62

Праздника такого размаха за почти четыре года существования реабилитационный центр восстановительной медицины «Виталис» ещё не видел.

Всегда экономный отец перед открытием дополнительного крыла идёт на редкую для себя щедрость. Выделяет деньги из бюджета. Заказывает музыкальное сопровождение и декорации с логотипом. Кейтеринг, чтобы обеспечить полноценный фуршет для гостей и сотрудников центра. В конце концов, для инвесторов.

Скрипя сердце, конечно, но он соглашается на этот размах, понимая, что сейчас важно и нужно произвести впечатление.

Я, как всегда, включаюсь в организацию, поэтому беру выходной и с самого утра разъезжаю по городу, закрывая мелкие, но важные вопросы.

Забираю из типографии буклеты, блокноты и ручки. Контролирую сладкий стол. Покупаю цветы для праздничной зоны.

У остальных коллег сегодня сокращённый рабочий день. До обеда. Дальше у них есть время подготовиться и сменить медицинские костюмы на торжественные.

После долгих дискуссий мы решили сделать мероприятие закрытым. Без случайных посетителей и праздного любопытства. Только те, кто действительно имеет отношение к центру.

Тем не менее список приглашённых выходит довольно обширным. В нём много незнакомых мне имен, которые я слышу впервые. Если не считать блогеров, то это местные депутаты, представители министерств и городской администрации. Главврачи профильных больниц, реабилитологи, основатели благотворительных фондов и профессора медуниверситетов.

Также будут мои бывшие свёкры и бывший муж — по инициативе отца. Как бы ни складывались мои отношения с Даниилом, я не считаю возможным запрещать кому бы то ни было с кем-либо общаться, даже если наше с Даней общение давно уже сошло на нет.

После того как стали известны определённые подробности из прошлого, идея дружбы перестала казаться мне реалистичной. Скорее, стала абсурдной. Поэтому раздел совместно нажитого имущества решается не лично, а через адвоката.

К обеду мой багажник забит под завязку.

На улице припекает солнце, весна в самом разгаре.

Жаркий апрель с первой зеленью на деревьях пришёл после морозного марта резко и почти без предупреждения. Из-за этого сложно понять, одета ли я по погоде, разгуливая в футболке и рубашке, повязанной на талии, когда вокруг то и дело встречаются люди в куртках.

Я заезжаю домой буквально на двадцать минут, чтобы принять душ и переодеться в заранее подготовленный белый костюм с расклешенными брюками и приталенным пиджаком.

Макияж и причёску оставляю на усмотрение стилиста из салона красоты. И не прогадываю.

Результат выходит удачным. Плавные локоны, стрелки на глазах и матовая нюдовая помада.

Администратор просит меня задержаться ради нескольких фотографий для соцсетей. Я знаю, каких трудов стоит поддерживать страницу, поэтому, разумеется, соглашаюсь.

В итоге к маме я приезжаю с небольшим, примерно двадцатиминутным опозданием. Не критичным, чтобы паниковать. И не настолько незначительным, чтобы расслабиться.

У неё с собой тоже полно вещей: чехол с одеждой, обувная коробка, контейнер с какой-то едой.

Поскольку свободного места нет нигде, кроме задних сидений, всё это приходится складывать именно туда.

— Везу папе свежую рубашку, — говорит мама, пристёгивая ремень безопасности. — Обещал, что заглянет домой, но, похоже, не сложилось.

Я трогаюсь с места, ритмично барабаня пальцами по рулю.

У родителей очень тёплые и нежные отношения со стандартным распределением ролей. Отец — глава семьи, лидер. Мама — надёжный тыл, опора и хранительница очага.

Несмотря на то, что я тоже долго была замужем, мне никогда не удавалось позволить себе быть слабой и полностью переложить ответственность на партнёра. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Этот день просто надо пережить, — поясняю я. — Потом всё устаканится. Напряжение спадёт, станет легче.

— А ты хоть что-нибудь сегодня ела, Наина? — тревожится мама, поглядывая на меня. — Тоже себя не бережёшь.

— Эй, ну хватит, — закатываю глаза. — Мне же не десять лет.

Припарковав автомобиль на переполненной стоянке у реабилитационного центра, я звоню одному из массажистов, чтобы он подошёл к машине и помог занести коробки из типографии внутрь.

Сама же подхватываю цветы. Тюльпаны, ирисы и гиацинты. Последние, к слову, продавались со скидкой.

В холле многолюдно. Гости съезжаются один за другим. Стоит мне переступить порог «Виталиса», как фокус тут же рассеивается.

Я заставляю себя сосредоточиться на главном. Кейтеринг запущен, шампанское выставлено пирамидой. Фотозона с логотипом готова и стоит у угловых диванов.

Красная лента тоже на месте. Она ведёт в зал с бассейном.

Папа с самого утра держит весь персонал в тонусе.

Плитку выдраили до блеска, пыль стёрли даже там, где её, казалось бы, и в помине не было. К уборке подключились все, не только уборщицы.

Наверное, мы слишком много вложили в этот день, чтобы не верить в результат.

Я достаю из хозпомещения стеклянные вазы и расставляю в них цветы. Это занятие помогает унять дрожь в пальцах и заодно рассмотреть тех, кто пришёл на открытие.

В каком настроении, с какими целями.

В основном это солидные мужчины и женщины. По манере держаться легко угадываются представители министерства и местной верхушки.

Часть из них привела сюда Таня по просьбе Рената, хотя я и убеждала её, что не стоит этого делать. Сама Таня сейчас проходит обучение за границей, поэтому присутствовать на открытии не сможет.

Среди гостей есть и бывшие свёкры. Они находят в толпе мою маму и сердечно поздравляют её с важным событием. Даниила с ними нет, и это радует. Хотя мой отец когда-то ездил с презентом на открытие его собственной клиники пластической хирургии.

Даня дуется на меня, а значит, и на всю нашу семью. К сожалению или к счастью, меня это больше не волнует. Чтобы окончательно перегореть, иногда достаточно одного-единственного поступка. В нашем случае — обоюдного.

Одну из ваз я ставлю на стол с шампанским, другую — в зоне ожидания, а остальные — на подоконники.

Пространство сразу наполняется ощущением праздника. Пусть папа потом и скажет, что это было лишней тратой денег.

— Ты просила дать знать, когда приедет Вячеслав Олегович, — шепчет Влада, останавливая меня на полудвижении. — Он уже приехал. И не один, а со спутницей.

Эта новость явно застаёт администратора врасплох.

Как и многие другие свободные девушки в коллективе, она почти моментально очаровалась Славой. Возможно, приняв его уважительное отношение за личный интерес, а галантность за флирт. Не знаю.

— Да, спасибо, — киваю я. — Сейчас подойду.

— Наина, тебе не кажется, что гостей… немного больше, чем мы рассчитывали?

— М-м… Похоже на то.

Я осматриваю переполненный холл, где гул перекрывает даже музыку.

К представителям власти постепенно присоединяются и блогеры. Но не в одиночку, а с такими же медийными подружками. Они рассеиваются по центру и снимают всё подряд: алкоголь, закуски, вылизанные залы с тренажёрами.

У всех примерно одинаковое техническое задание. Насколько мне известно, его подготовила помощница Славы и Димы. Скорее как пример, а не жесткие рамки.

Влада показывает мне, в какой стороне находится наш инвестор.

Я протискиваюсь сквозь толпу, машинально улыбаясь почти каждому, кого встречаю, пока не замечаю Славу и Альбину у фотозоны… рядом с Филатовым.

Несмотря на то, что я держала в голове тот факт, что он тоже будет здесь, в грудь всё равно со всей силы врезается ударная волна.

Дыхание сбивается, сердечный ритм рассыпается на тревожную, хаотичную дробь, а картинка перед глазами теряет резкость по краям.

Я получала от профессора отчёты. Короткие, но ёмкие. Расспрашивать о большем не решалась, поэтому из этих фрагментов знала, что экспериментальная программа дала результат. Настолько убедительный, что к четвёртому месяцу реабилитации Дима вышел на уровень самостоятельной ходьбы с тростью.

Больше для баланса, чем для реальной поддержки.

И всё же, когда я вижу его вживую — в деловом костюме и белоснежной рубашке, подчёркивающей контраст с короткими темными волосами и густой щетиной, с ровной осанкой и уверенной позой, по коже рефлекторно рассыпается рябь мурашек.