55

На веранде становится тихо. Или это просто я выпадаю из звука.

Не знаю.

Бросив на Диму почти умоляющий взгляд, я резко разворачиваюсь к Даниилу.

Насколько поза, в которой мы разговаривали с Филатовым, была провокационной, с моей точки зрения сказать сложно. Но, судя по всему — очень. Потому что глаза Дани темнеют, из чистых и светлых превращаясь в мутные, как во время шторма.

Он никогда не был конфликтным. Редко повышал голос. Почти не выходил из себя. Но моменты, когда это всё-таки происходило, так или иначе были связаны с Димой.

После того как Филатов отчислился из вуза, Даниил почти всегда оставался уравновешенным.

Я выдохнула. Он тоже.

А теперь — грёбаное дежавю охватывает нас троих.

Разница только в том, что акценты слегка сместились. Вернее, не слегка… Боже, кардинально сместились…

Поэтому во мне больше нет того запала, с которым раньше я принимала чью-то одну сторону.

— Дай пройти, — быстро говорит Даниил, почти не глядя на меня. — Наина…

Я делаю шаг вперёд, перекрывая ему дорогу:

— Нет, — отвечаю серьёзно.

— Я тебя везде ищу… По всему ресторану… А у вас тут встреча одногруппников, что ли?

Голос бывшего мужа срывается, непривычно хлёстко резанув по слуху, а шея вытягивается, обнажая выступающие сухожилия. Этого достаточно, чтобы понять, что до предела взвинчена не только я.

— Дань…

— Я же угадал? — продолжает давить Даниил. — Почему тогда меня не позвали?

— Пожалуйста, прекрати…

Я выставляю вперёд руки, останавливая его наступление.

Эмоции, которые я вижу в нём, не на шутку пугают. И разочарование, и горечь, и ярость.

Когда ладони упираются в его грудную клетку, я комкаю белую рубашку, ощущая под пальцами твёрдость мышц.

Мне не хочется, чтобы Даниил лез с физическими разборками к Диме. Не сейчас, когда последний — максимально уязвим.

Мне не хочется и того, чтобы Филатов каким-то образом словесно встревал в конфликт. Комментировал, унижал или уничтожал моего бывшего мужа. Не тогда, когда Даню и без того пошатнули наш развод и болезнь матери.

Надеюсь, они стали старше. Сдержаннее. Мудрее. Потому что всё это происходит не вовремя. Я уверена, что любые недоразумения можно решить, не доводя до крайностей. В зародыше, чёрт возьми.

Даниил перехватывает мои запястья, контрастно нежно касаясь пульсирующих точек под кожей.

Его ноздри широко раздуваются, на скулах проступает жёсткая линия, а вдохи становятся слишком частыми. Я никогда не видела, чтобы он плакал, но по влажному блеску в глазах понимаю, что впервые допускаю такую возможность.

— А если не встреча одногруппников, тогда что это? — надрывно спрашивает он, кивком головы указывая на Диму. — Совпадение? Ностальгия? Что!? Что здесь, сука, происходит?!

Вопросы, которые задаёт Даня, он выплёвывает с брезгливостью. Я в ней купаюсь. Тону по самую макушку. Возможно, заслужено, но справедливость — понятие относительное.

— Сейчас не лучшее время и место для выяснения отношений, — сухо произношу я. — Напомню, что мы в разводе. Жизнь течёт и меняется. Упрекать меня тебе не в чем. Это, как минимум, нечестно.

— Как давно вы трахаетесь, Наина? — сипло спрашивает бывший муж. — Как давно ты раздвигаешь перед ним ноги, м-м?

— Формулировка неправильная!

— Тут всё неправильное! — зло выкрикивает Даниил. — И эта ситуация, и эта связь. То, из-за чего ты стала холодной и отстранённой. То, почему не хотела мириться и возвращаться ко мне. А я, как долбоёб, до последнего верил, что нас ещё можно хоть как-то склеить!

— Двенадцать лет, Даня. Двенадцать! Я была примерной девушкой и женой. Как и я у тебя была первой и единственной, так и ты был первым и единственным у меня. Тебе. Не в чем. Упрекнуть!

За спиной раздаётся хмыканье, царапающее нервы.

Сохранять нейтралитет между двумя стихиями, бурными и непредсказуемыми, нелегко. Существуют привычки, инстинкты. Эмпатия, в конце концов.

В ушах гудит, будто где-то рядом работает высоковольтный трансформатор.

Парочка на диванах притихает, наблюдая за нами со стороны. К ним присоединяется худощавый высокий мужчина, и я на секунду надеюсь, что это Слава, но, к сожалению, ошибаюсь. Это не он.

— Ты же терпеть его не могла, — Даниил выпускает мои запястья и начинает размахивать руками. — Считала тупым мажором. Самовлюблённым выскочкой. Мудаком. Позёром. Думаешь, с тех пор что-то изменилось, кроме возраста? Думаешь, он трахает тебя потому, что испытывает глубокие чувства? Думаешь, если не получилось построить семью со мной, то получится с ним? Как бы не так, Наина!

Даниил дёргается, пытаясь обойти меня, но я крепко держу его за рубашку, сжимая белую ткань.

— Это тебя не касается!

— Ещё как касается! — грозно рычит бывший муж. — Ты молчала, когда я говорил, что собираюсь сотрудничать с его фирмой. Молчала и опускала глаза, хотя могла сказать хоть что-то, чтобы я не выглядел сейчас полным идиотом!

Обвинения, которые я получаю, обрушиваются на плечи с такой силой, что хочется согнуться.

В груди трепыхается что-то острое, колкое.

Заглянув за мою спину, Даниил замечает некие изменения. Его взгляд задерживается на Диме, опирающемся на костыли и медленно сокращающем расстояние между нами. Он кривит губы, складывая в голове разрозненные пазлы.

Я снова оказываюсь между ними. Между двумя огнями, которые жгут одинаково.

Бывший муж проводит ладонью по растрёпанным волосам и задумчиво тянет:

— А я-то думаю, на фоне чего вы сошлись… Почему Филатов пропал из виду… А у вас с ним, значит, служебный роман. Нарушение профессиональной этики…

Раньше, когда я делила мир на чёрное и белое, я бы легко осудила собственное поведение. Не поняла бы. Не приняла бы. А теперь нахожу себе сотни оправданий, понимая, что ни одно из них не делает меня правой.

В первую очередь — как специалиста.

— Наина, — окликает меня Дима, впервые подавая голос. — Поехали отсюда. Не знаю, как тебе, а мне это жужжание уже порядком надоело.

Я вглядываюсь в выражение его лица. Вижу нахмуренные брови. Желваки, вздрагивающие на скулах. Тьму в зрачках, в которых больше ни капли нет терпения.

Филатову определённо не нравятся разборки, которые можно счесть супружескими. Но ему я по-прежнему ничего не обещала. В моих мыслях по-прежнему грёбаный хаос, мешающий принимать решительные действия.

— Вообще-то у нас семейный ужин, — твердо говорит Даниил. — Наину уже ждут. Она отсюда никуда не поедет.

— Блядь, а ты в курсе, что после развода твои родственники больше не имеют к ней никакого отношения? — спрашивает Дима, насмешливо сощурившись.

В воздухе искрит.

Эти искры оседают на коже, заставляя волоски подниматься дыбом.

— Я хочу её уберечь от тебя, — твердит Даня. — Это всё, чего я хочу.

Он переводит взгляд на меня. Кадык нервно дёргается.

— Филатов мстит. Пытается спутать тебе голову. Наказать меня через тебя. Спроси его, почему он так делает.

— Ну, предположим, я больше десяти лет вынашивал план мести, — говорит Дима. — Тогда, может, перестанешь сливаться и расскажешь о первопричинах? Я же свечку не держал, когда ты пялил другую девушку, находясь в отношениях с Наиной.