё еще сильно помогают в движении, но уже не целиком тянут тело на себе.

После консилиума мы решили перейти на ходунки. Сначала это два-три метра за один подход, затем дистанция постепенно будет увеличиваться. С перерывами на отдых, разумеется, но всё равно только вперёд.

Если наше экспериментальное лечение будет двигаться такими же темпами, то после ходунков в скором времени появятся костыли. Затем — ходьба с тростью. Это идеальная схема, которую я для себя выстроила как ориентир.

Я не сторонник слова «чудо». Обычно за ним стоит сочетание правильно выстроенной реабилитации, мотивации пациента и благоприятных условий для восстановления, когда все до единого факторы совпадают.

То, что наши совпали — это не повод расслабляться. Но в наблюдении за процессом есть своя особая ценность. Видеть каждый шаг и каждое достижение. Возможно, именно отсутствие этой возможности и вызывает во мне беспокойство, когда приходится оставаться в центре весь день, вместо того чтобы пожинать результаты своей работы.

Это если учитывать, что Филатов — мой пациент.

Если не только это, я рада, что у меня появилась возможность поймать равновесие. Взвесить собственные чувства. Границы. Риски. Как бы я ни старалась оградить себя от напора Димы, его настойчивость проникает в меня слишком глубоко. Почти напролом. Туда, куда после развода мне совсем не хочется никого впускать. Чтобы потом снова не собирать себя заново. По кусочкам.

Поэтому я, если так можно сказать, я баррикадируюсь со всех сторон и укрепляю позиции, чтобы, когда Филатову надоест наша связь и он окончательно закроет гештальты прошлого, мне не пришлось жалеть о том, что я этого не сделала.

При этом я нарочно задерживаюсь в холле рано утром, чтобы встретить Илону.

Насколько мне известно, она не замужем и у неё нет детей. Симпатичная, уверенная в себе, всегда со вкусом одетая. Сегодня — в короткой шубке и расклёшенных тёмно-синих джинсах.

Она стряхивает с ботинок снег, подходит к Владе за ключом и, мельком поздоровавшись со мной, собирается идти дальше. Но я перехватываю её взгляд и строгим тоном прошу рассказать, как прошло занятие с Дмитрием Филатовым.

Вчера я провела для неё небольшой инструктаж и подробно объяснила, чем с ним заниматься в ближайшую неделю. Мне нужна отчётность, чтобы вовремя поймать возможные колебания, которых хотелось бы избежать.

— Всё в порядке, Наина Сергеевна, — торопливо говорит Илона, расстёгивая шубку. — Мы с Дмитрием прошли основные блоки и сделали упор на баланс и работу с ходунками. Работали спокойно. Темп — щадящий.

Не послал, и то хорошо.

Я киваю и слушаю, скрестив руки на груди.

Обычно я не склонна к паранойе, но пока коллега рассказывает о вчерашнем занятии, я никак не могу отделаться от ощущения интимных ноток в её голосе, когда она называет пациента по имени. Как и от того, что в этот момент у неё чересчур ярко светятся глаза.