6

— Летом мы отдыхали большой компанией во Франции, в городе Анси, — начинает рассказывать Вячеслав. — Там есть гора, которая считается культовым местом у парапланеристов. С неё открывается фантастический вид на озеро и Альпы. Даже если не летать, туда стоит подняться хотя бы ради пейзажа.

Я отстукиваю каблуком по асфальту, переводя взгляд с кончика сигареты на мужчину:

— Если буду проездом — обязательно загляну. Но, к сожалению, у меня мало времени, поэтому хотелось бы перейти к сути.

— Да, конечно. Прошу прощения, — говорит Вячеслав, гасит окурок подошвой ботинка и открывает калитку, чтобы пропустить меня на территорию.

Особняк двухэтажный, с облицовкой под камень. Без вычурности, но видно, что построен со вкусом и без экономии. Широкие ступени, аккуратный газон, мягкий свет под навесом веранды.

Пока мы идём медленным шагом, плечом к плечу, друг Димы говорит уже по делу, без описаний французских красот:

— В общем, захотелось нам всем полетать. Сходили, разузнали расценки. Филатов был первым, потому что ему всегда нужен был адреналин. Но случилась техническая неисправность. Оборвался один из стропов, и он не успел стабилизировать купол.

— Его прооперировали на месте?

— Да. Доставили в ближайшую клинику. На момент прибытия он был без сознания, с сильной кровопотерей и подозрением на повреждение позвоночника. Выжил, можно сказать, чудом.

Когда передо мной открывается входная дверь, я попадаю в просторную прихожую, оформленную в бежево-серых тонах, и начинаю снимать пальто и ботинки, вопреки настойчивым уговорам Вячеслава проходить прямо в обуви.

Планировалось, что сегодняшний вечер — это всего лишь осмотр фронта работы, но на всякий случай в багажнике у меня лежит сменка.

— Раньше с Димой уже работал реабилитолог, — продолжает мужчина, ведя меня куда-то вглубь дома. — По его рекомендациям мы закупили всё, что нужно: шведскую стенку, балансировочную платформу, несколько тренажёров для ног и электростимулятор. С Филатовым сейчас непросто, но это, в принципе, объяснимо. Фраза «движение — это жизнь» всегда была про него. Психолога, кстати, он послал к чёрту. Хотя, может, оно и к лучшему. Есть вещи, которые нужно прожить самому. Чтобы расставить всё по полкам и перестать воспринимать чужие слова как жалость.

— Меня он тоже захочет послать? — спрашиваю, едва оказываюсь в огромном спортивном зале, оборудованном лучше, чем я могла себе представить.

— Женщин он не посылает. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Мы с друзьями за него переживаем и правда хотим, чтобы он поскорее встал на ноги.

Не успевает Вячеслав договорить, как я слышу характерный скрип колёс по полу и короткий щелчок тормоза.

Несмотря на то что я готовилась к этой встрече, появление Дмитрия Филатова всё равно застаёт меня врасплох, хотя бы потому, что доброжелательность его друга перебивается плотным давлением в воздухе, из-за которого становится трудно вдохнуть.

Я оборачиваюсь, скрещивая руки на груди, и встречаю взгляд карих глаз, прямой и точный, как выстрел.

Если я думала, что застану Филатова в уязвлённом состоянии, то глубоко заблуждалась, потому что смотрит он на меня вовсе не как человек, потерпевший поражение.

Абсолютно нет!

Холодная оценка. Странное спокойствие. Снисходительность, почти переходящая в надменность — всё это читается в его лице, в позе и манере держаться.

Отвести свой взгляд мне не даёт ни чёртово упрямство, ни профессиональный интерес. Ни принципиальное желание не бояться этого вызова. Поэтому я тоже изучаю его.

На нём белая футболка и чёрные спортивные штаны. Волосы чуть длиннее, чем на фото в соцсетях, а щеки покрывает густая щетина.

Это уже не тот худощавый парень, которого я помню, а взрослый, физически крепкий и уверенный в себе мужчина, явно не настроенный ни на разговор со мной, ни, тем более, на сотрудничество.

— Это Наина Сергеевна Бережная, — представляет меня Вячеслав своему другу.

Между нами повисает неловкая пауза. Настолько неловкая, что похожа на сцену из паршивого спектакля.

Как бы там ни было, бороться за это место я не собираюсь. В таком случае у меня появится весомый аргумент, чтобы объяснить отцу, почему я не хочу здесь работать.

— Ты, блядь, издеваешься, Слав? — интересуется Дима, глядя исподлобья на друга, стоящего по правую руку от меня. — Вызови девушке такси. Пусть не тратит ни моё, ни своё время.

— Я на машине, — впервые подаю голос.

— Да хоть на ракете. Однохуйственно. Всего доброго, Наина Сергеевна.

Филатов криво усмехается, разворачивает кресло джойстиком и, не взглянув в мою сторону, направляется к выходу.