41

— Сегодня я пришла не одна, — улыбается пациентка Лида, заводя в кабинет за руку маленькую девочку, на вид лет трёх.

В шапке с ушками и пухлом розовом комбинезоне она выглядит, как маленький медвежонок.

— Это совсем не проблема, — отмахиваюсь я, подъезжая на кресле к рабочему столу.

— Простите, Наина Сергеевна. Оставить Миру было не с кем. Мама заболела, и мне пришлось взять её с собой.

Я люблю детей, но при встрече с ними каждый раз немного впадаю в ступор. Возможно, это связано с тем, что я росла в семье одна. Или с тем, что я не понимаю, как с ними разговаривать, чтобы случайно не напугать или не обидеть.

Чуть легче стало, когда я повзрослела, вышла замуж и у нас появились друзья, у которых со временем родились дети. Глядя на них, я где-то в глубине души тоже хотела испытать те же эмоции. Но, с учётом того, какими перфекционистами мы с бывшим мужем были, планирование ребёнка казалось нам задачей особой важности. Не внезапный порыв, а многоэтапный, тщательно продуманный процесс с подготовкой и чек-листами.

Я записалась к репродуктологу два года назад, как раз тогда, когда у Даниила начался пик карьерного роста. Первый приём сорвался из-за пациента, готового заплатить двойной прайс за внерабочее время ради ринопластики. Второй — потому что помощница Оксана просто не внесла запись в график. Третьего раза не было. В ответ я назло бывшему мужу начала пить таблетки. Для меня это был знак. Крик души. Хотелось, чтобы он встряхнулся и, может быть, встряхнул меня тоже. Но он предпочёл этого не замечать. А я отложила идею беременности на потом.

Пока Мира с мамой оставляют верхнюю одежду на ресепшене, я нахожу в ящике стола пару цветных резиновых эспандеров.

Думаю, ими можно ненадолго занять ребёнка, чтобы спокойно провести консультацию.

Со стороны может показаться, что в этот период мой акцент сместился на успехи только одного-единственного пациента, но это далеко не так. Каждый, с кем я работаю, получает от меня ровно столько внимания и включённости, сколько требует его состояние.

Например, с Лидой — приятной тридцатилетней девушкой, которая однажды написала мне в соцсетях, случайно наткнувшись на мою страницу, мы занимаемся уже не первый месяц, и первое время я была с ней на связи буквально круглосуточно.

Лида наблюдала за мной давно и примерно столько же мечтала попасть на приём, но откладывала деньги на реабилитацию, которая требовалась ей из-за хронической радикулопатии пояснично-крестцового отдела. У неё тяжёлая физическая работа и смены по двенадцать часов на ногах. Всё это только усугубляло её состояние.

Когда средства закончились, я помогла Лиде связаться с волонтёрской организацией, работающей с матерями-одиночками. После трёх курсов лечения мы наконец увидели устойчивый, а не эпизодический результат.

— Спасибо, — говорит пациентка, наблюдая, как её дочь увлечённо играет с эспандерами. — У меня было два варианта: отменить приём или взять Миру с собой. Отменять не хотелось, потому что сейчас к вам не так-то просто попасть.

— Перед Новым годом многие хотят успеть закрыть вопросы со здоровьем, — объясняю я. — Поэтому график всегда плотный.

Я оцениваю динамику по результатам МРТ и формирую дальнейшие рекомендации по тактике лечения.

Перед праздниками я уговорила отца заказать для пациентов пряники в виде снеговиков с логотипом «Виталиса». Доставку привезли буквально только что. Две огромные коробки, которые я ещё не успела отнести на ресепшен. Поэтому, когда приём заканчивается, я угощаю Миру ароматными медовыми пряниками и провожаю их с мамой к администратору.

Казалось бы, ничего особенного я не делаю. Но девочка то ли из благодарности, то ли по своим детским меркам, берёт меня за руку и тянет к двери, не отпуская ни на шаг до самой стойки.

Этот момент будит мой давно уснувший материнский инстинкт и оставляет после себя легкое, но щемящее послевкусие.

— Береги маму, — обращаюсь к девочке напоследок. — И приходи на консультацию ещё, если будет желание.

Мира прячет пряники в оба кармана комбинезона, аккуратно поправляет шапку и идёт к выходу. А я задерживаюсь у стойки рядом с Владой, чтобы свериться с расписанием.

График перед праздниками действительно забит под завязку. Это классика. Но ситуацию осложняет то, что папу срочно вызывают в командировку. И, поскольку он доверяет мне больше, чем всем сотрудникам вместе взятым, управление и контроль за ремонтом центра на это время фактически переходят ко мне.

— Я не выдержу такую нагрузку, тем более у меня есть подработка вне «Виталиса», — говорю я, меряя шагами кабинет.

Здесь, как и в холле, уже украшена ёлка и развешаны гирлянды. Это была наша с девочками инициатива. Папа считает это блажью, но я уверена, что пациентам важно ощущать заботу не только в лечении, но и в мелочах.

Помимо этого, на столе у отца гора папок и две уже выпитые чашки кофе. Взгляд, который он поднимает на меня, усталый и рассеянный.

— Это ты про Филатова, что ли? — прямо спрашивает он.

— Да, про него.

Этот вроде бы безобидный разговор взбалтывает мои эмоции, как в центрифуге.

Неуместный всплеск возбуждения. Стыд. Жар, простреливающий вдоль позвоночника. И острое желание спрятаться за маской, потому что показывать настоящие реакции — не самая удачная идея. Не при отце, для которого личное и рабочее — это две параллельные прямые. Это у меня они почему-то пересеклись.

— Не вижу проблем, Наина, — произносит отец, открывая ноутбук и пролистывая графики. — У новенькой, Илоны, есть свободные окна. Временно отправим её к Филатову. Она и ЛФК проведёт, и массажи сделает, если надо. Ты мне здесь нужна.

— Если он её не пошлёт — тогда ладно.

— Не пошлёт. Насколько мне известно, его текущее состояние значительно лучше, чем до начала ваших занятий. Но я говорю сейчас именно о психологическом состоянии. В тот момент, когда ты его взяла, оно было, мягко говоря, нестабильным. Отсюда и сложности в коммуникации.

Не могу сказать, что разочарована из-за того, что какое-то время не буду ездить к Филатову. Потому что это не так. Большая часть того, чем я с ним занимаюсь, не относится к моим должностным обязанностям. И речь сейчас не о сексе. В реабилитационном центре сфера моей ответственности значительно уже.

Поэтому какая-то часть меня с облегчением выдыхает, когда появляется возможность сбавить обороты. С прогулками, ночёвками и прочей ерундой. Пусть даже у Димы теперь будут занятия с Илоной, молоденькой физиотерапевткой лет двадцати пяти.