59

Я останавливаюсь перед вывеской ресторана «Паста бар», адрес которого прислал мне Слава, и, не раздумывая, захожу внутрь, несмотря на то, что приехала на двадцать минут раньше.

Столы заняты наполовину, поэтому я выбираю место по душе — у дальней стены. Отсюда видны вход, барная стойка и почти весь зал. Так ожидание кажется менее нервным.

Я сбрасываю куртку и растираю замёрзшие руки. В ресторане, к счастью, тепло. А еще здесь уютно, пахнет кофе и свежей выпечкой.

Когда подходит официант, я успеваю отсканировать меню, выбрать равиоли и цитрусовый раф.

Чувство голода притуплено, хотя в последний раз я ела ещё вчера, а сейчас уже давно полдень. Но организму нужен ресурс, так что этот каприз приходится игнорировать.

Чтобы занять время, я достаю планшет и пробегаюсь взглядом по расписанию, составленному администратором.

Владе пришлось скорректировать его, чтобы выделить два часа под встречу со Славой. К ней мы пришли обоюдно. Ирония в том, что стоило мне открыть справочник и начать искать номер, как нужный абонент зазвонил первым.

Я смотрю в окно, выпадая из потока мыслей.

За всю свою профессиональную деятельность мне вспоминается только один эпизод, когда работа с пациентом закончилась скандалом.

Это случилось в прошлом году. Ко мне на реабилитацию пришла девушка с последствиями серьёзной аварии. Уже после первого блока занятий она обвинила меня в отсутствии прогресса. Скандал не удалось сгладить ни объяснениями, ни аргументами. Остался осадок. Я была уверена, что ничего неприятнее в профессиональной жизни со мной уже не случится, но ровно до того момента, пока не начала работать с Димой.

— Приятного аппетита, — произносит официант, аккуратно расставляя передо мной тарелку с обедом и кофейный напиток.

Я сглатываю ком в горле и берусь за приборы.

Вчера из дома Филатова я вылетела пулей, даже не переодевшись. С колотящимся сердцем и острым перевозбуждением. Подхватила джинсы, свитер и накинула куртку. Оставила ключи на тумбе.

После того как Дима во второй раз проорал, что я могу проваливать на все четыре стороны и что мне не послышалось — нервы окончательно сдали.

Я была недовольна собственной реакцией, поведением и выбранной тактикой. Это был всего второй случай в моей практике, когда работа с пациентом закончилась провалом. Во всяком случае, этот осадок я точно не забуду, потому что он оказался горше, чем я ожидала.

Над входной дверью «Паста-бара» звенит колокольчик. Я отрываю взгляд от тарелки, где гоняю равиоли, так и не притронувшись к еде.

Слава осматривается и только потом замечает меня.

Он запыхавшийся и слегка смущённый. На ходу снимает шарф и пальто, бросает одежду на соседний стул и, широко улыбаясь, садится напротив.

Похвастаться тем же я не могу. Ни хорошим настроением, ни отзывчивостью. Поэтому даже не пытаюсь поддержать его энтузиазм.

Сразу после ссоры с Димой я написала Вячеславу сообщение. Я знаю, что вскоре он приехал к другу, тогда как я оставаться с ним уже не могла. Потому что, что бы я ни делала, становилось только хуже и хуже.

В таком эмоциональном фоне реабилитация не просто неэффективна, она работает на разрушение. Нужен перерыв или что-то принципиально другое. Это другое — я и хочу предложить.

— Наина, первое, что я хотел бы передать: Дима безумно благодарен тебе за колоссальную работу, за усилия, терпение и поддержку, — почти на одном выдохе говорит Слава.

Я усмехаюсь и качаю головой:

— Ты очень милый. Но он такого не говорил.

— Немного другими словами, но в целом — так и есть. Мы все благодарны тебе за проделанную работу. За то, что взялась за Филатова, подтянула его до высокого уровня и…

— Слилась, — заканчиваю я.

К столу подходит официант, и по тому, что Слава даже не заглядывает в меню и называет блюда по памяти, становится ясно, что он бывает здесь часто.

— Это ваши личные дела, и я не считаю себя вправе в них вмешиваться, — негромко произносит друг Димы, ритмично барабаня пальцами по столу. — Но я знаю, как часто личное вмешивается, например, в работу. Я партнёр Филатова по бизнесу. Разногласия между нами случались и не раз. Я спокойнее, но долго отхожу. Он — взрывной, зато быстро остывает. Так и существуем в этом балансе. Но дружба определенно мешает.

— У нас не вышло балансировать, — говорю я. — И большая часть ответственности лежит на мне. Я это признаю. Но хочу тебя кое о чём тебя попросить.

— Конечно. Весь во внимании.

Я откладываю приборы и беру в руки планшет. На экране — переписка с профессором и предложение, которое он мне сделал. Тянуть нет смысла, поэтому я разворачиваю гаджет к Славе и коротко пересказываю суть.

— Почти с самого начала меня курировал Томаш Ковальски — известный нейрореабилитолог. Работает в одной из ведущих клиник Европы. По его назначению Дима начал колоть гормон, который запускает восстановительные процессы. Этот профессор… он необычный. Его подход — нестандартный. Сейчас он предлагает прилететь к нему и попробовать следующий этап — эпидуральную стимуляцию спинного мозга в сочетании с роботизированной реабилитацией. Экзоскелеты, дорожки, системы с подвесом и сенсорной обратной связью.

— Это операция? — Слава заметно напрягается.

— Да, малоинвазивная. Спинной мозг не затрагивают напрямую, потому что электроды устанавливают над его оболочкой. Но основная работа всё равно будет потом, на тренировках. И профессор готов существенно уступить по цене. Почти задаром.

— Проблема не в цене, Наина.

— Я знаю. Но это правда заманчиво. Суть в том, чтобы повысить возбудимость спинальных сетей, которые часто анатомически сохранены ниже очага поражения. Если говорить проще, у него есть «проводка», но нет напряжения. Стимуляция — это попытка подать ток и посмотреть, что откликнется.

Вячеслав внимательно слушает и всерьёз задумывается, не перебивая даже тогда, когда я заканчиваю говорить о возможных преимуществах и неизбежных рисках.

Вообще-то с Димой планировала лететь и я. До того момента, как между нами произошла ссора. Есть люди, которым необходима поддержка всех родных и близких, а есть те, для кого важно проходить самые уязвимые этапы без лишних свидетелей. Филатов как раз из таких.

— Ну что ж… предложение и правда интересное. Надо подумать, — с запозданием говорит Слава. — Во-первых, как вообще заставить этого упрямца куда-то лететь — ему и здесь неплохо. Во-вторых, транспортировка, организация, всё остальное… В целом мы с Альбиной могли бы полететь вместе с ним. Тем более давно никуда не выбирались.

— Я бы хотела, чтобы ты сумел его уговорить. Любыми путями. Это важно.

— Сделаю всё от меня зависящее. Обещаю, Наина.

Помимо разговора о лечении, друг Филатова протягивает мне бумаги. В них чётко зафиксировано, что, независимо от того, как и на какой ноте закончится реабилитация с пациентом, обязательство достроить крыло «Виталиса» остаётся неизменным.

Я оставляю порцию равиоли почти нетронутой. После протестов Славы не платить за мою часть обеда прячу кошелёк в сумку и встаю из-за стола.

Когда я уже собираюсь уйти на приём к пациенту, друг Димы касается моего запястья:

— Наина, я хочу ещё раз поблагодарить тебя, — тихо говорит он. — Правда. Спасибо. Не накручивай себя так. Если честно, я изначально ни на что не рассчитывал, когда тебя нанимал. И не потому, что ты не профессионал. Нет. Из-за него. Без твоего участия всего этого просто не было бы. Ни попыток ходить, ни стимула. Даже близко.

Вяло улыбнувшись, я ограничиваюсь кивком. А потом быстро направляюсь к выходу, толкаю дверь от себя и, оказавшись на улице, поспешно смаргиваю подступившие к глазам слёзы.