57

Я, как всегда, стою на парковке и жду Таню, которая снова опаздывает на йогу.

Меня шатает между двумя желаниями: уехать домой без объяснений или уйти на занятие без неё, в надежде, что в следующий раз она всё-таки спланирует свой график.

Но ровно в тот момент, когда я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, между рядами появляется знакомый серый «Ниссан», и дилемма растворяется.

Сегодня у меня выходной. И в реабилитационном центре, и у Филатова. Я написала Диме, что приеду уже завтра. В ответ получила короткое: «Ок». Следом отправила материалы, которые стоит посмотреть, и упражнения, на которые нужно сделать упор, пока меня нет. На этом наше общение закончилось.

Не могу сказать, что я не справляюсь с собой или что плачу в подушку сутками напролёт, но состояние, в котором я сейчас пребываю, дезориентирует. Оно недостаточно стабильное, чтобы полноценно заниматься пациентами, вникать в их истории и отслеживать динамику. Поэтому лучше взять паузу до тех пор, пока внутренний гул не станет чуть тише.

Странное чувство — годами думать, что знаешь человека до мельчайших деталей, а потом обнаружить, что двенадцать лет вместе ничего не гарантируют. Ни честности. Ни прозрачности.

Я перебираю в голове разрозненные фрагменты, важные и совсем бытовые, снова и снова, словно заезженную пластинку. И неизбежно прихожу к вопросу: где в наших отношениях был настоящий Даниил? И кем рядом с ним была я?

Так же по крупицам я восстанавливаю наш многолетний конфликт с Димой, заменяя неподходящие фрагменты более точными, пусть и менее привлекательными.

Забавно… Но мне всегда казалось, что в любой его стычке с Даней стоило мне вмешаться, и он сразу сбавлял напор, потому что мой авторитет хоть что-то для него значил. Я была старостой и членом студсовета. Но, похоже, это было что-то другое. Скорее снисходительность. Местами — даже уступчивость. Потому что Филатов, как никто другой, знал истинное положение дел.

Даже любопытно, сколько раз их конфликты проходили вне поля моего зрения. Как много было сказано. И к каким договорённостям они в итоге приходили.

— Прости-и! — жалобно тянет Таня, выбираясь из машины. — Думаю, не стоит объяснять, что я застряла в затяжной пробке на перекрёстке?

— Давай обойдемся без этого, — резко отвечаю я.

Будь мне двадцать, я бы предпочла переживать неприятную правду в ночных клубах, заливаясь коктейлями. Но мне тридцать, поэтому я выбираю йогу и честные разговоры с подругой вместо утренних отёков, головной боли и смутного чувства стыда.

Облачившись в лосины и короткий топ, иду в зал и расстилаю коврик у окна.

Кроме меня и Тани, здесь никого нет. На её осторожный вопрос о моём состоянии я пересказываю ситуацию, сознательно сглаживая углы. Без имён, без упоминаний Филатова и нашей вчерашней встречи. Просто сухие факты. Даня не был до меня девственником, а ещё у него есть одиннадцатилетний ребёнок на стороне. Как-то так.

Реакция Тани — спокойная. Почти не удивлённая. В ней больше сочувствия, чем драматизма.

Может, это и хорошо.

У нас с ней разный подход к жизни, но я никогда не считала себя глупой или наивной. А сейчас почему-то считаю.

— Зато в этом есть неоспоримый плюс — можно без зазрения совести вычеркнуть Даниила и перестать тратить ресурсы на его семью. А в остальном… Я молчала, но твоя готовность вовлекаться, защищать его и разделять его взгляды всегда казалась мне чрезмерной. С самого первого курса.

— Просто если я вступаю в отношения, то не умею делать это наполовину.

— Вот именно. И зря.

Я отвожу взгляд к окну, щурясь от слепящего зимнего солнца.

— Я всегда выглядела жалкой, да?

Таня кладёт руку мне на плечо и наклоняется ближе.

— Нет. Ты просто слишком много отдавала. Жалким слабаком выглядел он.

В зал заходит тренер и хлопает в ладоши, предлагая нам занять свои места.

Звучит расслабляющая музыка. Воздух наполняется ароматом эфирных масел. Чем-то напоминающим сандал.

Йога проходит в медленном ритме. Сначала разогрев, затем несколько статичных асан. Несмотря на копошащиеся в голове мысли, мне удаётся от них отстраниться, сосредоточившись на дыхании и ощущениях в теле.

Послевкусие тренировки оказывается неожиданно приятным и долгим. Оно не отпускает даже тогда, когда мы с Таней, приняв душ и переодевшись, спускаемся в бар, чтобы выпить по витаминному коктейлю.

— Тебе нужен внеплановый отпуск, — говорит подруга, навалившись локтями на стол. — На следующей неделе у меня конференция в Вене по репродуктивному здоровью женщин. Да, это не твой профиль, но мы могли бы полететь вместе и задержаться в городе чуть дольше. Например, сходить на шопинг и выбраться на экскурсии. Я уже предупредила Рената, что вернусь с опозданием. Ты тоже можешь сказать своему мужчине, что планируешь поездку с лучшей подругой.

Я вспыхиваю, обхватывая ладонями холодное стекло стакана.

— Не согласна с твоей логикой, но обещаю подумать.

— Да ладно, Ина. Если бы ты была одна, история с Даниилом тебя бы сломала. А сейчас ты на удивление собранная. И я почти уверена, что за этим стоит особенный мужчина, которого ты всё ещё скрываешь. Но знай, что долго прятать его у тебя не выйдет.

Я возвращаюсь домой уже под вечер и стряхиваю с плеча спортивную сумку.

Мысль о капитальном ремонте давно витала где-то на периферии, но теперь приобретает более чёткие очертания. Как и намерение продать автомобиль, чтобы официально, у нотариуса, закрыть половину Даниной части квартиры.

Заварив чай, я забираюсь с ногами в кресло и до поздней ночи зависаю на сайтах дизайнеров, прикидывая будущий интерьер.

Когда картинка хоть как-то складывается, я переключаюсь на работу. Просматриваю записи пациентов в реабилитационном центре и продумываю план работы с Филатовым.

Единственное, что остаётся неопределённым — формат нашей дальнейшей коммуникации.

Я знаю, что он максималист. Во всём. Всё или ничего — это то, чего он хочет и в реабилитации, и в отношениях. Но всё дать ему я пока не готова, несмотря на его откровенные признания, которые смазались под впечатлением от последующих новостей.

Списавшись с любимым профессором, я прикрепляю фото и видео Димы, снятые на телефон совсем недавно. Буквально в начале недели. Он внимательно смотрит, а затем делает интересное предложение.