56

Информация, которую озвучивает Филатов, доходит до меня не сразу. Какими-то обрывками. Порциями.

А когда наконец складывается в целое, щёки вспыхивают так, будто их отхлестали резкими, жгучими ударами.

Осознание того, что от студенчества и до взрослого возраста между ними существовал секрет, который от меня скрыли, оказывается неожиданно болезненным. Кто бы мог подумать, что Дима и Даня… Что причина была в этом!

Я шумно втягиваю воздух, пытаясь собраться.

Опускаю взгляд в пол.

Рассматриваю носы своих туфель, пытаясь спрятаться хотя бы так… В собственных мыслях, где сейчас безопаснее всего. Безопаснее, чем стоять между двумя мужчинами, каждый из которых несёт за собой разрушительные последствия.

Во всяком случае, мои эмоции от этого рассыпаются в стеклянное крошево.

— Уф-ф… Это было давным-давно, Ина, — говорит Даниил. — Слышишь? В самом начале наших отношений, когда даже до близости дело не дошло.

Оправдания тонут в шуме крови, стучащей в висках.

Голос бывшего мужа звучит путано и отдалённо. Местами — неуверенно.

Он то разводит руками, то передёргивает плечами. Пытается подойти ближе, но я сохраняю дистанцию неизменной. Примерно такую же, как и с Димой.

Надо же…

Я так хвалилась тем, что мы с Даниилом были первыми друг у друга. Делала из этого почти достижение. Воспринимала как что-то особенное, будто недоступное другим. А теперь не понимаю… Если Даня чувствует себя идиотом, узнав о моей связи с Филатовым уже после развода, то кем, по его мнению, должна чувствовать себя я? Наивной дурой? Или нелепым посмешищем?

— Ты лучше расскажи, что это была за девушка, — требует у Димы Даниил. — Что она для тебя значила. Почему ты так озлобился на меня. И почему в итоге полез под юбку к моей жене.

Мне хочется заткнуть уши ладонями, но вместо этого я поднимаю взгляд на Филатова, понимая, что не могу затолкать полученную информацию в глубь подсознания, как ненужный хлам, как ни стараюсь.

Я… переполнена впечатлениями. Сыта ими по горло. Настолько, что кажется, меня вот-вот стошнит.

— Это не взаимосвязано, — совершенно серьёзно отвечает Дима. — Первое и последнее утверждение не связаны причинно-следственно. Но речь идёт о моей сестре Даше. Она была аспиранткой.

Это настолько абсурдно, что нервный смешок рвётся из груди.

— Вот как… — протягиваю я.

Филатов сжимает и разжимает рукояти костылей, выдавая напряжение в каждом движении:

— Золотистый ретривер… Я же говорил тебе, что девушки от них без ума.

— Я бы предпочла конкретику.

— Меня попросили не влезать, — отрезает Дима. — Это была не моя зона ответственности. Но если конкретнее — я застал их у нас дома. А спустя девять месяцев Даша родила сына Тимофея. Сейчас ему одиннадцать.

Даниил хмыкает на это откровение, ступая ближе.

Не знаю, что было бы, если бы я не стояла посередине, но так или иначе я являюсь буфером между ними, а это совсем… совсем не просто.

По телу проходит вибрация, сотрясающая каждую клетку, от макушки до кончиков пальцев.

Выбрать чью-то одну сторону было куда понятнее, чем то, что происходит сейчас. Но для этого нужно быть уверенной в своём выборе.

Наверное, в студенчестве я была куда смелее, отчаяннее и… доверчивее.

— Это тоже не связано причинно-следственно, — бросает Даня, проводя ладонями по лицу. — Это нигде, блядь, не доказано. Что это мой ребёнок.

— Если вдруг тебя это беспокоило, — отзывается Дима, — родители помогли Даше поставить сына на ноги. Я хоть и не был в восторге от возможного родства с тобой, но к Тиму относился нормально. Даже подзатыльника ни разу не дал. Ну… разве что парочку.

В любой другой момент шутка Филатова мне бы зашла. Но сейчас я целиком не в состоянии совладать с собой. Не то что улыбнуться.

Поэтому появление Славы на веранде становится для меня спасением. Возможностью вырваться из кольца взаимной враждебности, чтобы не задохнуться. Сбежать, если угодно.

Я расправляю несуществующие складки на платье, решительно шагая вперёд. Чтобы понять, что я на самом деле чувствую, нужно как минимум осмыслить это в одиночестве.

Злость? Раздражение? Унижение или отвращение? Возможно, всё в совокупности, но пока это не поддаётся хоть какому-то упорядочиванию.

Филатов успевает коснуться моих пальцев, когда я прохожу мимо. Этот контакт вспыхивает глубоко внутри, но снаружи я по-прежнему остаюсь неподвижной.

— Моё предложение в силе, Наина, — быстро произносит он. — Поехали отсюда. Со мной.

Нетерпение достигает пика. За доли секунды я считываю его по теплу кожи и неосознанному сжатию моей руки.

Скорее всего, Диме хотелось бы хотя бы раз, чтобы я была на его стороне, но у меня на это просто нет никакого ресурса. В ситуации выбора я предпочту выбрать себя.

— Извини. Я не принимаю это предложение.

Мотнув головой, я оставляю их позади и выхожу в коридор.

Перед тем как закрыть за собой дверь, оборачиваюсь.

Даниил проходит возле Филатова, намерено задевая его плечом. Тот остаётся стоять на костылях, явно прилагая усилия, чтобы сохранить равновесие.

Бежать за мной — плохая идея, но бывший муж слишком взвинчен, чтобы мыслить рационально. Зная его характер… Ему необходимо объясниться. Что-то доказать. Почти исповедоваться, только бы не оставлять всё в подвешенном состоянии.

Я путаюсь в коридоре, пока наконец не нахожу уборную. Закрываюсь на щеколду, подхожу к раковине и выкручиваю кран до упора.

Собственное отражение в зеркале не радует.

После услышанного всё выглядит иначе. Абсолютно всё. Даже я.

Остудив холодной водой пылающие щёки, я возвращаюсь в зал и, так же путаясь между столами, добираюсь до столика с моими вещами.

По оживлённым разговорам именинницы и гостей ясно, что вечер только набирает обороты. Для всех, кроме меня.

— Прошу прощения, мне срочно нужно отъехать, — оправдываюсь я перед свекровью. — К пациенту. Это действительно важно.

Не знаю, верят мне или нет, но растерянность на лице отца слишком заметна.

Если остальных я ещё могу обмануть, то его — вряд ли. Он слишком хорошо знает, как обстоят дела. Я реабилитолог. В моей практике, чёрт возьми, не бывает экстренных вызовов.

Уже в гардеробной меня находит Даниил.

У него, в отличие от Филатова, со скоростью всё в порядке. По крайней мере, пока я почти бегом вылетаю из ресторана, на ходу накинув на плечи пальто, он оказывается впереди и шагает спиной, не сводя с меня взгляда.

— Ина, это нихера меня не оправдывает, — хрипло говорит Даня. — Но я хочу, чтобы ты знала: это было тогда, когда между нами ещё не случился первый раз. А после этого, за все двенадцать лет, для меня не существовало других женщин.

— Про первый раз ты, конечно, перегнул, — роняю я, слегка поскальзываясь в туфлях на снегу. — Для меня он был первым. А для тебя? Каким по счёту?

— Это тоже не оправдание, но… ты была чертовски соблазнительной. Особенно когда тёрлась об меня сверху. Цвет волос, запах, фигура… Я сходил с ума от того, как ты на меня действовала. Тестостерон туманил мозг. Я тогда, по сути, вообще ни на что не был способен, только и мог, что думать причинным местом. Мне было восемнадцать, но кроме как слегка тебя потрогать, ты больше ничего не позволяла.

— И, конечно же, когда ты трахал сестру Филатова, ты представлял меня?

Даниил хмурится, отступая назад.

— Что?..

— Ну, знаешь, существует стандартный набор фраз, когда пытаются сгладить мерзость ситуации.

— Наина… — бывший муж крепко сжимает мой локоть. — Я расстался с ней за неделю до того, как мы с тобой переспали. Клянусь. Всё, что было дальше — её решение. Она знала, что семью и детей я видел только с тобой.

— О беременности тебя, я так понимаю, поставили в известность уже потом?

— Пф-ф… — шумно выдыхает Даня. — Эту Дашу потом полвуза перетаскали. К тому же ко мне у неё претензий не было. Это Филатов прилепился, как банный лист.

Я останавливаюсь, высвобождаю руку и убираю телефон в сумочку.

Двигаюсь на удивление спокойно и размеренно, несмотря на внутреннюю дрожь.

— То есть я правильно понимаю, что ты выбрал меня, бросив беременную девушку? — спрашиваю, поднимая взгляд. — А я, получается, оставила ребёнка без отца?

Даниил запрокидывает голову, выпуская вверх тонкую струйку пара.

В чём-то Дима был прав насчёт ретривера. Красивый. Добродушный. Мягкий и эмоционально открытый. Жаль только, что ни разу не преданный.

— Ты понимаешь неправильно, Ина, — говорит он, выдержав паузу. — Один косяк за двенадцать лет. Один-единственный. Разве, кроме этого, ты считаешь, что тебе есть в чём меня обвинить? Разве между нами не было счастливых моментов? Свадьба, первая поездка за границу, ремонт, который мы делали вместе…

— Если тебе правда интересно, то я считаю, что у измены нет срока давности, — резко отвечаю я, обхожу высокую фигуру мужа и ныряю в холодный салон автомобиля.

Чтобы не оставить себе ни малейшего шанса продолжить этот разговор, приходится воспользоваться блокировкой двери.

Даниил стоит у машины, уперев руки в бока, и смотрит мне вслед, пока я не исчезаю за поворотом.