7

Внутри закипает желание устроить провокацию после того, как меня послали. Сиюминутное, острое. Оно такое сильное, что першит в горле, когда я пытаюсь задавить его на корню.

Мне не нужна эта работа, но мне жаль отца. Он рассчитывает, что в реабилитационный центр вложатся инвесторы. Вячеслав или Дмитрий, неважно кто. А если нет, я не представляю, как долго мы ещё продержимся. Всю жизнь он мечтал открыть собственный центр. Это было его дело, его цель, его смысл.

Вернуться ни с чем я себе не позволю.

— Прошу прощения, его сильно бросает из крайности в крайность, — оправдывается друг Филатова. — После лечения во Франции врачи дали не самые утешительные прогнозы, и с тех пор он опустил руки. Ему нужно всё и сразу, а так, к сожалению, не бывает.

Я провожаю взглядом исчезающего за поворотом Диму, его широкие плечи и тёмный затылок и, специально повысив голос, говорю:

— Думаю, дело в другом. В задетом самолюбии или гордости. Мы с Дмитрием раньше были знакомы. Разве вы не знали?

Першение в горле уходит.

Я уверена, что мои слова слышны, потому что скрип колёс ещё не успел затихнуть, поэтому продолжаю говорить, не раскрывая всех нюансов, но очерчивая общую картину.

Было бы смешно, если Филатов действительно меня не узнал. Сколько девушек прошло у него на пути, одному богу известно. Но как иначе пробить его броню, кроме провокации, я пока не представляю.

— Нет, не знал, — удивлённо приподнимает брови мужчина. — Вас нашла моя девушка в соцсетях. Увидела видео, где вы рассказывали о похожей ситуации, как у моего друга, и сказала, что вы красивая и вызываете доверие.

— Передайте спасибо своей девушке.

— Обязательно, — кивает Вячеслав и указывает на дверной проём. — Подождёте минуту? Мне нужно кое-что уточнить.

Оставшись одна в просторном спортзале, где всё буквально создано для реабилитации, я подхожу к тренажёру для разработки нижних конечностей и начинаю рассматривать функции на дисплее.

Пробегаюсь по параметрам. Сопротивление, угол наклона, скорость. Машинально нажимаю пару кнопок, просто чтобы занять руки.

Не знаю, сколько длится разговор двоих друзей, но по ощущениям — вечность. За это время я успеваю изучить всё до мелочей и даже прикинуть, какие упражнения можно будет адаптировать под состояние моего потенциального пациента.

К моменту возвращения Вячеслава я достаю из сумочки ежедневник и записываю первые мысли о программе восстановления, чтобы ничего не упустить, если вдруг пригодится. А в том, что это пригодится, я, как ни странно, почти уверена.

— Наина Сергеевна, пройдёмте в гостиную, там будет удобнее продолжить разговор, — предлагает он чуть запыхавшись. — Что-нибудь будете? Чай, кофе, воду?

— Воду. Без газа.

В доме продуманная, функциональная планировка с учётом ограниченных возможностей хозяина. Нет порогов, широкие дверные проёмы, удобное расположение мебели.

По пути в гостиную Вячеслав упоминает, что здесь так же есть бассейн для гидропроцедур. Роскошь, которой не может похвастаться даже наш центр.

Я застаю Диму, устроившегося в мягком кресле. Расслабленная поза, руки на подлокотниках. На лице — непроницаемая маска, за исключением коротких всполохов в глубине карих глаз.

Если бы не стоящее рядом средство передвижения, можно было бы подумать, что этот человек совершенно здоров.

— Сейчас схожу за водой и сделаю себе кофе, — бросает Слава, обходя диван. — Голова что-то раскалывается…

Это неудивительно, ведь ему приходится быть главным посредником между пациентом и врачом. Тем более, если пациент — близкий друг. А в том, что они действительно близки, у меня нет ни малейших сомнений, иначе другой давно бы не выдержал.