44

— Откуда мне знать, как вы общаетесь? — виновато говорит Тимур. — Миритесь, ссоритесь… дразните друг друга или таким образом пытаетесь наладить контакт? М-м?

В груди поднимается шторм, но внешне я максимально спокойна. Поза, выражение лица, ровный взгляд. В совокупности всё это должно выглядеть как безупречное самообладание. По крайней мере, я на это рассчитываю.

Тимур чокается со мной пивом, а я чувствую тепловатое жжение на щеке, которое постепенно превращается в жар. Мне даже не нужно поворачивать голову в сторону компании Даниила, чтобы понять, что это кто-то из их круга. Возможно, даже он сам.

Не знаю.

Знаю только одно — это было опрометчиво. Глупо. Несерьёзно.

Каждый, кто работает в «Виталисе», наверняка уже перемывает кости и мне, и моему бывшему мужу. Не исключено, что и коллеги в его клинике тоже. Все, кто был в курсе нашей истории.

— Хороший вопрос. Я и сама не до конца понимаю, что это, — говорю Осипову, не допивая джин-тоник и спрыгивая со стула. — Ладно, не переживай. Я не в обиде. Просто праздный интерес.

Возможно, это излишняя подозрительность, но почему-то создаётся впечатление, что компания за столом резко умолкает, как только я захожу в малый зал.

Ситуацию сглаживает ведущий, объявляя очередной конкурс с призами.

На импровизированную сцену выходят Люда, Лариса, Кирилл и Влада. Я болею за последнюю, громко хлопая в ладоши, в то время как Илона переживает за массажиста и подбадривает его не менее активно. Поэтому, когда наши взгляды пересекаются, я слегка приподнимаю брови.

Через два часа ведущий завершает программу и уходит.

Как я и ожидала, половина коллектива начинает периодически перебегать в основной зал, где уже приглушили свет и включили неоновые огни. Вдобавок к живому исполнению любой желающий может за фиксированную сумму заказать песню на свой вкус.

Я медленно попиваю холодное шампанское, когда Влада пытается вытащить меня на танцпол. Останавливает только то, что в этом же зале сидит Даниил, а это значит, что я буду танцевать под прицелом.

Перспектива совершенно непривлекательна. Лишняя.

За то время, что я здесь нахожусь, я уже трижды переиначила план побега, который пока существует в моей голове, а не на деле.

— Ну прошу тебя — одну песню, — жалобно тянет администратор, продолжая держать меня за запястье. — Я заказала её для тебя. Это ещё и объявят!

Влада знает на что давить, поэтому я, хоть и нехотя, всё-таки поддаюсь и поднимаюсь из-за стола.

Люди в общем зале превращаются в фон, когда я выхожу на танцпол и слышу один из своих любимых треков. Тело становится лёгким, почти невесомым, а мысли разлетаются в разные стороны, теряя прежний вес и форму.

Слухи, сплетни, взгляды — всё это больше меня не волнует. Не в эти три минуты.

Плавное покачивание бёдер, расслабленные плечи, закрытые глаза.

Платье облегает фигуру, но двигаться не мешает. Я поднимаю руки вверх и слегка пружиню на полусогнутых ногах.

— Да, детка, вот так! — выкрикивает Влада, ненадолго повиснув у меня на шее, когда песня заканчивается. — Давно стоило выбраться куда-то с коллективом, чтобы показать себя в таком образе.

— В каком таком? — открыто смеюсь.

— В образе охрененно соблазнительной девушки. За медицинским костюмом этого не разглядеть…

Влада осекается и делает шаг назад, кивая кому-то в знак приветствия.

Сердце вздрагивает.

Я оборачиваюсь. Прямо за моей спиной стоит Даниил.

Он не улыбается и уже не излучает той лёгкости, с которой общался с коллегами. Взгляд напряжённый, между бровей пролегла глубокая складка. Я осознаю, что играет медленный танец, когда он протягивает мне руку.

То, что за нами наблюдают, не позволяет отказать ему, хотя наедине я поступила бы иначе. Не дала бы ни повода, ни шанса. Эти поводы и шансы давным-давно исчерпались, а в то, что люди меняются, я почему-то больше не верю.

Мой бывший муж ведёт, крепко удерживая мою ладонь и притягивая меня ближе. Ноздри щекочет знакомый аромат его парфюма, смешанный с алкоголем. Я смотрю на его подбородок, вдыхая через раз, и так же сбивчиво выдыхая.

— Ты подставляешь меня перед коллективом, — отчётливо произношу.

— Чем?

— Для начала тем, что тебя здесь вообще быть не должно…

Даня хмыкает, игнорируя мою скованность.

— Если я кого-то и подставляю, то только себя. Это ты меня бросила, ты подала на развод. А я, как идиот, продолжаю таскаться за тобой по пятам.

— Это вовсе не обязательно — таскаться за мной, — отвечаю ему. — Мог бы пригласить на танец свою помощницу Оксану. Она сидит за столом, глушит шампанское и, кажется, вот-вот расплачется.

— Я не кручу романы на работе. Никогда не смешивал рабочее и личное. И не стану.

— Здравое решение…

Потому что я смешиваю. Ещё как смешиваю. В этом случае мне не помешал бы здравый смысл, чтобы вовремя остановиться.

Ноги будто деревянные, поэтому, переставляя их, я слегка задеваю носком туфли обувь бывшего мужа.

Оказывается, за тот период, что мы не вместе, я жутко отвыкла не то что танцевать с ним, а улавливать и предугадывать его движения. Попадать с ним в один ритм. Чувствовать его рядом.

— Как у тебя дела, Наина? — спрашивает после паузы Даниил, стараясь за эти три минуты успеть если не всё, то хотя бы многое.

— Завал. Папа в командировке, а его обязанности временно лежат на мне.

— Я звонил тебе несколько дней назад. Ты не взяла трубку и даже не перезвонила. Писать уже не стал. Боялся, что и сообщения тоже останутся без ответа.

— Я не ответила по той же причине. Завал. Конец года. Ты, как владелец клиники, должен меня понимать.

— Я без претензий. Просто когда сидел с Тимуром и услышал, что ты бронируешь зал, уже не смог отказаться от идеи провести корпоратив здесь же. Чтобы хоть мельком с тобой пересечься.

— Не такая уж я недоступная, если тебе действительно было что сказать, — колко отрезаю.

— Буду иметь в виду.

Вскинув подбородок, я смотрю в глаза бывшего мужа, а он смотрит на меня. Взволнованно и тяжело. Его взгляд скользит по моим глазам, губам, шее. Снова возвращается к глазам, будто он не понимает, на чём хочет задержаться дольше.

Этот контакт лучше всего помогает мне понять саму себя и то, на каком этапе переживания разрыва я сейчас нахожусь. Где-то в серой зоне. В то время, как Даня, похоже, застрял на шаг позади.

— Где ты будешь праздновать Новый год, Наина? — сипло спрашивает он.

— Пока не решила, — отвечаю, не моргая.

— Я хотел пригласить тебя к родителям. Ничего особенного. Просто семейные посиделки, настольные игры, салют.

Когда мы были парой, праздник всегда встречали вдвоём. А после полуночи ехали поздравлять моих и его родителей. У его родителей мы обычно оставались с ночевкой, чтобы утром снова накрыть стол и поехать кататься на горки. Ничего особенного, правда. Но это всегда было очень душевно.

— Не могу ничего обещать, — качаю головой. — Но я обязательно заеду поздравить твоих родителей. Особенно маму.

Даниил сжимает мои пальцы чуть сильнее, чем прежде. Перед тем как озвучить то, что давно сидело у него на подкорке, он шумно выдыхает:

— Два дня назад у мамы выявили онкологию. Случайно. Во время планового осмотра. Она будет рада, если ты заедешь. В Новый год или позже. Будет очень рада, потому что то состояние, в котором она варится, невыносимо выматывает.

Песня заканчивается, но мои ноги будто намертво прилипают к полу, а сердце упирается в рёбра, не находя себе места.

Любые слова здесь будут неуместны. Абсолютно, чёрт возьми, любые. Но что-то сказать всё равно нужно, а собрать хотя бы пару связных — настоящая каторга. Сейчас. В эту минуту.

Я слегка поглаживаю шею Даниила, как делала это раньше. С долей нежности и мягкости. Разворачивая настроение кардинально. На сто восемьдесят градусов.

Для него, как и для меня, семья — не просто слово, а основа, на которой всё держится. Опора. Фундамент.

— Мне очень жаль, — выталкиваю из себя вроде бы шаблонную фразу, которая сейчас как никогда уместна. — Мне очень жаль Нину Матвеевну. И тебя. Всех вас. Я не знаю, чем могу помочь, но ты можешь рассчитывать на меня во всём…

Поток вопросов об официальном диагнозе прерывает яркая вспышка справа, на которую я реагирую рефлекторно и резко.

Сначала меня пронзает раздражение. Кажется, что кто-то фотографирует лично меня. Но, свернув шею почти до хруста, я замечаю, что это Илона снимает коллег, собравшихся в кучку.